О бедном саирабазе замолвите слово!

      В общем и целом, Глубинные тропы Хоук понравились. Милое получилось бы местечко, если бы не Порождения тьмы, оскверненные животные, не оскверненные, но очень агрессивные животные, куча древних ловушек, оставшиеся с древних времен, рабочие големы (демон задери гномов прошедших столетий, как они умудрялись создавать таких надежных кукол?!), демоны, духи и призраки. Если бы не все это, Хоук определенно бы подумала о переезде. Чем она хуже Андерса? А жить в древнем подземелье куда удобней и приятней, чем в городской канализации.       Впрочем, у нее все еще есть все шансы остаться здесь. До самой смерти.       — Полагаю, топать обратно смысла нет, — Хоук обернулась к спутникам, таким же уставшим как и она. — Здесь хотя бы только один проход.       У огромного зала — впрочем, бессмысленное уточнение, тут все залы и переходы были огромные, словно в древности по ним драконов перевозили, как минимум! — было четыре выхода. Если верить карте Андерса, один из них вел на поверхность. Но его, как и два соседних, давным давно перекрыло обвалом. Еще один вариант с подъемом на поверхность пришлось вычеркнуть. С таким везением, в итоге они наткнуться на монстров или отряд Порождений, что окажется им не по зубам.       Хорошо хоть проблема с водой и едой оказалась вполне решаема: на Глубинных тропах, той части, что когда-то была торговым трактом, часто попадались колодцы, а глубинные грибы, растущие буквально на каждом шагу, хоть и были на вкус как нажье дерьмо, можно было переварить. Другое дело, что от такой диеты все, кроме Кетоджана маялись животами.       Кетоджан же, как кунари, вероятно мог переварить и камень. Фенрис назвал такое предположение полной чушью, но Мариан осталась при своем мнении.        — Итак, наши варианты, великая предводительница? — Варрик уселся рядом с ней, когда они устроили свой нехитрый лагерь: сбросили сумки и раскатали спальники.       — Еще куча, на самом деле… — пробормотала Хоук, рассматривая карту. — Другое дело, что все эти варианты ведут в Неввару и дальше, на север. Хотелось бы выйти на поверхность в Вольной Марке.       — Еще лучше, поближе к Киркволлу.       — У вас куча золота, — недовольно заметил Фенрис, усаживаясь напротив них, скрещивая ноги. — Можно купить лошадей.       — У нас куча золота, — поправила его Мариан.       — И его еще необходимо реализовать. Поверь мне, Эльф, никому не нравятся неизвестно откуда взявшиеся искатели приключений с полными золота карманами. В Киркволле же такой проблемы не возникнет.       — Будто золото так легко отнять, — ухмыльнулся Фенрис.       — Проще, чем хотелось бы.       — Любой, кто только посмеет…       — Хватит вам, — попросила Мариан. — Спорить бессмысленно, мы все равно сначала проверим ближайшие выходы на поверхность. И до следующего… дня два или три.       — Если проходы не завалены.       — Угу.       Она сложила карту, в который раз мысленно поблагодарив Андерса за нее, и убрала в карман. Обсуждать путь бессмысленно: они изучили на карте все подходящие варианты еще после второго попытки найти пути на поверхность. И да, их оказалось предостаточно, что не давало пасть духом и упорно проверять один за одним.       Фенрис достал из рюкзака грибы, Мариан создала небольшой костер, чтобы приготовить их. Фенрис теперь даже не морщился от подобного применения магии: есть приготовленные глубинные грибы чуточку приятней, чем сырые.       — Думаю, сначала тамассран воспитывали из него ремесленника. Скульптора или архитектора, возможно, — внезапно сказал Фенрис, сосредоточенно чистя грибы небольшим ножиком.       — Что?       — Кетоджан, — Фенрис кивнул куда-то влево.       Мариан вместе с Варриком повернули голову в указанном направлении. Кетоджан стоял у одной из стен с полу осыпавшейся фреской. Он выглядел поглощенным созерцанием. Кто бы сказал, что этот конкретный кунари тяготеет к древнему искусству — гномьему исскуству! — Мариан только ухмыльнулась бы. Но вот он, не пропускает не одного образчика искусства, будь это фреска или уродливая статуя, изображающая то ли гнома, то ли мучающегося несварением огра.       — С чего ты взял?       — А сам не видишь, как ему нравятся местные постройки? Он даже от Хоук отходит больше, чем на пару шагов.       — Это правда, — вздохнула Мариан. — Даже не спрашивает разрешения, хвала Создателю. Но архитектор?       Фенрис закатил глаза, не отрываясь от занятия: грибы он нанизал на железные прутья, переделанные ими под шампуры.       — Маги проявляют свои способности в тринадцать-четырнадцать лет. К этому возрасту кунари определяют молодняку будущие профессии.       — Если у него сила и впрямь проявилась в этом возрасте. Бывает, что совсем маленький ребенок раскрывает дар, — вздохнула Мариан.       — В любом случае, лучше тебе с ним поговорить на эту тему, — пожал плечами Фенрис. — Может быть это поможет изменить его поведение.       — Не ожидал от тебя такого толкового совета, Эльф, — фыркнул Варрик. — Не сочти за оскорбление. Но для тебя неожиданно щедро и чутко.       Фенрис не стал на это отвечать, только скривил губы. Что ж, Мариан на этот счет была полностью согласна с Варриком: неожиданно со стороны Фенриса проявить подобную чуткость к Кетоджану. Ей все время казалось, что в Кетоджане он видит лишь мага, а не раба, но, очевидно, она ошибалась.       И он прав, стоит поговорить с Кетоджаном о его увлечениях. Почему не сейчас? До утра — весьма условного утра, за недели поисков, они совершенно запутались во времени и перестали пытаться отследить время суток — дел у нее все равно нет.       — Любуешься видами?       Кетоджан повернул к ней голову, как всегда, смотря на нее ровно и без выражения. Она даже почти и не раздражалась от подобного. Привыкла.       — По мне, так гномье искусство сильно на любителя. Строить у них явно получалось лучше, чем рисовать. Вот на этой фреске? Что изображено? Какая-то эпическая битва или неудачная попойка?       Ответа она не дождалась, хотя надеялась. Если ему так понравилась фреска, он бы мог отреагировать на уничижительное замечание о ней. Но нет. Кетоджан в своем репертуаре. Может быть как-нибудь попробовать высказаться на счет Кун? Более прямо, чем она делала до этого. Что угодно, лишь бы добиться от него эмоций.       — Этот зал неверен.       — Что, прости? — а вот этого она точно не ожидала. — В каком смысле?       Он помолчал, медленно поворачивая голову слева направо и обратно. Мариан не мешала и ждала ответа.       — Они одинаковы. Кубы. Около двадцати метров, — пояснил Кетоджан, хотя Мариан все равно его не поняла. — Этот неверный. Неправильный.       — Из-за других размеров? — уточнила она. Кетоджан кивнул. — Ну, может тут нельзя было построить иначе. Знаешь, слишком твердая или мягкая порода. Что-то в этом духе.       — Нет.       Она медленно кивнула. Ну, нет так нет. Нравится ему считать, что зал “неверный”, его право. Но все равно странно, что он на этом заострил внимание. Каменные духи, големы и демоны его не смутили, красный лириум тоже не вызвал интереса, а вот не-кубическая форма очередного зала — еще как!       — Здесь проход.       — Ага. Но он завален, — Мариан указала рукой на основание лестницы и кучу камней, до самого потолка, перекрывающих выход на поверхность.       — Второй проход, басваарад. Здесь. — Он указал рукой на середину фрески.       — Ты уверен?       — Да.       Она тут же позвала Варрика и Фенриса. Не доверять, впрочем, как и верить Кетоджану не было никаких оснований, но почему бы и не исследовать зал. Особенно, если есть небольшой шанс вырваться наружу уже сейчас!       Простучав стену, они нашли предполагаемый проход. По крайней мере, звук отчетливо выдавал наличие пустоты за этим участком и приложив воображение, можно было бы представить, что несколько каменных блоков отчетливо напоминают дверь. Оставалось понять, как ее открыть.       Мариан предложила бы попробовать разнести все магией, но сама понимала, что так можно повредить механизм или, не дай Создатель, активировать какую-нибудь ловушку. Если тут есть тайный ход, те кто когда-то его проложил наверняка позаботились о том, чтобы по нему случайно не прошел кто-то посторонний. Так что оставалось продолжать исследовать стену и сам зал.       — Кетоджан, — позвал Фенрис на небольшом перерыве. — А в этом зале есть еще что-то неправильное?       Он кивнул и указал рукой на статую, небольшую относительно тех, что они видели раньше, всего-то в три, а не десять человеческих роста. Статуя, должно быть, изображала какого-то гномского воителя, сказать точнее было нельзя из-за отсутствующей верхней половины.       — Почему мы не догадались спросить сразу? — пробормотал Варрик. — Приятель, было бы очень мило, выражай ты свои мысли вслух. Ну знаешь, общение, командная работа. Нет?       — Отстань от него, — шикнула Мариан и сама злящаяся на Кетоджана за молчаливость. Можно ли его в этом упрекать? У него большую часть сознательной жизни рот был зашит, он привык молчать! И хотя эта его привычка раздражает, она точно не будет его за это винить. — Лучше подумай, что делать со статуей.       — Самое очевидное? Попробуем ее передвинуть.       Загадка решалась довольно просто: повернутая к выходу статуя запустила скрытый механизм. В зале загрохотало, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка и участок стены, который они верно сочли дверью, самую малость повернулся. Очевидно, механизм заклинило, что совершенно не удивительно, вряд ли им пользовались последние лет пятьсот, а то и больше.       Очередную проблему пришлось решать Фенрису и Кетоджану и, к счастью, их сил хватило, чтобы сдвинуть дверь еще немного. В открывшийся проход мог пролезть и Кетоджан, хотя и с трудом. Самое же замечательное, что коридор за дверью оказался достаточно широким, чтобы разойтись могли двое кунари и тут чувствовался ветер.       — Варрик, если твой брат выбрался раньше нас и успел растрепать в городе о нашей кончине, клянусь, я сама его убью.       — В очередь, Хоук. В конце концов, у меня больше прав придушить этого гада.       — Разве ты не обещал вашей маме приглядывать за ним?       — Ага. До того, как Бартранд попытался меня убить. Но давай обсудим это, когда вернемся в Киркволл. Не передать словами, как я соскучился по нормальной выпивке и постели.       На поверхность они выбрались не сразу. Не потому что на пути оказались завалы, просто время суток оказалось неподходящим. Проведя столько времени под землей, солнечный свет оказался слишком ярок. Пришлось дожидаться вечера. В пещере, куда вывел проход, оказалось куда холоднее, чем на Глубинных тропах и куда сырее, так что пришлось поддерживать постоянный огонь, что отнимало у Мариан немало сил. Это не добавило ей настроения, да и всем остальным смазало впечатление от долгожданного выхода на поверхность.       Затем очередное ожидание, но уже на поверхности, слава Создателю, и поиски какого-нибудь жилья.       К счастью, выход оказался недалеко от берега и подходящая рыбацкая деревня нашлась спустя пару часов после рассвета. Единогласно — кроме Кетоджана, он, как обычно, не проявил ни малейшего интереса к обсуждению — они решили нанять лодку и добраться до Киркволла по воде.       С трудом найдя рыбака, рискнувшего перевезти весьма странную компанию наемников, они наконец-то добрались до города и Мариан как никогда в жизни не была видеть клятые лестницы Киркволла. И даже башни Казематов показались ей невероятно родными.       — Сразу отправишься к родным?       Мариан передала Варрику кошелек с ее долей драгоценных камней. Небольшой, ведь утащить из гномской сокровищницы все богатства за раз не было никакой возможности и они планировали вернуться за оставшимся попозже, а с собой взять наиболее ценные образцы, вроде драгоценных камней и пары десятков золотых монет прошлых веков.       — Думаешь, стоит заставить их поволноваться еще недельку?       — Младшему это точно бы не помешало.       — Может быть… Но сам знаешь, слухи расходятся быстро. Спрятаться не получится.       — Да. Точно. Жаль, — Варрик улыбнулся и пожал Хоук руку. — Заходи через пару дней, постараюсь найти покупателей на наш товар.       — Увидимся, Варрик.       Фенрис просто кивнул уходящему Варрику, оставшись с Мариан и Кетоджаном.       — Хочешь поговорить о своей доле? — предположила Мариан.       Фенрис к сокровищам гномов отнесся довольно равнодушно. Всю эту затею он воспринимал как отдачу долга Мариан, за помощь в нападении на особняк бывшего хозяина. Мариан не раз говорила, что ей хватит и стандартной платы за наем, но для Фенриса это оказался принципиальный вопрос.       Но она считала это просто нечестным. Да, без Фенриса сокровища делить только на двоих, но настолько жадной Мариан никогда не была. Так что была готова согласиться отдать Фенрису его треть. Это справедливо. Он помог ей намного больше, чем она ему.       — Нет, — неожиданно ответил Фенрис. — Хочу попросить тебя сохранить местоположения тейга в тайне.       — Даже не знаю, Фенрис, мы-то с Варриком планировали сделать объявление на городской площади.       — Не придуривайся, Хоук. Ты видела тот лириум, — он нахмурился. — Он слишком странный. Опасный. Если слухи о тейге дойдут до Тевинтера, сюда явятся магистры и достанут эту мерзость на поверхность. Поверь мне, тебе не захочется оказаться рядом с почуявшими наживу магистрами. Магия помноженная на жажду власти убивает всех вокруг.       — О, — только и смогла сказать она.       На самом деле, они с Варриком обсуждали возможность продажи красного лириума. Ну или обычного. Обычного в тейге было даже больше. Но отвлеченно, как планы на очень далекое будущее. Глупо ведь разбрасываться подобными деньгами. А теперь Фенрис просит этого не делать.       — Нужно обсудить это с Варриком.       — Нет. Он примет твое решение. Считай это моей платой за экспедицию. Поклянись, что от тебя или Варрика никто не узнает о тейге.       — Серьезное требование, Фенрис.       — Поклянись.       Она вздохнула. С одной стороны, она отказывается от огромной кучи денег. С другой — из тейга можно много чего вынести помимо золота и драгоценностей из сокровищницы. На ее век точно хватит. Даже на век внуков, если ее угораздит завести ребенка.       — Хорошо,Фенрис. Я клянусь, от меня никто и ничего не узнает о тейге. И я поговорю с Варриком, но за него клясться не буду. Доволен?       — Вполне, — Фенрис облегченно вздохнул и кивнул. — До встречи, Хоук. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.       Она осталась на пристани, смотря вслед уходящему Фенрису. Можно было бы пройти часть пути с ним, но компания из кунари, эльфа и человека заметней, чем из кунари и человека. В общем-то, все равно есть шансы нарваться, но чуть меньше. Интересно, Авелин успела рассказать всем своим стражникам, что Кетоджана трогать не стоит? А если и да, она могла бы отменить распоряжение, когда вернулся только Бартранд. Если он вернулся.       Ох, столько вопросов, а чтобы узнать ответы придется возвращаться домой. Не то чтобы не хотелось, но было бы куда проще, не жди ее дома эмоциональные семейные сцены.       — Базваарад, — позвал Кетоджан. Она даже вздрогнула от неожиданности. Кажется, он впервые обратился к ней первым.       — Да, Кетоджан?       — Эльф прав.       Да неужели? Кунари, считающий себя злом согласен с эльфом, ненавидящим магов. Вот так сюрприз.       — Может быть. А может быть и нет. В любом случае, я уже дала ему обещание.       — Минерал звучал иначе. Ты чувствовала?       Хоук нахмурилась. Да, она уловила странный резонанс от красных жил, но это можно объяснить разницей пород. Может быть красный лириум не усиливает магию, а наоборот, ослабляет ее, оттого и ощущения другие. Поэтому никто те жилы никогда и не трогал, они бесполезны. Сложно поверить, что древние гномы, найдя в своих владениях ценную породу не стали ее использовать. Очевидный вывод: красный лириум бесполезен. Ну, разве что идолов из него понаделать, вроде того, что украл Бартранд.       Портки Андрасте, а если он вернулся и ищет покупателя на идола, Хоук и Варрик упустили шикарную возможность наводнить рынок похожими поделками и уронить цену за идола Бартранда! Вот это была бы достойная месть.       — Немного, да. Но ничего опасного.       — Магия всегда опасна, базваарад. Незнакомая опасней вдвое.       — Учту. Спасибо, Кетоджан, — она пожала плечами и буркнула себе под нос: — Только домашнего храмовника мне не хватало для полного счастья.