Юный Нейл.

Я брел за своим учителем уже второй час, выискивая лавку Хранителя Времени. Солнце вот-вот должно было скрыться. Прошло двое суток с тех пор, когда я увидел Грегори, моего наставника. Дождь ушел с грузными облаками на юг, унося за собой копны листьев. На город сошли Мать Богиня и Бог Отец, чтобы посмотреть на своих внуков, а это значило, что наступил Мабон. Дети были выпущены на улицы, терпеливые мамаши бегали вслед за ними, размахивая белыми фартуками. Воробьи спускались на брусчатую улицу, пытаясь ухватить крошки свежеиспеченного хлеба, который несли из лавок булочников. Грегори размашистым шагом обследовал улицу за улицей, нагоняя меня своим басом. Тяжко вздыхая от груза мешков, которые теперь должен был тащить, я догонял его, а потом все же отставал от учителя и снова догонял, так продолжалось долгое время. Люди и здания смешались в одну картинку так сильно, что рябило в глазах. Мои мысли витали где-то далеко, а точнее у теплого дома на Юге Графства, где погода более мягкая. Но наше присутствие здесь, в более холодном уездном городе, объяснялось тем, что люди в зиму нуждаются в помощи Ведьмаков. Грегори рассказал мне о пребывании здесь древнего божества — Голгофа. Этот мужчина был коварен, но тоже придерживался своего кодекса чести. А еще учитель заставлял меня все записывать в книгу с пустыми страницами, он называл ее тетрадью. И вот, проходив около восьми часов, мы добрались до Себастьяна. Он мирно сидел в кресле-качалке и мурлычил под нос один из гимнов Великой Королевы, прикрыв глаза. -Морган где? — рявкнул Грегори, упоенно вглядываясь в пожилого мужчину. Тот лишь вздрогнул. -Куда ты его отправил? — все твердил учитель. — Старый же ты болван! Это неминуемая смерть! — срываясь на Хранителя, он громко стукнул посохом о, еще влажную, брусчатку. -Он сам пошел… Ты ведь не давал ему поквитаться с огненной дамой. — Себастьян привстал, наклоняя голову. -Ах ты, старый хрыч! -Грегори, я давно тебя знаю, еще с самого детства. А с Морганом ничего не случиться. Он как крыса — живучий. И несет за собой черную смерть. Себастьян встал с кресла и медленной поступью, прихрамывая, зашел в лавку Времени. Учитель был в ярости. Руки у него подрагивали, а взгляд становился все чернее и чернее, как небо перед грозой. Резко развернувшись, Джон смело пошел в сторону высокой башни, где, как многие утверждали, живет Голгоф. Взвалив на себя вещевые мешки, я, прогибаясь под тяжестью, засеменил за ним. Три огромных собаки увязались за мной. Легкий холодок пробежал по спине. Быстро приблизившись к наставнику, я почувствовал, как что-то липкое и мокрое тычется мне в бок. *** Лиззи со смехом ввалилась в комнату Эрика, который, улыбавшись, следовал за ней. Желтые обои отходили у самого потолка; повсюду висели ключи; на столе стояли две чашки с горячим чаем, из которых, приятно клубясь, поднимался пар. Платье девушки сияло всеми снежинками, которые и не думали таять. Рыжие волосы ее были разбросаны по плечам и настигали талию. Она с любопытством разглядывала дом Ключника. — Присаживайся, я сейчас подойду. — Пробормотал он, уходя в другую комнатушку. Усевшись в маленькое кресло с коричневой обивкой, она продолжила осматриваться в обители нового друга. Прошло около десяти минут, покуда он не вернулся. Эрик выглядел по домашнему: черные брюки и голубая рубашка из хлопка, которая не так теснила его тело, а на шее висел кулон-перышко, который грел ему солнечное сплетение. Хлопнув в миниатюрные ладошки, Лиззи опять залилась смехом, таким звонким и играющим, что порой закладывало в ушах. — Это неприлично… — заметил Хранитель, садясь в кресло напротив. — Что «это», и почему неприлично? — Ты громко смеешься, не прикрывая губы и зубы. Становишься похожей на кобылу, которую бьют кнутом почем не зря, а она ржет от испытываемой боли. — Эрик с изяществом взял маленькое печенье и откусил кусочек. Лиззи с возмущением глядела на него, накручивая локон на палец. Взгляд ее потупился, а чай в кружке Парлика начал кипеть, сильно пузырясь. -Прекрати дуться. Ты сама сказала, что являешься дамой королевских кровей, тогда изволь соблюдать правила этикета. -Я сама не знаю кто я такая. Ну это не так важно. Занявшись своим рассказом о плане действий, она не заметила наступления ночи. Сова ухнула у окна, что давало понять: к полуночи осталось три часа. И Лиззи могла не успеть вернуться к Голгофу для получения услуг. — Так ты со мной? Если да, то завтра на рассвете у снежного кургана, который расположен около кладбища с церквушкой. — Я согласен. Сделав один глоток ароматного чая, дама скрылась за дверью в ночи, и, подобрав подол длинного платья, бросилась догонять время, которое сейчас тянулось жутко медленно. А ведь она узнала свой кулон, который относила накануне в Лавку Себастьяна. А если он у Эрика — это значит, что план вступает в силу. *** Морган хмурой тучей двигался на восточный рынок, где можно было заточить клинок на посохе. Его делали по чертежам его учителя; снизу виднелось острое лезвие, которое было зазубрено с двух сторон; рябиновый ствол очень мягок на ощупь, но мог ослабить ведьму, при нападении, а вверху восседал дракон, который чудом изрыгал пламя из пасти, стоило прикоснуться к его хвосту. Позади себя он слышал собак, которые взяли его след. «Это определенно Грегори» — ускорив шаг, старик обогнул три улицы и почти вышел на окраину города, но свернул в сторону улицы Темных Аллей, растворившись под соснами в ночи — он исчез. След также пропал. Это была самая загадочная улица города, наполненная ужасами и мучительными стонами, которые уходили в лес. Потихоньку начало рассветать, осенний туман ушел, но ему на замену пришел первый снег. Будто не замечая, Морган ступал в холодные снежинки, утопая в сугробах. «Навалило же, пока шел» — думал он, кутаясь в плащ с капюшоном. МариʼИгнис убила всю его семью за один лишь гримуар, который хранил род. Он должен был встретиться с ней лицом к лицу. Либо умереть, либо выжить… Морган подходил все ближе к лесу мертвых душ. Он видел силуэт девушки, черное платье которой выделялось на фоне белого снега. В руках ее была книга, с длинными песнями-заклинаниями. Ее серые волосы развивались от легкого ветра, не было слышно даже дыхания. Оно гулко глохло в легких. И с каждым шагом чувствовалась тревога двоих. Богиня раскрыла гримуар, распростерла руки и поклонилась, как было положено по кодексу перед смертью в битве одного из двух. Морган приблизился еще ближе и преклонил голову в ответ. Она стояла по средине Мертвого леса и читала «Игнморд». Ее тело пронизывал жар, а книга в руках воспылала красным цветком, выпуская светлячков. МариʼИгнис вышла против старого Моргана, который опирался на крепкий рябиновый посох. Великая Богиня призывала в помощь союзника. Того, кто бы смог навести дрему на целую деревню, лишая разума народ, впиваясь в мысли желтым и едким туманом. Имя его слышалось в слове сон, отголосками напоминая горестную участь… Наклонив посох, готовясь отбиваться от темных сил, Ведьмак сделал шаг вперед. Из «Игнморда» вырвался сиреневый туман, который сильнее сгущался над голыми кронами деревьев. МариʼИгнис ухмылялась, ее лицо искривилось в победном ликовании, но старик ринулся к ней и, сделав выпад посохом, задел лезвием правое предплечье, которое сквозь плоть впилось в ствол дерева. Вскричав от боли, Богиня выронила книгу из руки. Она медленно опускалась на снег, сгорая в огне. Сиреневый туман рассеялся, но позади старика на мертвом дереве остался сидеть молодой человек. Приложив ладонь к губам и отодвинув к подбородку лодочкой, он дунул, посылая «воздушный поцелуй». Поток дымки слетел с длани и окружил Моргана. Он повалился в снег, глаза его были широко раскрыты, а из носа вытекала тонкая струйка багровой крови. Богиня лукаво улыбнулась: -Добро пожаловать в вечные объятья сна. Выдрав посох из руки, она кинула его наземь. И легкой поступью пошла к улице Темных Аллей. За ней, словно плыл, шел сон. Его звали Эммануил. *** Лиззи бежала со всех ног. Платье мешалось. Цитадель приближалась и вильнув вокруг площади, она зашла в наземный вход. Ее встретили высокие своды потолка, которые были украшены фресками. Выпустив лишь крылья, дева взметнулась к тронному залу. Голубика все также лежала на красной дорожке. В огромном ледяном кресле восседал Голгоф. -Я рад, что ты пришла, дитя. За окном послышался последний удар, который предвещал наступление полуночи. Договор вступил в силу. Бог Зимы медленно ступал по дорожке, Лиззи двинулась ему на встречу. Снежинка на щеке выросла и досягала скулы. Жжение и холодок проникал в душу. Ледяные руки коснулись плеча и подбородка. Отодвинув его в сторону, Голгоф губами прильнул к ее шее. Дыхание щекотало спину Лиззи. Обнажив острые зубы, он впился в мягкую плоть. Громко чавкая, он пил из нее жизнь. Взамен на услуги, о которых узнал сам Дьявол…