Соседи

Иван Евстигнеев (Johnny Rudeboy / ОХРА)

      Я быстро вскочил на ноги. Все тело ужасно ныло, после этой ночи. Ну, как ночи, мои законные 2 часа. Я выделил еще час у ОХРЫ. Он до сих пор не забывает обо мне. Хоть кому-то я нужен. Сегодня он резал только меня, да и плевать вообще.       Я потянулся, разминая тело. Кости захрустели, словно мне лет 90. Да и еще алкоголь не вышел до конца. Время 5 утра.       Тихо иду на кухню, ища взглядом Лизу. Но вижу лишь Илью с синяками под глазами, и кружкой кофе в руках. Я вопросительно смотрю на него.       — Там Лиза с Порчи на кровати устроились, мне места не хватило, не будить же их, — низко сказал Илья, делая глоток.       Фух, не ушла. Господи. Я выдохнул и сел напротив Мамая.       — Что за хуйня у вас с Порчи? — спрашиваю я.       Он не сразу понял мой вопрос, а потом как в ничем не было ответил:       — Мы вместе.       Я почему-то не удивился, потому что уже думал про это. Тем более чего это, были раньше мысли, у нашего горячего южанина нет подружки? А сам ходит, сверкает, как пять копеек.       — Давно?       — Пятый день попер, — отвечает Илья.       — Юбилей, — говорю я, переводя взгляд на Мамая.       Он усмехается.       — Федоров знает? — спрашиваю я.       Илья отрицательно мотает головой. Очередная кружка кофе закончилась. Илья встает и наливает новый.       — И не надо, — киваю я, тем самым подписывая договор на неразглашения имперской тайны. Империя как никак. С нуля. Как там Олег поживает?       Я прекратил задавать вопросы, а Илья и не обратил внимания. Мы сидели в тишине, Мамай пил кофе, я смотрел на дверь.       — Хотите вам сделаю торт из оладьев? — вдруг приходит мне гениальная мысль.       — Все в твоих руках, — Мамай встает и хлопает меня по плечу, улыбаясь. — Я на диван. Или на пол. — Он махнул рукой, уходя в гостиную.       Окей. Я достал все нужные мне ингредиенты и развел основу для оладушек. Включил огонь и изобразил из себя французского повара. В одном из ящиков, я нашел два порно журнала. Невольно заглядевшись на даму на обложке, я и забыл про оладушки. Пролистал первые страницы, я понял, что у меня встал. Заебись. Сколько у меня не было секса? Три-четыре дня? И такая реакция на голых баб на картинках? Ну и блядь ты, Рудбой. Но что мне оставалось делать?       Внизу неприятно заныло и я встал со стула, оставляя всю готовку, взял тот же журнал, убирая его под футболку, и хотел выйти с кухни как в проходе появилась Лиза.       — Доброе утро, — улыбается она и подходит ко мне.       Я, блять, сразу покраснел, прикрывая руками пах. Что она вообще может подумать? Я дрочу на еду?       — Доброе, — нервно произношу я. У меня затряслись руки. Может даже вспотел. Словно школьник, который дрочил в комнате и неожиданно зашла мамка.       — Что ты готовишь? — улыбаясь, спрашивает Лиза.       — Оладушки хотел, но не хватает кефира, — говорю я, хотя на самом деле еще пол бутылки в холодильнике.       Она тянется ко мне и обнимает меня. Я еще больше заливаюсь краской, и уже не знаю куда глядеть. Может прокатит за утренний?       Я пытаюсь расслабить тело, но ничего не выходит. Лиза будто бы специально еще теснее прижимается ко мне.       — Ваня, это же, надеюсь, телефон у тебя в кармане? — смеясь, спрашивает девушка.       Я отрицательно мотаю головой и, поняв, что все потеряно, обхватываю ее бедра руками, приближая к себе. А вот сама виновата. Она все-таки моя девушка. А мы еще не разу и не занимались ничем. Непорядок.       Она упирается руками в мою грудь.       — Вань. — я продолжаю ее тянуть к себе.       — Почему же? — усмехаюсь я и целую ее в шею, оставляя засос.       — Евстигнеев. — тихо, со стонами, говорит она и поддается поцелуям.       Я прижимаю ее к стене, целуя в губы, она отвечает, и я срываю с нее майку. Тут из-под моей футболки вываливается тот гребанный журнал.Черт!       Лиза замечает его и заливается смехом.       Пизде-е-ец!       — Ну хоть не на Илью, — продолжает смеяться она.       Я закрываю глаза, поднимаю журнал, и кидаю его из окна. Отныне порнуху теперь только через интернет буду смотреть.