Знаешь?

Эллиот снимает с нее стринги одним уверенным движением, и Лизе нужно лишь приподнять вытатуированные черепами бедра, помогая ему. Внутри её глазниц копотью замораживается очередной морфийный приход, и, быть может, чуточку веселья. Уэллик криво ухмыляется, скаля острые клыки, и притягивает Алдерсона близко к себе ещё на несколько дюймов, так, что её упрямый рот задевает острый подбородок. У нагой шведки распластанной ничком на кровати по всему телу татуировки и шрамы, которые должны были замаскироваться рисунками, но руки Эллиота безошибочно угадывают каждую затянутую ранку на коже. Всякий раз, говорит ему Лиза, ухмыляясь во весь широкий рот, будто, это на самом деле весело, я резала, удирая от проблем. Пока однажды, запинается Уэллик, словно нечто каменное и большое застревает в горле вместо слов, это чуть не убило меня. Лизе нравится рассказывать, но больше всего на свете, ей нравится спрашивать. Что ты почувствовал, Эллиот, когда увидел Шейлу? Что ты ощутил, осознав, кто такой Мистер Робот? Ёбаное ничто, отвечает ей Алдерсон спустя, каких-то, пару недель, и Уэллик хохочет, с отвратительной громкостью и опустошённостью девушки, которая бросила всё, ради этого ответа. Ёбаное ничто, эхом прокатывается внутри её черепной коробки, пока Эллиот трахая её, оставляет синяки на бледной коже. Лиза Уэллик — предпочитала не знать ответа.