Sweet misery

Харли Квинн сидела на бетонном полу, сложив свои длинные ноги по-турецки, и с детским задором позвякивала поднятыми в воздух кандалами. Одной рукой она придерживала их за короткую цепь, а второй, поигрывала, оглашая помещение тихим металлическим лязгом. Девушка скучающе посмотрела на огромный проем во всю стену, место, которое отводилось под окно, но стекло так и не вставили, – в Готэме наступила ночь. А их угораздило забраться на самый верх недостроенного небоскреба, чтобы пудинг смог обсудить свои дела. И что делать ей? Блондинка испустила полный муки стон, пытаясь привлечь внимание Джокера, но тот был слишком занят. Его спина в черном жилете ясно говорила, что ему сейчас однозначно не до подруги. Стоящим перед ним мужчинам, которых Харли мысленно сравнила с фанатами трилогии «Матрица», было еще более безразлично то, что маленький шут умирала со скуки никем не замеченная. «Все такие жестокие» – вздохнула она. – Скучно. Мне ску-у-у-у-чно, – протянула Квинн, опустив кандалы между сложенных ног. Девушка досадливо фыркнула и поднялась, порядком раздражаясь от полного игнорирования ее персоны. В любое другое время она без проблем нашла бы себе более полезное занятие, чем слоняться по пустому голому помещению, но сегодня должно было быть их с Джокером свиданию, и не на такое унылое местечко она рассчитывала. Харли, безразлично размахивая кандалами, подошла к проему в западной стене, из которого выпасть мешала только небольшая ступенька бетона, на которой и должно было располагаться стекло. Девушка присела и свесила ноги в пустоту, воздев руки с игрушкой высоко вверх. Лунный свет касался серебристого, идеально отполированного металла, а огни ночного Готэма сошлись в танце на сплетении цепи. Какой бы это был замечательный вечер в компании одного лишь мистера Джея! Она громко рассмеялась, светлячки на игрушке затряслись в такт ее смеху. – Она совсем того, двинутая, да? – шепотом спросил кто-то слишком похожий на Нео, чтобы спрашивать его имя, и Харли мгновенно обернулась на слова говорящего. Кто же, кто же сказал это? Блондинка наугад послала ему воздушный поцелуй и подмигнула. – Eenie, meenie, minie, mo. Catch a tiger by his toe*, – нараспев сказала маленький шут, шустро соскакивая с окна обратно в помещение. – Мне скучно, пудинг. Голос Джокера затих. Харли игривой походкой подошла к столу и вгляделась в лица людей, – насколько могла – желая узнать, кто же здесь тигр. Но единственный тигр молча смотрел на напряженно притихших слушателей, затем вытащил пистолет и выстрелил в одну безликую черную тень, выделившуюся среди сгустка мерзкой черноты. Черный ужасно скучный цвет. Мужчина с размозжённой головой упал на пол, создав звук, похожий на хлопок лопнувшей лягушки. Девушка укорительно поцокала языком – сколько же от него шума! Человек позади убитого дрожащей рукой вытер заляпанное кровью и кусочками кости и мозга лицо. В воздухе запахло теплой, новой смертью. Мистер Джей молчал, положив пистолет на стол, не убирая его в кобуру. Пространство окутывала угроза, и Квинн вальяжно потянулась, – сразу ясно, кто здесь был единственным хозяином. Уже лучше, но все равно недостаточно, чтобы прогнать ее скуку. После Белль Рив ей хотелось веселья еще больше, чем прежде, наверстать потерянное в клетке время. – Мне скучно, мистер Джей, – в сотый раз протянула Харли, забираясь на стол и на четвереньках остановившись перед Джокером. – Поиграй со мной, пудинг. Квинн скорчила жалобную мордашку. Как можно так мучить, ни разу не заговорив с ней за весь вечер? Это так жестоко! Неужели он совсем забыл, каково это – иметь девушку рядом и уделять ей хоть немного внимания или хотя бы давать развлекаться? Мистер Джей, это так грубо и жестоко с вашей стороны! После их игры на электрическом стуле им так и не довелось снова побыть наедине. Все время или проклятая мышь, или Аманда Уоллер, или еще дьявол знает что могло случиться в Готэме или должно было случиться по содействию ее любимого. Но как же она? Нет-нет, это так нечестно, когда работа отбирает пудинга. Харли мило улыбнулась, стоя на четвереньках на столе. Джокер поднял на нее тяжелый взгляд, от которого у блондинки затихли все голоса разом. Воцарилась одурманивающая тишина, в которой единственным, что оставалось существенным, были его глаза, с восхитительной ненавистью смотрящие на нее. – Все вышли, – бросил шут, не удостаивая их даже жестом. Квинн чувствовала свое особое положение, ведь ей досталось все внимание возлюбленного. Маленький арлекин подергала плечиками и тряхнула белокурыми локонами с ярко окрашенными концами. – Малышка, – сказал Джокер, когда вся небольшая группка последователей мертвого Нео поспешно исчезла. Харли внимательно напрягла слух. Мужчина резко схватил ее за горло и с силой повалил на стол, заставив девушку больно удариться лопатками. – Ты же знаешь, что это не лучшая идея, мешать мне, когда я занят. Квинн, не сдержавшись, весело рассмеялась, пытаясь глотнуть воздуха в перерывах – огонь внутри бушевал и брызгал искрами. Джокер смотрел на нее, явно недовольный поведением непослушного маленького шута, его безумные, прекрасные глаза оставляли почти ощутимые ожоги кислотой на девушке – ей нравилось это. – Но мне было скучно, сладкий. Скучно без тебя, – выдавила Харли, начиная всерьез задыхаться под стальной хваткой, сжимающей ее горло. Довольная улыбка коснулась алых губ. Внизу привычно стало горячо, пульсирующее, еще небольшое возбуждение потягивало истомой между ног. Мистер Джей знает, как обаять девушку и свести ее с ума. Во всех смыслах, про себя хихикнула девушка. – Поиграем? – спросила блондинка, протягивая кандалы возлюбленному, чувствуя, как в легких не остается воздуха, и цвета мира теряют краски, становясь все более серыми и невзрачными. Джокер склонил голову в бок и с легким интересом взглянул на игрушку подруги. – Проси, – сказал он, чуть расслабив пальцы, давая девушке вдохнуть немного драгоценного воздуха. – Прошу, – покорно отозвалась Харли. – Умоляй, – произнес лучший шутник, и улыбка растянула красные губы в пугающую улыбку. – Умоляю, мистер Джей, – послушно повторила Квинн и сжала ноги, чтобы слегка унять пульсацию. Желание ощутить любимого внутри себя разжигало ее тело. То, как он с таким наслаждением и легкостью заставлял ее подчиняться, сперва было маленькой загадкой. А после перестало. Посвятить свое тело, душу и жизнь мистеру Джею стало для Харли смыслом всего существования, наполнив его, сделав направленным, осознанным, имеющим значение. – Моя бедная Харли, – довольно произнес Джокер, убирая окончательно руку с покрасневшего горла подруги. Та с радостью вдохнула полной грудью. – Ты так мучилась, что рискнула оторвать меня от дел. Я должен вознаградить такую смелость… Маленький шут с азартом гончей следила за действиями мужчины, как он взял кандалы у нее из рук и застегнул плотно севшие холодные браслеты вокруг запястий девушки. Она убрала руки за голову, широко улыбаясь. Пудинг всегда выполнял ее просьбы, стоило только правильно попросить – он не мог отказать Харли ни в чем. Джокер забрался на стол и навис над девушкой. Что-то сверкнуло, отражая лучи ночного Готэма, а через секунду Харли ощутила стальной привкус во рту. Идеально острое, холодное лезвие любимой бритвы шутника легло на ее язык, опасно касаясь края верхней губы. Квинн чувствовала, как от этого между ног стало влажно и горячо. – Ты хочешь поиграть, малышка? – растянул губы в улыбке мужчина, прикрыв глаза и медленно открыв, вновь посмотрел на неподвижно лежащую девушку. – Эту игрушку я ношу только для особых случаев. Харли-Харли, что же мне с тобой делать? У нее была парочка идей, но озвучить она их не решилась из-за бритвы во рту. Возможно, даже не парочка. Возможно, она могла в деталях рассказать, что хочет, чтобы он с ней сделал, как и как долго, но тогда бы все вмиг лишилось очарования непредсказуемости Джокера. Он сам знал, что и когда ему делать с ней. Квинн широко улыбнулась, немного заерзав, как можно аккуратнее. Она не должна порезаться. Только мистер Джей имеет право решать, когда и как ей сделать больно. Он окинул ее тело голодным взглядом и сказал: – Следует подкоротить твой язычок. Быстрое легкое движение и маленький порез на языке закровоточил, наполняя рот вкусом железа. Харли вздрогнула и изогнулась в спине, улыбаясь еще шире, хотя это казалось невозможным. Он ее король. Джокер убрал окровавленное лезвие с губ Квинн и грубо притянул ее к себе, впиваясь в губы сильным поцелуем, от которого девушка застонала, не сдерживаясь. Она отдавала ему свою кровь через поцелуй, самую малость, но этого хватило, чтобы заставить мужчину жестко запустить руку ей под юбку короткого платья и сдернуть тонкую полоску белья, без труда порвав его. Харли рассмеялась, восхищенная и предвкушающая. Шутник резко прекратил поцелуй, соскочил со стола и жестко подвинул удивленно севшую Квинн к себе за бедра. Так лучше, мистер Джей, не надо останавливаться. Девушка с радостью обхватила любимого ногами и закинула руки в кандалах ему на шею, притягивая цепью ближе к себе. – Моя королева, – выдохнул Джокер и поцеловал ее шею, больно втягивая кожу, оставляя алый след, который вскоре обернется маленьким синячком на теле. След принадлежности ему. Каждый порез, царапина, укус и синяк от него виделись Харли особыми метками, и некоторые из них были особенно дороги ей. Эти символы любви Джокера могли не проходить пару недель, а потом исчезали на выбеленной кислотой коже Квинн. На их место приходили новые, другие, но такие же страстные и желанные. – Ты делаешь меня ближе к Богу, дорогая Харли. – Ты и есть Бог, сладкий, – просто ответила она и глупо улыбнулась, приподнимая плечи и зарываясь пальчиками в холодные, жесткие зеленые волосы. Мужчина серьезно посмотрел на нее, словно бы на секунду увидел нечто иное, кроме призывно раздвинувшей ноги подруги. Видение исчезло или, быть может, он решил, что так было всегда, и расстегнул ремень и молнию на штанах. Маленький шут резко втянула воздух, когда он одним движением вошел в нее, причинив немного боли от такого грубого проникновения. Но через секунду боль стала приносить удовольствие, пока руки Джокера сильно сжимали ее бедра, заставляя двигаться навстречу в его ритме. Харли сомкнула ладони в кулаки и натянула цепь на шее любимого, он не склонялся к ней, продолжая упрямо стоять прямо, вглядываясь прозрачными зелеными глазами в ее лицо. Темные круги так изумительно выделяют его взгляд, подумала Квинн, и усилила хватку, от чего цепь врезалась в шею мужчины. Джокер широко улыбнулся, заметив напряжение девушки, как ее личико исказилось от боли из-за его движений в ней, как нахмурились бровки от того, что быстрее кожа на ее запястьях слезет, чем склонится к ней мужчина. Ему нравилось быть сильнее, а ей нравилось то, что могло понравиться ему. Поступательные толчки стали активнее, жестче, от чего Харли громко застонала. Эхо прокатилось по пустому этажу из бетона, продуваемому ночными ветрами. Блондинка сильнее сжала ноги на его пояснице, не желая давать ему выходить из нее, но все инстинктивные потуги Квинн хоть немного контролировать процесс только забавляли Джокера. Девушка чувствовала, как внутри ее раздирает от боли, но ощущать мистера Джея было выше всяких наград, которые она могла получить. Настоящее счастье. Интересно, хоть кто-то понимает суть этого настоящего счастья? Хоть кто-то ощущал нечто подобное, как она, когда Мистер Джей грубо делает ей так больно, но вместе с болью приходит сладкая радость от подчинения, приходит осознание, насколько прекрасна мука, когда ее причиняет тот, кого любишь? Харли облизнула губы и впилась поцелуем в губы Джокера, словно пытаясь выразить всю благодарность за то, что он делает для нее. Он не заботился об ее удовольствии в сексе, и от этого она получала наслаждения физического и душевного больше, чем могла когда-либо с мужчиной или женщиной. Мистер Джей знал это. Он был идеален во всем. Квинн откинула голову и стонала, пока Джокер грубо вколачивал ее в стол, будто пытался стать одним целым с ней, но что-то назойливо мешало ему. Жжение и боль между ног усиливались вместе с приближающимся оргазмом, Харли вцепилась пальцами в волосы мужчины и начала сама двигать бедрами навстречу, ускоряя и без того сумасшедший темп. Захотелось смеяться и кричать от счастья, которое переполняло девушку, но она не рискнула издать и звука, боясь разозлить Джокера. Пудинг такой непредсказуемый, в его стиле было бы в таком случае оставить ее с возбуждением наедине и уйти на весь вечер, тем самым наказав. Нет-нет, так не пойдет. Харли мурлыкнула, как кошка, и откинулась полностью назад, удерживаемая только цепью на шее Джокера. Острая боль щекотала запястья, словно на открытые ранки посыпали солью и прижали ладонью, чтобы быстрее таяла. Девушка чувствовала, как кожа сдирается тонкой пленкой с каждым толчком, с каждым ее стоном, вздохом, криком. И ей хотелось, чтобы кровь потекла по рукам, чтобы закапала изящными алыми лентами на воротник белой рубашки шута, быть может, заляпав черный жилет. Это была бы ее метка на нем, ее знак. Но браслеты слишком плотно сидели, только лишь дразня едва ощутимой, по сравнению с той, что причинял Джокер, болью. Язык перестал кровоточить, но медный привкус все еще остался во рту. Такова на вкус любовь Джокера. Девушка мучительно застонала, выгибая спину и чувствуя, что уже наступает момент разрядки. Она громко закричала и со всей силы натянула цепь, ощущая, как туго сжалась вокруг мистера Джея, каким внезапно огромным и причиняющим куда больше боли стал он, все еще находящийся в ней. Мгновение спустя Харли почувствовала, как любимый, грубо зарычав, излился глубоко внутрь нее. Квинн, все еще пытаясь прийти в себя после оргазма, мило улыбнулась и поднялась, более не пытаясь притянуть мужчину ближе. Цепь повисла маленьким полумесяцем на его спине, и Джокер, взяв блондинку за голову, властно поцеловал ее, запуская язык ей в рот. Металлический вкус порхал с языка на язык, с губ на губы. – Моя королева, – повторил шут и быстрым, ловким движением оделся и застегнул ремень. Харли радостно улыбнулась от похвалы и протянула руки в кандалах любимому, чтобы он снял их и освободил ее. Джокер широко улыбнулся и взял маленькую ладонь Квинн в свою, поднес к губам и нежно поцеловал. – Пойдем, моя дорогая Харли. Я устрою тебе праздник освобождения из Белль Рив, – произнес он, а блондинка соскочила со стола на ноги. – Но, мистер Джей… – неуверенно протянула Квинн, кивнув на кандалы. – Мне бы хотелось посетить ванну сначала… – О, конечно, – кивнул Джокер не выпуская ладони девушки. – Но как же?.. – Харли неуверенно кивнула на кандалы, что по-прежнему обрамляли брачными браслетами ее запястья. – Нет-нет, дорогая Харли. Мы еще не окончили нашу игру. Харли с предвкушением посмотрела на возлюбленного. Скрипучий, протяжный смех огласил пустой этаж.