hundred days of your indifference

Убей себя во мне

      Не помню точно сколько времени прошло с того момента, когда тебя последний раз видел, но, кажется, довольно много. Чувство, что время вокруг меня потеряло свой смысл, перестало двигаться, ощущаться на коже, да и вообще растворилось в горьком табачном дыму. Оно больше не существует со мной в рамках прожитой жизни, оно покинуло меня в точности как когда-то ты, мой маленький мальчик с разбитым сердцем. Сначала было непривычно не видеть твое милое лицо по утрам, не слышать звонкий смех и не ощущать на себе обжигающее дыхание. Было непривычно не слышать твоих визгов и разрывающих горло криков, не чувствовать запах свежей крови на губах. Все было не так, как надо. Было сложно, а потом постепенно становилось больно, и, кажется, на душе образовались кровоточащие раны, какие были у тебя на теле. Насмешка судьбы, и никак иначе. Однако мне стало плохо, когда я внезапно осознал, что больше не смогу найти фиалкового мальчика с нимбом над головой.       Затягиваясь в очередной раз сигаретой и наблюдая за разбивающимися на сотни крохотных осколков каплями дождя, я думаю, что пора бы прекращать вспоминать тебя. Пора бы давно забыть твое смазливое лицо, на которое велось много девчонок в свое время. И этот аромат фиалок, которые ты так любил. Ты настолько часто покупал эти цветы, что вся одежда была пропитана их запахом. Словно дорогим парфюмом, привезенным из Франции специально для тебя. Даже на нежной коже ощущались их частицы, а может мне просто мерещилось. Но это делало тебя еще более уникальным человеком, идеальным для меня. Как бы смешно это не звучало, я до сих пор чувствую этот ужасный аромат, смешанный с оттенком английского кофе и ненавистных тебе американских сигарет. Раньше мне не нравились фиалки, но теперь я иногда и сам покупаю маленький фиолетовый букетик и ставлю в вазу у себя на столе, принюхиваясь к каждому оттенку этих чудных цветов. После того, как они погибают, я их выкидываю, словно их и не существовало никогда. Вот бы тебя так же выкинуть из своего сердца.

Я тебя не любил, кажется.

      Мне нравилось убивать тебя, каждую частичку твоего наивного сознания. Каждую нотку терпкого аромата на твоей коже. Уничтожать все хорошее в тебе, как человеке, превращая в собственную куклу с лицом без эмоций. Я был козлом? Возможно. Но тебе ведь нравилось. Именно поэтому ты был моим до последних минут. Всегда просил добавки, наслаждался моими бесстыжими прикосновениями к тебе и каждый раз улыбался со слезами на глазами, признаваясь в любви так искренне и чисто, заставляя меня жалеть, что тебе достался именно я.       Мое сердце трепетало при виде тебя оголенного, беззащитно лежавшего на моей постели с частичкой страха в глазах, но оно молчало, когда ты просто сидел рядом со мной за обеденным столом. Зато сейчас оно не стучит, не поет песни эйфории, просто молчит. Может, умирает?       — Чживон, — эхом раздается знакомый голос за моей спиной. И этот… этот чертов фиалковый аромат перед моим лицом. Начинает играть прозрачными тенями передо мной. Он не похож на тот, что я привык чувствовать за время твоего отсутствия, этот совершенно другой, несравнимый ни с чем. Нежный и пошлый одновременно. Такой спокойный, но дерзкий до неузнаваемости. Это не то, что я когда-то знал, это что-то другое, не похожее на тебя, Ханбин.       — Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя с трудом, но голос предательски дрожит, словно гитарная струна под напором длинных изящных пальцев. Я не понимаю, что происходит, но пытаюсь не подавать виду. Естественное, ни капли не удивленное лицо и холодный взгляд в пустоту.       — Я пришел к тебе, догадаться не трудно, — он такой обычный, такой же до обыденности простой, такой живой и… тусклый? Он проходит вглубь серой комнаты и садится на кровать с явным скрипом, будто показывая, что он правда тут, это не иллюзия, это на самом деле тот самый Ханбин, которого я топил в цепях своей жестокости каждый день.       — И зачем ты пришел ко мне? — говорю натянуто, как можно тщательнее всматриваясь в небольшое окно, словно там мимоходом проплывает моя одинокая вечность.       — Почему ты не посмотришь на меня? — ответил он вопросом на вопрос и тишина. Долгая, мучительная, неуправляемая мною. И сколько прошло времени, как он задал этот вопрос, я не помню. Я боялся ответить, боялся посмотреть на красивое лицо Ханбина, просто боялся.

Просто, кажется, я соскучился?

      Я продолжаю сидеть и молча смотреть в пустое небо. Пустое, потому что не было ни одного облака, ни одной пролетающей мимо птицы, словно небо позабыли, послали к чертям и решили больше никогда не вспоминать о нем. Оно кажется одиноким. Его скрашивает только такой же пустой дождь, который почему-то не перестает лить, как из ведра.       Набираюсь решимости и оборачиваюсь назад, но моему взору встречается уже пустая кровать да и только.       — Ханбин? — спрашиваю, сам не зная кого. Неожиданно понимаю, что я по сути ничего не сказал, не показал, что правда скучал, просто дал ему вот так просто уйти, не дав времени на еще один маленький шанс. Внутри становится страшно, мрачно и до ужастиков на голых стенах больно. Я снова отпустил его…       Листаю в памяти потертые фотографии, наполняя свои легкие гадким ядом, который как всегда успокаивает мои нервы, даёт спокойствие и равновесие моему больному разуму. Но что-то сегодня и это плохо помогает. Приходится одеться и выйти на улицу, чтобы дождь охладил мой запутавшийся в паутине больных отрывков мозг. Они просто напросто сжигают мою голову, медленно превращая её в пепел, который скоро заберет ветер. От этого на самом деле больнее не становится и страданий не прибавляется, но слишком жарко. Я не хочу, чтобы было так, это напоминает о тех самых ночах, когда на наших телах сгорали тысячи капель страсти и похоти. Но все, что бы я не делал, напоминает о тебе.       Прохожу мимо знакомых мест и витрин, где мы вместе когда-то давно сидели, наслаждались приятным пением птиц и лучами улыбчивого солнца. Пытаюсь не захлебнуться воспоминаниями, убегаю как можно дальше, а где-то глубоко внутри надеюсь, что смогу догнать тебя. Но этого не происходит. Я бегу сквозь время и пространство и не могу найти твою заплывшую туманом фигуру. Что нужно сделать, чтобы заслужить еще разочек встречу с тобой? Я не понимаю, поэтому просто продолжаю бежать, скрываясь в бесконечной пустоте городских улиц.       В итоге спустя нескольких часов скитаний и раскаяний возвращаюсь обратно, вымотанный напрочь, уставший до невозможности, и шепчу сквозь слезы:       — Прошу, приди ко мне снова…

Ханбин, я правда соскучился по тебе.