Like A Boss

      На самом деле, Алек не должен так сильно переживать. Не должен стоять на улице под окнами госпиталя, ощущая холодный ветер ночного Бруклина, просачивающийся даже сквозь одежду, и держать дрожащими пальцами уже четвёртую за эти полчаса сигарету. Не должен ощущать вязкий дым, который оседает на лёгких; не должен был орать на испуганную женщину. Не должен.       Но всё же делает очередную затяжку и устало закрывает глаза, опираясь спиной о холодную, кирпичную стену. Он устал чувствовать быстрые удары сердца; устал чувствовать пульсирующую боль в висках, дикий ужас и страх за своего начальника. Всё это слишком для него. Алек столько лет не подпускал эмоции к себе, скрывал их в самых тёмных, дальних углах своей души, а теперь…       Теперь он орёт на всю больницу о том, что нужно, блять, лучше следить за своими детьми, чтобы те не выбегали на проезжую часть. Чтобы люди не выворачивали в доли секунды руль; чтобы люди не врезались в стены домов; чтобы люди не ломали себе рёбра, и врачи не вправляли им суставы. Чтобы, блять, Магнус Бейн, чёрт бы его побрал, не разрывал себе селезёнку и не лежал сейчас под капельницами, невероятно бледный и весь в порезах.       Алек не замечает, как разламывает собственными пальцами сигарету, а потом раздражённо кидает её на асфальт и топчет носком ботинка. Алек не замечает, как снова поднимается на пятый этаж интенсивной терапии, садясь рядом с дрожащей и всхлипывающей Клэри. Джейс всячески старается успокоить свою девушку фразами «Всё будет хорошо», «Всё уже позади», «Клэри, теперь ему ничего не грозит», «Клэри, он обязательно поправится». Юноша пропускает все эти слова мимо ушей и старается не задумываться о том, почему не может заставить себя уйти хотя бы на несколько километров от палаты, вместо этого, сверля взглядом дверь, за которой скрывается Магнус.       Алек всей своей душой не любит ожидание. Не любит, когда время тянется столь медленно, словно сладкая патока, скользящая с помощью гравитации вниз. Лайтвуд готов жизнь свою отдать за то, чтобы стрелки на часах ускорили свой ход, а доктор, наконец, позволил журналисту пройти в палату. Алек должен убедиться, что Магнус очнулся. Он не знает зачем и почему, ведь его мысли слишком далеки от этих вопросов. Сейчас всё его внимание сосредоточено на Бейне, о чувствах и тревогах он позаботится уже позже, когда этот ад закончится.       Минуты сменяют друг друга, проходят часы прежде чем в госпиталь приходят новые посетители, записывая свои фамилии в специальном журнале. Белокурая девушка в халате за стойкой регистрации выглядит уставшей и каждые две минуты бросает нетерпеливые взгляды на двери, скорее всего, ожидая свою коллегу, которая должна вскоре прийти и заменить её. Алеку, на самом деле, всё равно на внутреннюю политику этого холодного и мрачного заведения, но сон, к сожалению, не лезет в глаза, а смотреть исключительно на посапывающего Джейса и укутавшуюся в куртку Эрондейла Клэри желания нет.       Алек выпивает, наверное, сотый стаканчик терпкого, горячего кофе и старается удержать своё тело на месте, которое так и рвётся к Магнусу. Иррационально, нелогично, пугающе странно.       Спустя несколько минут к палате Бейна подходит его лечащий доктор и, кинув на Лайтвуда сочувствующий взгляд, скрывается за белоснежными дверьми. Брюнет тяжело вздыхает и сжимает пальцами переносицу, стараясь хотя бы на мгновение унять головную боль, которая мучает его на протяжении всей ночи.       — Он проснулся, но всё ещё слаб, — говорит доктор Эствуд, делая пометки в своём отчёте. — Сдерживайте, пожалуйста, свои эмоции. Сейчас мистеру Бейну нужно спокойствие и максимальная тишина. Разговаривать тихо, без истерик. И заходите по одному, ему ещё сложно концентрировать своё внимание на чём-либо.       Клэри кивает и толкает Алека к двери первого, чем вызывает удивление.       — Тебе это больше нужно, я понимаю.       Парень старается не брать во внимание слова подруги и аккуратно открывает дверь, почти бесшумно проскальзывая в палату.       Магнус кажется теперь ещё худее. Острые скулы выпирают на лице так, словно на них сейчас порвётся кожа, которая, кстати, утратила свой почти шоколадный оттенок. Бейн невероятно бледный, что всегда казалось Алеку за гранью возможности, и осунувшийся; к его телу подключены различные датчики, а рядом с кушеткой стоит капельница, трубка от которой тянется к здоровой руке. Мужчина накрыт тонким белоснежным одеялом, и вся его грудь перевязана, наверняка, мешая свободно дышать.       Алек тяжело сглатывает и тихо садится на стул около Магнуса. Пальцы сами тянутся к узкому запястью мужчины и аккуратно гладят тонкую кожу, ощущая под собой мерно бьющуюся венку. Юноша отталкивает от себя мысли о побеге и старается не отдёргивать свою руку, когда Бейн открывает глаза. На несколько мгновений в палате возникает гробовая тишина, нарушаемая лишь тонким писком датчиков.       — Алек? — голос Магнуса больше напоминает шелест осенних листьев, и от этого Алек чувствует себя ещё хуже. Он нервно ведёт плечами назад и непроизвольно тянется второй рукой к руке Бейна; аккуратно сжимает в ладонях кисть мужчины, неосознанно показывая весь свой страх и накопившееся за эту невероятно долгую ночь переживание.       — Я был рядом с Клэри, когда она узнала, что с тобой случилось. Не мог же я бросить её одну, верно? — в глазах Магнуса вспыхивают удивление и что-то ещё, чему Алек не может дать название. — Она всё ещё здесь и уже позаботилась о том, чтобы сегодня тебя сменил мистер Сантьяго. Пресса, увы, уже вынюхала то, что с тобой произошло, но теперь ты на первой странице всех утренних газет. Великий Магнус Бейн, который пожертвовал собой ради спасения маленькой девочки.       Уголки губ мужчины лишь немного поднимаются, так как шов на нижней губе предоставляет дискомфорт, и Алек прекрасно видит, сколько усилий требуется Магнусу для того, чтобы находиться в сознании. Поэтому он тихо вздыхает и на мгновение чуть сильнее сжимает руку своего начальника.       — Тебе нужен отдых и сон. Мы позаботимся с Клэри о твоей компании. Отдыхай, Магнус.       Бейн лишь закрывает глаза, не найдя в себе сил на внятный ответ, а юноша, последний раз бросив на мужчину обеспокоенный взгляд, выходит из палаты, тихо закрыв за собой дверь, и молится, чтобы Магнус забыл их встречу.       Последующие три дня Алек чувствует себя достаточно двояко, наблюдая из своего окна за снующими возле входа в здание репортёрами. С одной стороны он прекрасно понимает и уважает профессиональный интерес к столь известной и значимой персоне в Бруклине, как Магнус Бейн, но с другой — Лайтвуд отчаянно желает засунуть диктофоны этих газетчиков и репортёров им в одно пикантное и очень интересное место, а затем тактично послать на что-нибудь большое и продолговатое.       В очередной раз устало вздохнув, юноша садится за свой рабочий стол и пустым взглядом смотрит на незаконченную статью. Голова, кажется, скоро разорвётся на несколько частей, в висках ощущается пульсирующая боль, отдающая в глаза, и Алек закрывает их на несколько мгновений, запрокидывая голову назад. Вмиг его окутывает миллион звуков, которые за несколько месяцев стали журналисту уже родными: быстрые удары пальцев по клавиатуре, тихий щелчок кофемашины, едва слышное тиканье часов на противоположной от Лайтвуда стене. Юноша любит свою работу, коллектив, который столь добродушно и тепло его принял. А ещё он любит пререкаться с Магнусом, видя, как в гневе бьётся жилка на его виске. Он скучает по постоянным, неловким, неожиданным встречам в лифте или коридорах. Скучает по тому, как раздражение и возбуждение смешивается в глазах Магнуса, от чего радужка темнеет, а внизу живота Алека зарождается тепло.       От воспоминаний на лице голубоглазого появляется хищная ухмылка, и на несколько минут головная боль отступает. К всепоглощающему сожалению, она вновь приходит на своё законное место, когда перед столом Александра возникла хрупкая девушка с огненной копной волос на голове и бумажным пакетиком в руках.       — Алек, подъём! — Клэри щёлкает пальцами перед лицом журналиста, и тот, бурча себе под нос все известные ему проклятия, открывает глаза и недовольно смотрит на подругу.       — И что тебе нужно? — девушка улыбается и взмахивает пакетиком, будто он может объяснить внезапное появление Моргенштерн в отделе журналистики. — Клэри, у тебя есть рот и язык. Ты же умеешь пользоваться этими инструментами по назначению, верно?       — Мистера Бейна сегодня выписали из больницы, и я думала съездить к нему, узнать, как он. Не хочешь со мной?       — Нет.       — Я знаю, что хочешь, — Лайтвуд несколько мгновений смеряет Клэри ледяным взглядом, а затем фыркает и возвращает своё внимание экрану ноутбука. — Алек, не будь врединой.       — Какого чёрта я должен тащиться к нему, Клэри? Назови хотя бы одну причину.       — Ты этого хочешь, и это видно. Поэтому поднимай свой плоский зад со стула и поехали.       Спустя три минуты Алек спускается вместе с Клэри в лифте на нулевой этаж, бурча что-то о надоедливых девчонках и о том, как хорошо быть геем.       — И, кстати. Зад у меня не плоский.       Алек понимает свою ошибку, как только дверь лофта Магнуса открывается, и на пороге их встречает девушка в домашнем халате и с чашкой чая в руках.       — Добрый день. Мы бы хотели проведать мистера Бейна, — говорит Клэри со скоростью пулемёта, протягивая руку незнакомке. — Меня зовут Клэри, а это — Алек, мы работаем на мистера Бейна. Можно войти?       Девушка, пробежавшись взглядом голубых глаз по паре, делает шаг назад, пропуская гостей внутрь. Заправив белоснежный локон за ухо, она проходит немного вперёд.       — Пройдите пока в гостиную, мне нужно сделать Магнусу укол. Я позову вас, когда он сможет принять посетителей, — с этими словами девушка скрывается за массивными дверьми — как предполагал Алек — спальни.       — Это его сиделка? — спрашивает шёпотом Моргенштерн, и парень пожимает плечами. Девушка, встретившая их, была словно сделана изо льда — кожа невероятно бледная, почти голубая, а глаза напоминали два кристалла — сияющих и невероятно холодных. Алек обводит быстро взглядом лофт, замечая многочисленные картины, гипсы и прочие атрибуты интерьера, но не находит ни одной личной или семейной фотографии, от чего едва заметно хмурится. Клэри же, похоже, абсолютно ничего не смущает, она садится на диван, поставив пакетик с фруктами возле себя и начинает листать книгу, лежащую на журнальном столике.       Спустя несколько молчаливых минут дверь спальни вновь открывается, и в гостиную выходит «ледяная девушка», держа в руках шприцы и какие-то ампулы.       — Вы можете зайти. Он ждёт вас, — заинтересованный взгляд голубых глаз на мгновение замирает на Алеке, от чего тот лишь вздёргивает голову и отводит плечи назад, на что девушка усмехается и идёт дальше.       Клэри, схватив пакет, спешит к своему начальнику, бросая на ходу пошевели-своими-булками-Лайтвуд-взгляд.       Первое, что бросается в глаза, — обилие цвета. Алек привык, что обычно нормальные люди стараются смоделировать спальню так, чтобы не страдать от мигрени, вызванной яркими цветами, выбирая пастельные оттенки интерьера. Спальня Магнуса же была выполнена в алых, бордовых тонах с крапинками золота в виде подсвечников, статуэток и бахромы на плотных шторах. Сама кровать была невероятных размеров с царским балдахином, из-за чего мысли Александра полетели в совершенно неправильном для данной ситуации направлении.       — Мистер Бейн, здравствуйте, — Клэри отходит в сторону, и Алек наконец-то решается посмотреть на своего начальника. Магнус выглядит уже не таким измученным, его кожа вновь приобрела карамельный оттенок, за счёт чего круги под глазами не так сильно выражались. Несколько ссадин на его лице зажили, но шов на разбитой губе всё ещё мешал спокойно улыбаться, и даже, если Алек чувствовал от этого какое-то странное покалывание в районе сердца, то не обращал на это внимания, ссылаясь на загруженность и предрасположенность к инфаркту по материнской линии. Юноша чувствует себя невероятно глупо и уже хочет незаметно улизнуть, как вдруг ощущает возле себя что-то тёплое и мягкое. Опустив взгляд, Лайтвуд видит маленького серого котёнка, трущегося об его ноги и с интересом рассматривающего незнакомца. Алек, ухмыльнувшись, нагибается, берёт маленький комок шерсти на руки, прижимая к груди.       — Похоже, ты понравился Председателю, — журналист поднимает взгляд с кота на Магнуса и видит, что последний едва заметно улыбается. В его золото-зелёных глазах сияют смешинки, а в руках мужчина держит этот проклятый пакет.       — Председателю?       — Председатель Мяо, так его зовут, — кот, услышав своё имя, заинтересованно поворачивается к хозяину и выпрыгивает из рук юноши на кровать, аккуратно ступая крохотными лапками по матрацу. Председатель останавливается около перебинтованной груди Магнуса и ложится рядом, свернувшись в клубочек.       Пока Клэри говорит о последних новостях, происходящих в фирме, перелистывая отчёты, Алек всё же не может побороть своё любопытство и с интересом разгуливает по спальне Бейна, останавливая свой взгляд на каждой фигурке и тщательно её рассматривая. Он чувствует взгляд хозяина лофта на себе, и лишь сильнее выпрямляет спину, ведёт плечами, играя мускулами, зная, как это действует на Магнуса. Ухмыляется, понимая, что на самом деле его начальник ничерта не слушает отчёт Клэри, и медленно проводит пальцами по комоду из тёмного дерева. Останавливается, прислоняясь спиной к мебели, поворачиваясь лицом к Бейну, и поднимает на него взгляд, сталкиваясь в зрительной борьбе. На загорелом лице проступают желваки, и Алек лишь усмехается, закусив губу.       — Когда Вы планируете выйти на работу, мистер Бейн? — Магнус неохотно переводит взгляд с Лайтвуда на Клэри.       — Врач сказал, что я смогу вернуться в строй на следующей неделе, так что передай Рафаэлю, что ему осталось недолго сидеть на моём месте. Я хочу, чтобы в следующий понедельник все отчёты лежали на моём столе, а также распредели встречи, которые я пропустил на ближайшие две недели и пока не принимай новые заказы. Александр, — юноша выгибает бровь, не обращая внимания на заинтересованный взгляд подруги. — В твоём отделе всё хорошо?       — Лучше некуда, мистер Бейн, — голос Алека напоминает мурлыканье довольного кота. Парень отстраняется и потягивается, от чего его чёрная рубашка немного задирается, обнажая участок светлой кожи. — Что же, желаем Вам скорейшего выздоровления, а нам с Клариссой пора идти. Долг зовёт.       Алек берёт девушку под локоть и тянет её из спальни, на прощание подмигнув Бейну.       — Это и есть тот самый Александр Лайтвуд?       — Ты откуда его знаешь?       — Забыл, что Рафаэль и мой друг тоже? А он красивый, Магнус.       — Спасибо, Кэт, у меня есть глаза.       — И Председатель его выбрал…       — Катарина.       — А у него больш…       — Дай мне уже этот чёртов чай, Катарина! Иначе, Богом клянусь, я натравлю на тебя своего кота!