Like A Boss

      Алек слышит, как открывается дверь его спальни, а затем тихую поступь шагов в тот момент, когда достаёт две кружки из навесного кухонного шкафа. Юноша даже не оборачивается, лишь переводит взгляд с кипящей в чайнике воды на огромную коллекцию чая, которую обожает в этой квартире только Изабель, а затем спрашивает:       — Тебе какой чай?       — Алек, — Магнус тяжело вздыхает, — Спасибо. — Лайтвуд поджимает губы, всё ещё стоя к начальнику спиной, и достаёт с верхней полки китайский зелёный чай, который чаще всего заваривала себе сестра, называя «своим фаворитом».       — Мне было несложно закинуть рубашку в стирку.       — Я не об этом, хватит придуряться.       Алек молча наливает кипяток в кружку, а затем поворачивает с ней лицом к Магнусу, поставив её на барную стойку. Быстро сканирует оценивающим взглядом состояние своего начальника, который, на самом деле, выглядит невероятно разбитым и уставшим, хотя самоотверженно пытается это скрыть под очередной маской, но журналист далеко не глуп и всё же замечает плещущуюся вину в злато-зелёных глазах. Парень отмахивается, пытаясь закрыть тему:       — Проехали.       — Ты подрался из-за меня, — Лайтвуд чувствует, как верхняя губа вновь начинает болеть и пульсировать, и неосознанно проводит по ранке языком.       — Я подрался не из-за тебя, Магнус, — рычит сквозь зубы Алек, отводя взгляд в сторону, не имея сил смотреть боссу в глаза. — Я просто хотел посадить на место одного мудака, вот и всё. Не записывай это на свой счёт, — он забирает из кофеварки кружку и опирается поясницей на посудомоечную машину. Длинные пальцы тихо стучат по тёплой керамической поверхности, рассылая маленькую рябь по ароматному напитку. Так проходит ещё несколько минут, прежде чем Алек, собравшись с мыслями, тихо спрашивает: — Ты же не в первый раз в таком состоянии, верно?       — Алек…       — Думаю, я заслуживаю знать правду, — он решительно поднимает голову, но видит лишь то, как Магнус опускает взгляд и немного отворачивается в сторону. — Так что? Когда это всё началось?       — Каждый совершает ошибки в юности, верно? — хриплым голосом произносит Бейн, грустно улыбнувшись, слегка запрокинув голову, открывая взгляду голубых глаз соблазнительный изгиб шеи и выпирающий кадык. Алек чувствует, как рот мгновенно наполняется тягучей слюной, и тяжело сглатывает. — Но в итоге мы взрослеем, а со взрослением приходят понимание и совершенно другой взгляд на мир.       — А потом этот взгляд вновь тускнеет, и ты опять принимаешься за старое.       — Ещё раз повторюсь, Алек. Ты ничего не знаешь и не имеешь права меня судить, — парень на это лишь пожимает плечом и хмыкает. Нет сил и желания спорить, тем более, Лайтвуд прекрасно видит выстроившиеся вокруг Магнуса бетонные стены, которые не пробить простыми вопросами. Алек и не старается, хотя что-то внутри него подталкивает задать очередной вопрос, но Лайтвуд тактично убивает в себе это чувство.       Несколько секунд мужчины проводят в полном молчании, прерываемом лишь мимо проезжающими машинами, каждый углубившись в свои мысли, а затем Магнус прочищает горло и ставит так и неотпитый чай на поверхность барной стойки, отражающую солнечные лучи, проникающие через открытое окно.       — Что же, думаю, мне уже пора идти. Ещё раз спасибо, — Александр даже не реагирует на слова своего начальника, лишь молча проходит следом за ним с нечитаемым выражением лица в коридор для того, чтобы закрыть за гостем дверь. Хозяин квартиры достаёт из шкафа повешенный в ночи пиджак Магнуса и, протянув его, упирается спиной в стену, скрестив руки на груди.       В неловком молчании Магнус завязывает шнурки на своих ботинках, а Алек лишь может наблюдать за тем, как приподнимается белоснежная рубашка на спине, обнажая участок загорелой кожи. Приходится отвести взгляд в сторону, лишь бы не чувствовать уже привычное напряжение в низу живота. Мазохист. Иначе не скажешь.       — Что же, увидимся завтра на работе. До свидания, Александр, — Лайтвуд кивает, придерживая дверь и принципиально не смотря Магнусу в глаза.       — До встречи, мистер Бейн.       Захлопнув парадную дверь, Алек шипит сквозь зубы и тяжёлыми шагами направляется прямиком под холодный душ.       — Ненавижу!       — Можно узнать, какого чёрта ты вчера свалил с этого идиотского клуба, Сантьяго?! — рычит в телефон Магнус, стараясь не сорваться с места, чтобы не приехать к своему другу домой и не разбить его испанскую голову о ближайшую твёрдую поверхность.       — Dios, друг мой, сбавь обороты! Если бы ты не был так сильно занят своим блондинчиком, то помнил, что я предлагал тебя довезти до дома. Я подходил к тебе, предупреждал, что ухожу, и далеко не моя вина, что ты это тактично пропустил мимо ушей, отмахнувшись.       Магнус тяжело вздыхает, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце у себя в груди, и, прикрыв глаза, садится на диван, устало откидываясь на его спинку. Мысли кружатся в сознании, сплетаясь в огромный ком, который давит на стенки черепа, причиняя боль ещё сильнее. С губ мужчины слетает стон, полный обречённости, и Рафаэль вновь подаёт голос:       — Вчера что-то произошло? — Магнус молча кивает, а затем, закатив глаза, понимает, что друг не сможет это увидеть.       — Да. Один парень пытался меня затащить в койку не самым удачным образом.       — В каком смысле?       — В прямом, — раздражённо рычит Бейн, сжимая в руке телефон. — Похоже, подсыпал мне что-то в коктейль, из-за чего я перестал контролировать ситуацию, — несколько долгих секунд Магнус слышит из динамика лишь гробовую тишину, а затем испанец спрашивает чуть охрипшим голосом:       — И что произошло в итоге?       — В итоге всё это увидел Алек, который тоже был, оказывается, в тот момент в клубе, набил ему морду, сам получив хорошенько по лицу, а затем увёз меня к себе. Господи, говорил же, что мне нельзя было ехать в Пандемониум! Каждый раз, когда я оказываюсь там, происходит то, отчего мне потом хочется просто прострелить висок.       — Магнус, слушай. В итоге же всё хорошо закончилось, верно? Нет смысла переживать, ты и не в такие ситуации попадал.       — Спасибо, что напомнил о моем тёмном прошлом, Рафаэль, — Магнус закрывает глаза и устало качает головой.       — Друг. Правда, ты знаешь, что я последний на этом свете человек, который захочет пожелать тебе зла. Мне жаль, что так получилось. Но, знаешь, — Сантьяго усмехается в трубку. — Кажется, эта ситуация, как бы сейчас это абсурдно ни звучало, пошла тебе на пользу. Вам с Лайтвудом на пользу. Похоже, этот парень не такой и подонок, как кажется на первый взгляд, а?       — Увидимся на работе, Рафаэль, — бурчит в телефон Бейн, прерывая связь. Мужчина откидывает гаджет на подушки, лежащие рядом, и сильно сжав виски, стонет от мыслей, которые атакуют его разум уже который час. Перед глазами постоянно маячат воспоминания о голубых глазах, светящихся даже в темноте ночного клуба, а затем Магнус ощущает на себе фантомные объятья, словно кто-то невидимыми руками обхватывает его за талию, прижимая, и вот это уже действительно слишком.       Алек ставит на кухонный шкаф бумажные пакеты с продуктами, а затем чувствует женскую руку на плече, оборачивается, получая в награду за свои старания поцелуй в щёку. Юноша довольно улыбается, опуская взгляд, и, качая головой, начинает распределять покупки по полкам и холодильнику.       — Останешься на ужин, дорогой? Макс должен уже скоро вернуться. Думаю, он будет рад провести с тобой ещё немного времени. Я же тебя знаю, через два дня сбежишь.       — И ты прекрасно знаешь почему, но сегодня я останусь.       Алек прекрасно знал, что отец уехал на две недели в командировку, поэтому мог спокойно проводить своё свободное от работы время в старом доме, где прожил большую часть жизни. В солнечные выходные дни юноша вместе с Максом бегал по газону, гоняя огромного, лохматого пса, а, приезжая после работы, обсуждал с матерью по вечерам за бокалом вина последние годы жизни в разлуке и, откровенно говоря, наслаждался спокойствием, которое воцарилось в его душе. Родительский дом помогал окунуться в атмосферу уюта и заботы, позабыв хотя бы на несколько дней проблемы, окружающие его в последнее время. Ну, как проблемы? Одна. Такая красивая, азиатской внешности, невероятно горячая и постоянно приходящая во снах проблема.       — О ком задумался? — Алек едва заметно вздрагивает, понимая, что вновь утонул в своих мыслях.       — Ни о ком.       — Александр, не обманывай свою мать. Я знаю, что обозначает этот взгляд, — парень закатывает глаза и ухмыляется, качая головой.       — Мам, прекращай.       — Алек, посмотри на меня, — и тут сын понимает, что конкретно попал. С обречённым вздохом, предвкушая полный допрос, Алек поворачивается к Мариз лицом, думая о том, как бы незаметно выпрыгнуть в окно. Брюнетка коварно улыбается, прищурив глаза. — И кто же он?       — Никто.       — Александр.       — Мам, я серьёзно! Мне же не пятнадцать лет, — устало стонет Лайтвуд, закидывая голову назад. — Этот допрос ни к чему не приведёт, так что даже зря стараешься. Не переживай, мой семейный статус всё ещё звучит как «в активном поиске».       — Иногда даже слишком в активном, — мать с сыном оборачиваются на голос Изабель, спускающейся с винтовой лестницы, а затем девушка появляется в проходе, подмигивая старшему брату. Алек проводит за спиной Мариз указательным пальцем по своему горлу, намекая Иззи на ее скорую кончину, но не успевает убрать руку, когда женщина всё же поворачивается в его сторону. В следующую секунду кухня заполняется задорным и счастливым смехом.       — Я же говорила, что это судьба.       Магнус закатывает глаза и садится в кресло, крутя в руках ножку от бокала с красным вином. Мужчина поднимает руку, смотря на то, как алкоголь перекатывается в бокале, а потом отпивает, прикрывая глаза. Катарина лишь усмехается на это представление, пригубив своё шампанское.       — Когда-нибудь ты перестанешь меня с ним сватать, но это уже другая история.       — Он спас тебя, Магнус.       — И это было отличной компенсацией за всё его отвратительное поведение ранее, моя дорогая, — Бейн ставит бокал на журнальный столик и, наклонившись, забирает Председателя к себе на колени. Кот начинает довольно мурлыкать, нежно массируя лапами бёдра своего хозяина, не выпуская когти, а затем сворачивается сопящим клубочком, вызывая у Магнуса нежную улыбку. Он медленно проводит ладонью по короткой шёрстке, чешет за ухом и, кажется, совершенно утопает в своих мыслях, пока Лосс не возвращает его в реальность своим голосом:       — Он хороший парень. Только потерявшийся и запутавшийся. Вспомни себя пять лет назад, в его возрасте. Ты делал вещи намного хуже, чем он. Сам подумай, ведь Алек — идеальная партия для тебя. Красивый, высокий, с характером, который, признай, тебя всегда возбуждал. К тому же, как мне рассказывал Рафа, он ещё и отличный любовник, — Магнус переводит строгий взгляд на подругу, но та лишь хладнокровно приподнимает бровь, нисколько не изменившись в лице. — Даже не смотри так на меня. Ведь прекрасно знаешь, что не сработает. Я же не Рагнор.       — Вот именно поэтому я люблю его больше.       — Врёшь.       — Вру, — тихо смеётся Бейн.       Друзья молча сидят на балконе, наблюдая за тем, как Бруклин медленно погружается в красные тона. С каждой секундой в разных углах улицы включаются неоновые вывески магазинов, а солнце, багровея, скрывается за горизонтом, раскрашивая небо в теплые, греющие душу оттенки. Катарина сильнее кутается в белоснежный плед, с ногами залезая на плетёное огромное кресло, и Магнус чувствует долгожданное спокойствие, даже не обращая внимания на вечерний лёгкий ветер. Он лишь медленно гладит Председателя, ощущая даже через брюки тепло его маленького тела на своих коленях, и хотя бы в этот вечер старается не думать о голубых глазах, так прекрасно горящих в момент наслаждения.       — Стив? — Алек делает шаг назад, запуская своего «ученика» вглубь квартиры, удивлённо осматривая его с ног до головы. — Я уже думал, что мы больше с тобой не увидимся.       — У меня этот период, — хозяин квартиры закрывает дверь и, развернувшись лицом к гостю, приподнимает удивлённо брови. Лайтвуд переводит взгляд с покрасневших щек парня на сцепленные в замок пальцы и постепенно начинает понимать, что происходит.       — Прости?       — Ну, помнишь? Я рассказывал тебе. Господи, я уже просто не могу! Мы расстались с Майком неделю назад, и уже который день у меня всё болит! Я не могу так, мне нужно срочно снять напряжение. Пожалуйста, Алек, помоги мне, — почти скулит шатен, расстёгивая свою рубашку. Лайтвуд не останавливает парня, но и не подходит ближе, пытаясь просчитать у себя в голове все плюсы и минусы данной ситуации. Всё его нутро истерично вопит о том, что нужно выгнать мальчишку вон из своей квартиры, но тело предательски начинает пылать, а явное возбуждение зарождаться в низу живота. Лайтвуд тяжело сглатывает, наблюдая за своим учеником, чувствуя, как кровь начинает вскипать в венах. Слишком долго он сдерживал себя.       — А почему ты не можешь просто сходить в клуб и уже там найти себе нормального парня? — делает последнюю попытку Алек, понимая, как предательски хрипит его голос. Стив поднимает пылающий взгляд зелёных глаз и отчаянно качает головой, отчего длинная чёлка спадает на лоб и глаза.       — Нет, это не то. Либо ты, либо Майкл, больше я ни с кем не могу, — Стив стягивает с себя клетчатую рубашку и широкими шагами приближается к Алеку, который в итоге оказывается прижатым к стене. Шатен мгновенно садится перед ним на колени, юркими пальцами быстро расстёгивает ширинку на джинсах Лайтвуда, которые сразу же стягивает до колен вместе с нижним бельем. Алек даже не успевает что-то сказать до того момента, как уже хорошо обученный ученик берёт в рот его даже не успевшее встать достоинство. Откинув к чёрту все посторонние мысли, Алек тихо, блаженно выдыхает через приоткрытый рот и закрывает глаза, запрокидывая голову назад, упираясь макушкой в твёрдую поверхность двери. С пухлых губ слетает тихий стон, когда Стив заглатывает плоть полностью, не забывая при этом работать языком, а сам Лайтвуд зарывается пальцами в шелковистые, слегка волнистые волосы, чуть сжимая их в кулаках, сразу же задавая нужный темп, особо не заботясь о чувствах партнёра. Он жёстко и глубоко входит в глотку любовника, прикусив нижнюю губу, а затем шипит от злости, когда понимает, что никакой Стив никогда не сможет заменить сладкий плен рта Магнуса.       Уже совершенно нет сил сопротивляться желанию. Магнус пытался отвлечь себя от посторонних мыслей целый день, погружаясь в работу. Ходил из угла в угол, меряя шагами собственную квартиру, пугая своего питомца подобным поведением. Отменил приход домработницы, поставив мыслительный процесс миссис Беккет в тупик, объяснив, что уже перемыл сегодня всевозможные поверхности квартиры сам. Но дикое возбуждение так и не проходило, отчего Магнус уже был готов на стену лезть, царапая её ногтями.       Низ живота медленно начинал болеть, а голова кружиться, словно наркотическое состояние того вечера всё ещё не прошло. Бейн действительно чувствует себя опьянённым и потерянным, а если в скором времени не принять дозу, то начнётся дикая ломка. Сердце бешено стучит в груди, из рук всё выпадает к чёртовой матери, и Магнус тихо ругается сквозь зубы.       Всё. Хватит.       Мужчина срывает по дороге в душ со своего пылающего тела вещи, оставляя после себя дорожку из одежды.       Стив царапает спину Алека до кровавых полос, из-за чего брюнет тихо рычит и кусает парня за плечо. Лайтвуд старается не обращать внимания на угрызения совести, которые он уже не чувствовал многие годы, и продолжает методично, размеренно втрахивать своего ученика в мягкий матрац.       Стив стонет так, что Алеку просто хочется заткнуть уши, потому что это не тот голос, который он хочет услышать. Он закрывает глаза и ускоряет темп ещё сильнее, видя перед собой злато-зелёные глаза и кожу карамельного оттенка.       Тёплые капли воды ещё больше разжигают огонь в теле, и Магнус, прислонившись лбом к стеклянной стенке душевой кабины, медленно ведёт ладонью по груди, опускаясь на пресс. Закусывает губу и мучительно стонет, когда собственные пальцы плотно обхватывают твёрдый член, медленно проезжаясь вперёд-назад. Чувства настолько сильные и долгожданные, что приходится закрыть глаза лишь для того, чтобы память услужливо рисовала воспоминаниями потемневшие от страсти сапфировые глаза и вздувшиеся вены на бледной шее. Бейн толкается в собственный кулак, а в горячий рот проникают два пальца свободной руки, заглушая тихие, отчаянные стоны.       Алек поворачивает Стива на живот, потому что не может смотреть в эти доверчивые зелёные глаза. Парень жестко сминает бока своего любовника и размашисто входит сразу на всю длину, вызывая этим вскрик любовника.       Магнус сжимает челюсти так, что желваки проявляются на щеках.       — Алек, да, о, Боже! Ещё!       Вверх-вниз. Вверх-вниз. Ещё немного, уже на грани…       Алек теряет ритм, когда чувствует приближение оргазма.       Дыхание становится рваным, и приходится открыть рот, чтобы получить хотя бы малые порции кислорода. Лёгкие горят огнём, а сердце стучит так громко, что заглушает своими ударами весь окружающий мужчину мир.       И перед глазами лишь Алек, Алек, Алек…       Лайтвуд делает последний толчок и тихо стонет, запрокидывая голову назад, чувствуя, как по телу проходит электрический ток от самого сердца.       — Алек! — вскрикивает Магнус, едва удерживаясь на ногах.       Мужчина тяжело дышит, открывая глаза спустя несколько секунд после оргазма, а затем прижимается к стенке спиной, пытаясь хотя бы как-то удержать равновесие.       — Алек?       — М?       — А кто такой Магнус? — сердце Лайтвуда на секунду останавливается, и брюнет приподнимается на локтях, поворачиваясь лицом к Стиву.       — Откуда ты вообще взял это имя?       — Ты прошептал его, когда кончил. Не помнишь? — Алек в ответ лишь молча качает головой и вновь откидывается на подушки, чувствуя, как его медленно начинает тошнить. — Так кто это? Твой бывший? Настоящий?       — Никто, тебе просто показалось. Давай спать.       Лайтвуд притягивает к себе Стива, обнимая худощавого парня со спины, и закрывает глаза, утыкаясь носом в каштановые локоны, пахнущие корицей.       Алек ненавидит корицу.       — Тебе кто-то звонил, — слышит Алек, выходя из душа. Парень проводит полотенцем по влажным волосам, а затем, перекинув его через шею, берёт в руки свой сотовый телефон.       — Но здесь нет пропущенного.       — По стационарному, — Стив кивает в сторону белой трубки телефона, лежащей на комоде, надевая джинсы. — Я ответил, но так и не понял, кто это был. Какой-то мужской голос. Сказал, что ничего передавать не нужно и бросил трубку.       Лайтвуд равнодушно пожимает плечами и разворачивается, направляясь в сторону кухни, идя на аромат приготовленного любовником завтрака.       Магнус подставляет окровавленную кисть со сбитыми костяшками под струю холодной воды и тихо шипит от жжения.       Чтобы он ещё раз подумал о том, что у этого голубоглазого придурка есть сердце.       Да никогда в жизни.