Соседи

      Ну и что это сейчас было?       Я ещё недолго просидела на том диване, смотря в стену. Вспомнив, что скоро должна придти мама, я пошла к себе в комнату и надела джинсы, которые валялись рядом с ноутбуком. Что они делают на столе?       Вот он стоит передо мной, а я не могу удержаться и полностью отдаюсь ему. Словно у нас с ним связь на всю жизнь, я знаю, что с ним я буду еще очень долго.       «Я люблю тебя, Дота, и знаю, что это всерьёз.»       Мои руки невольно потянулись к мышке, а сама я уже сидела перед ноутбуком, запуская игру. Команда собирается быстро, и вот мы уже на карте. Я закупаюсь на стартовые монеты и жду крипов, с которыми иду по нижней линии. Скоро кто-то присоединяется ко мне, и я успеваю завалить противника, но за ним приходят ещё двое и мой товарищ (который мне совсем не товарищ) текает, кидая меня одну. Меня убивают, и я громко кричу, пугая весь дом.       В комнату вбегают испуганные Ваня и Мирон.       — Что ты, блять, орешь? — недовольно спросил Мирон.       — Меня в Доте убили, — грустно отвечаю я и смотрю на таймер, когда уже смогу возродиться.       Вижу, что башню противника наверху разрушили и радостно восклицаю.       — Я знаю, это сложно, но давай потише, — попросил Федоров и улыбнувшись, ушел.       Ваня стоял и смотрел на меня.       Персонаж воскрес, и я бегу разъебывать врагов. У нас пока отлично все идет.       Я уже забыла о том, что Ваня не ушёл и продолжила игру. Через 30 минут мы вместе с командой разносим сооружение противника. Я снова радостно кричу, улыбаясь. Хорошая была катка.       — С натяжкой еле выиграли, — сказал Ваня, морща нос.       Что? Да мы были просто охуенны.       — Я профи в этом, не учи меня играть, — сказала я.       — Слабенько — признай, — произнес Иван, подходя ко мне.       Он это специально делает, как я поняла. Слишком легко, чтобы меня обмануть, Иван Игоревич.       — Иди, там Мирон тебя заждался, — говорю я и выключаю Доту.       — Не хочешь больше играть? — улыбаясь, говорит Ваня.       — Нет, скоро мама придет, — отвечаю я и встаю со стула.       Он был довольный, будто сделал что-то пиздец больное. Что счастливый-то такой? Я прохожу мимо него, случайно задев его локтем. Ну и широкий же он.       Вижу, что на ключицах есть ещё одна тату, и это непонятная цепь. Я так и не поняла, что это, потому что футболка закрывает концы рисунка.       — Что у тебя на ключицах? — спрашиваю я, стоя в нескольких сантиметрах от него.       — Хочешь посмотреть? — ещё шире улыбаясь, произносит Ваня.       — Мог бы просто сказать, — Усмехаюсь я, когда его футболка была уже снята.       И как оказалось, у него была забита вся грудь. Мне понравился этот рисунок: что-то вроде картины из сказок, принц на коне против дракона, и все это в рамке в виде замка. Выглядело очень круто. Под той самой цепью, которая оказалась наручниками, было солнце и полу месяц, создавая просто охуенный рисунок. По бокам от замка были по две тату на сторону: ножницы и сердце — слева, и справа: новогодние палочки и над ним безумное лицо-тыква.       Я внимательно изучила все его тату на теле, да так что мы минут 10 в тишине стояли.       — Это просто невероятно круто, — произнесла я, рассекая тишину. — Покажи руки.       Он стоял и улыбался, поражаюсь его радости, весь день лыбится.       — Там, где у тебя с Алисой, — попросила я.       Он вытянул правую руку, которая была почти вся забита. Я также восхищенно её рассматривала, потому что сама была не равнодушна и к фильму, и к книге Кэрола.       Чуть повыше плачущая барышня и книга.       На ладонях у Вани был «сценарий» на левой и «сарказм» на правой.       — И не больно было? — спросила я, проводя пальцем по буквам.       — Не настолько, насколько я ожидал, — пожал плечами Евстигнеев. — На пальцах было больнее.       Я перевернула его руки и увидела старый джойстик на правой, пронзенный кинжалом, и на левой такой же старый фотоаппарат, вроде, Полароид. Надписи на пальцах — «Play» на правой и » «Hard» на левой. Сразу видно геймера.       На левой руке был большой рукав из полароидных снимков. В одном из них я заметила заводной апельсин. В другом, по всей вероятности, его родителей. Портрет мужчины — Район Рейнольдс? Некоторое ещё пустовали.       — Будешь дополнять? — больше в никуда сказала я.       Но Ваня ответил:       — Ага.       Я продолжила смотреть его руку. Почти во все предплечье была надпись «Rudeboy»       — Грубиян или грубый парнишка, — улыбнулась я и не удержалась от того, чтобы её не потрогать.       Вокруг локтя — шестерёнка, спереди, немного ниже — три горящие спички, в форме треугольника.       И ещё очень много других. Я бы, наверно, их вечно рассматривала, пока не услышала звонок в дверь. Это, вероятно, пришла мама. А так хотелось ещё что-нибудь посмотреть.       Мы услышали громкую английскую речь, ну, уж точно не мой родитель.       — Это Дарио, — произнес Ваня. — Можешь продолжить.       — Мы что-то начинали? — усмехнулась я и положила руки ему на талию.       — Меня посадят, ты этого хочешь? — он выгнул по-мироновски бровь.       — Одним жильцом меньше, — я улыбнулась и обняла его.       — Тогда я специально заделаю тебе ребенка, чтобы ты до конца дней мучилась, — засмеялся Ваня.       — Я сделаю аборт, — я также рассмеялась.       — Я привяжу тебя к батареи и создам робота, который будет тебе еду три раза в день привозить, — сказал Рудбой.       — Я разобью голову об нее.       — Я обделаю ее мягкими подушками.       — Я разорву их и убьюсь, — не унималась я.       — Я сделаю их из такого материала, который нельзя порвать, — победно произнес Ваня.       — Я не буду есть, — хмыкнула я.       — Робот насильно втолкает в тебя еду, — ответил Ваня, поднимая мое лицо за подбородок.       — Я буду орать, — я понизила голос, переходя на шепот.       — Я заткну тебе рот, — прошептал мне на ухо Ваня.       — Чем же? — я прикрыла глаза.       Он почти в плотную приблизил свое лицо к моим губам и прошептал, прислонившись лбом к моему лбу.       — Носком, — рассмеялся Рудбой.       Я хотела его уже поцеловать, как эта мразь начала шутить. Я пихнула его рукой в грудь.       — Я тебе кактус в жопу на дорогу вставлю, — резко произнесла я.       — Мне и там будут не редко вставлять, — сказал Ваня, возвращаясь ко мне.       — Тебе не привыкать, видимо, — ответила я.       Он расслабленно положил руки на мои бедра. Я закрыла глаза и, наконец, целую его. Он довольно притянул меня к себе, отвечая на поцелуй. Я обвила его шею руками.       — Не посадят, — протянула я, прямо в поцелуй.       — Не заделаю, — усмехнулся Рудбой, поднимая меня.       Он взял меня на руки, перемещая на кровать. Его губы прошли по моей шеи влажной дорожкой, обжигая кожу. Я закрываю глаза и прогибаю спину под мягкие губы Вани. Он снимает с меня футболку и продолжает целовать мое тело, отчего я негромко стону.       Дверь с грохотом открывается, и к нам заходят Дарио и Мирон, счастливые, как мартовские коты.       — Потом продолжите, — бесцеремонно Мирон снимает с меня Ваню, отчего я конкретно охуеваю и успеваю взять только что снятую футболку.