hundred days of your indifference

Кто бы мог подумать, что ты мог оказаться тем, кто убьет меня. Так искренне нежно и до жжения в груди больно. Неожиданно быстро и мучительно долго. От марсельских дождей и до парижского солнца. Заканчивая пропастью между нами.

      Осень ушла, и он ушел вместе с ней. Он оставил меня, но где-то в мрачных глубинах моего больного подсознания все еще оставался со мной. И это пугало, хотя я думал, что меня невозможно чем-то напугать. — Чживон, а как ты себя чувствовал, когда я внезапно ушел? — Ты сейчас типа издеваешься надо мной? — Нет, просто хочу знать правду. — Ханбин, ты такой долбаеб. — А я ведь тебя любил. — А я тебя наверное нет… Говорю же, долбаеб.       Конечно же я чувствовал себя ужасно. Ты пропал так неожиданно, что я потерял счет во времени и, если быть до предельности откровенным, до сих пор не могу его найти. Это было так неожиданно для меня, что, кажется, в тот миг, когда я осознал, моя душа медленно начала рассыпаться на части.       Нет, я не любил тебя, но привязанность к тебе съедала меня огромными кусками и даже не давилась. Примерно так же, как когда-то я поедал твою невинную душонку. Видимо, это расплата за мои грехи. Хотя какая там расплата? Если уже на протяжении нескольких тысячелетий я расплачиваюсь своей никчемной жизнью. Даже немного смешно. Смешно от того, что я страдаю из-за человека. Маленького, хрупкого человечка, который подарил мне целую вселенную с иными созвездиями и другими планетами.

Даже если мимо пройдут миллионы минут счастья, они все-равно не будут такими, какими были с тобой, моим навечно холодным воспоминанием с привкусом горячего кофе.

Flashback

      Сегодня на улице было странно тепло и как-то по домашнему уютно. Раньше Чживон не умел различать дни друг от друга, но именно сегодня день казался необычным, непохожим на все другие. Солнце надоедливо играло своими лучами перед глазами, заставляя щурится бедолагу от слишком яркого света. А еще было странное чувство, что кто-то наблюдает за ним извне. Но, видимо, это только казалось, так думал Чживон.       Просто за небом наблюдало его единственное солнце. А оно не замечало этого.       — Ханбин, я пришел, — в пустующей квартире разливается приятный голос Чживона, но в ответ тишина. Сначала Чживон не придал этому значению, ибо ну мало ли, может малой спит или залежался в ванне, как он обычно это любит делать. К тому же из кухни доносился запах черного кофе, к которому малой имел особую страсть.       — Эй, придурок, ты почему не встречаешь меня? — и снова тишина. Чживон насторожился, медленно проходя на кухню и всматриваясь в каждый уголок квартиры, словно в каком-нибудь из них пряталось страшное чудовище и держало его маленького Ханбина в своих грязных от крови лапах.       На кухне Ханбина не было. Лишь все еще горячее кофе и ваза с небольшим букетиком фиалок. В спальне его тоже не было, и в ванной, и в гостиной, его не было в квартире вообще. Но почему-то одежда и обувь лежали на своих местах. Это и было странным.       — Ну ладно, — Чживон лишь хмыкнул, обойдя квартиру и вернувшись на кухню.       — Не пропадать же кофе.       По началу Чживона не волновало то, что Ханбин куда-то пропал. Он вел себя так, словно малого и вовсе не существовало. Но так было не долго. Спустя неделю без своего солнца Чживон начал мрачнеть. Мысли постепенно заполоняли его голову. Он думал, когда же вернется Ханбин или куда он мог деться. Почему он пропал, может ему надоело то, что Чживон обращается с ним, как с животным, или он нашел того, кто ценит его по достоинству? Парень пытался выбросить подобные вопросы из головы, но как бы он не старался, он не мог перестать думать о Ханбине. И так день за днем он постепенно начинал сходить с ума, ну или он так думал. Ибо какого хрена он вообще думает об этом?       — Ханбин? Прошу, ответь мне, — надежда в Чживоне все еще живет, только вот она умирает день за днем, тускнеет, как изображение на старой потертой фотографии, которую случайно забыли на лавочке под холодным осенним дождем.       Прошел уже месяц, как не стало Ханбина. Месяц, как как его улыбка перестала сиять перед Чживоном, и Чживон искренне не понимал, куда мог пропасть его маленький мальчик с золотым сердцем. Боялся, что тот решил оставить его. Страхи с каждым днем настигали его, словно гром среди ясного неба, хотя Чживон думал, что никого и ничего не боится, но, по всей видимости, грома он все-таки немного побаивался. Вдруг этот гром сможет разбить его стальную защиту? Или ледяные глаза неожиданно начнут излучать тепло? А вдруг сердце начнет снова биться? Или давным-давно застывшая кровь снова потечет по венам?       Да. Верно. Все чживоновские страхи медленно воплощались в реальность, и Чживон думал, что на самом деле сходит с ума.       Это было не похоже на него, когда в каждом прохожем он отчаянно выискивал солнечное лицо, и когда находил, внезапная улыбка на лице моментально разбивалась о ноты отчаянья на лице.       Оказывается, Чживон был хрустальным, а не стальным.

End Flashback

      Глаза Чживона словно ледовитый океан. Холодная вечность затрагивает до глубин самой теплой души, и эта вечность смогла затронуть Ханбина. Нет конечно, Чживон был теплым и очень заботливым вне того времени, когда они вдвоем могли утопать в океанах друг друга. Но в остальное время взгляд Чживона не мог согреть своей холодной сталью.       Ханбин не понимал, почему Чживон настолько закрыт для внешнего мира и для него. Иногда казалось, что он и вовсе не хочет никого видеть в своей жизни, даже Ханбина. Чживон никогда не рассказывал о своей жизни, о своем прошлом, о родителях и школьных/студенческих годах. Ханбин только знал про тату на спине (и то только потому что случайно увидел, когда зашел в ванную не постучавшись) и то, что Чживон неплохо так умеет зачитывать реп. Но и об этом Ханбин узнал совершенно случайно, — нашел на чживоновском ноутбуке старую видеозапись, где Чживон выступал в каком-то клубе. Ханбин тогда еще подумал, что Чживон совсем не изменился с того времени. Ни капли не постарел, лишь прическа и стиль одежды стали другими.       — Бобби? — с удивлением спросил Ханбин Чживона, когда тот зашел в спальню.       — Что?.. Ты залез в мой ноутбук без разрешения? — Чживон подошел к Ханбину, испепеляя младшего взглядом. Ханбин хоть и знал, что Чживон человек такой — грозный и вечно хмурый, а еще слишком серьезный для своих лет, но сейчас он почему-то испугался такого чживоновского взгляда.       — Хён, я не хотел, — Ханбин виновато опустил глаза, смотря на свои руки и перебирая пальцы.       — Ну да, были времена, когда меня называли Бобби, — на странность Чживон ответил довольно спокойно, от чего Ханбин удивился еще больше, но на лице сразу же появилась улыбка.       — А мне нравится, почему ты сейчас не читаешь?       — Я читаю, когда есть настроение, — усмехнулся Чживон, садясь на кровать и беря пачку сигарет.       — А для меня можешь это сделать? — Ханбин встал со стула и подошел к Чживону, смотря умоляющим взглядом на него, словно сейчас решается его судьба — жить или не жить.       — Может и зачитаю когда-нибудь, — Чживон уже затягивается сигаретой и на его лице появляется довольная улыбка. А дальше все по стандарту, старший отправляет младшего за парой банок пива, а сам в это время ходит в душ. Потом они выходят на крышу и наслаждаются обществом друг друга. Только вот Ханбин все еще не знает, что он наслаждается не человеком, а монстром. *** — Меня уже не вытащить из этой пропасти тлеющей боли. — А что если я смогу тебя вытащить? — Ты простой человек, Ханбин. — А ты разве нет? — Я нет. Именно поэтому нам не стоит сближаться. — Но… Я думаю, что наша встреча произошла не случайно. Знаешь почему? — Я не верю в судьбу, но мне все же интересно, почему? — Потому что я живу далеко от этого бара. Можно сказать, в другом конце города. Я приехал сюда потому что думал, что смогу встретить кого-то, поговорить с кем-то, кто очень похож на меня. Знаешь, словно меня сюда кто-то позвал. Я не знаю, как это объяснить, но все именно так. Возможно, что сама судьба захотела нашей встречи и этот разговор сейчас не какая-нибудь случайность, понимаешь? — Ты несешь бред. — Но я в этом уверен и поверь, я смогу вытащить тебя из этой пропасти. Просто доверься мне. — Я, кстати, Ким Чживон.