Запах пряников и имбиря.

      — Ка-а-а-алинка, калинка, калинка моя, — Позов орал под дверью квартиры не хуже кошек. На дворе было темно, время было где-то за час ночи. Арсений, зевнув, нехотя встал с кровати, каким-то образом задев Антона. Шастун с грохотом повалился на пол с крохотного диванчика и возмущённо зашипел. Попов, не придавая этому никакого значения, пошёл на зов Позова.       — Чего орешь, алкашня? — Арсений выглядел грозно, несмотря на то, что был в одних трусах.       — Это всё о-о-он, — Позов выговорил это с натяжкой, показав на какой-то чёрный пакет в углу лестничной клетки. Вдруг пакет зашевелился и, гордо встав на ноги, заголосил.       — О, великий Арсений, — Сергей хотел сказать ещё что-то, но «великий Арсений» вовремя закрыл ему рот. Оглядываясь по сторонам, он затащил обоих парней к себе в квартиру.       — Дима? — Шастун, стоявший в дверном проёме спальни, всё ещё не понимал, что это реальность. — Ты какого хрена.?       — Какая ирония судьбы, что он твой друг, — усмехнулся Арсений, вновь посадив упавшего со стула Сергея.       — Итак, что ты делаешь в Питере? — Шастун несколько раз протёр глаза, чтобы проверить, не спит ли он.       — Он мой лу-у-у-у-у-учший друг, — икнул Дима, невнятно показывая то ли на Сергея, то ли на чёрную вешалку в прихожей.       Матвиенко встал со стула, отпихнув Арсения, и подошёл к парню, ещё не опустившему палец. Усевшись у Димы на коленях так, что его ноги свисали сзади, он снял с него очки. Затуманенным взглядом парень взглянул на их обладателя и дыхнул на очки. Стёкла запотели, и Сергей протёр их своим рукавом. Надеть их обратно было проблемой, так как дужки очков попадали Диме либо в глаз, либо в ухо. Тяжело дыша, как будто он работал над сложным проектом, Матвиенко наконец надел очки на парня.       В момент всего действия стояла гробовая тишина. Арсений следил за каждым движением своего друга, а Антон, казалось, просто офигевал от происходящего.       Вдруг Сергей потянул Позова на себя, мягко поцеловав его в губы. Отстранившись, Матвиенко пьяно, но счастливо повернулся в сторону спальни и с разбегу плюхнулся на кровать. Дима сидел в шоке и, возможно, он хотел что-то сказать, но вместо этого лишь испуганно смотрел то на Арсения, то на Антона, боясь, что их не поймут. Шастун, заметив колебания друга, усмехнулся и сказал:       — Добро пожаловать в голубой отряд.       Арсений посмотрел на Антона и начал дико ржать. Шастун, не сдержавшись, тоже рассмеялся: сначала тихо, а потом, не сумев сдержать смех, расхохотался. Дима лишь кисло улыбнулся, так как похмелье мешало трезво оценивать происходящее.       — Не мешайте мне спать, олухи, — послышался из спальни возмущённый голос армяна.       — Ты вообще помолчи, пьянь, — успокоившись, крикнул Попов.       — Да я стёкл, как трезвышко! — произнёс возмущённый Матвиенко, который нашёл в себе силы встать с кровати и теперь стоял возле Арсения.       — Да-да, конечно, — Попов понял, что спорить с такими людьми бесполезно. — А теперь спать.       Дима удивлённо посмотрел на Арсения.       — Я буду спать с этим педиком? — спросил пьяный голос Позова.       — А чё, это мы на первом свидании не целуемся даже? — Матвиенко еле-еле выговорил это своим жутко заплетающимся языком. — А, нет, — Сергей хитро улыбнулся. — Целуемся.       После того, как все пьяные гости были уложены, Арсений, едва касаясь губами, поцеловал Антона в щёку и повёл на их диван. Пусть он был маленький, но до жути удобный, на нём хотелось спать и не просыпаться. Конечно, если спать с Шастуном, без него скучно.       — Сень, — тот тихо позвал парня, что увлечённо рассматривал руки Шастуна. — Знаешь, я уйду из этого дома, когда эти часы пробьют двенадцать раз. — Антон показал на массивные часы, стоящие в углу комнаты, и на них были интересные колокольчики, которые, пожалуй, могли бы сойти за куранты.       — Они же не работают, — усмехнулся Попов.       — Какая досада, — прошептал Антон. — Значит, я навсегда останусь с тобой.       Арсений улыбнулся. От осознания того, что с тобой нужный человек, слёзы сами по себе потекли по щекам.       — Ты зачем плачешь? — обеспокоенно спросил Шастун.       — Понимаешь, просто, — Арсений не знал, как справиться с волной нахлынувших эмоций, — я люблю тебя.       Антон рассмеялся. Несмотря на возмущённый стон из другой комнаты, он смеялся громко и долго. А потом накинулся на Попова, расцеловывая его лицо.       — Тише, Шаст, — Попов не ожидал такой нежности от парня. — Утро вечера мудренее и…       — А у меня в сказках яркие звёзды, — Шастун наклонился к Арсению и прошептал в самое ухо. — Их света хватит, чтоб осветить наш путь.       — Знаешь, Тох, главное — не влюбляться, — сказал Арсений маленькому Антоше, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

Главное — не влюбляться не в тех людей.