And the stars are laughing

А теперь, дорогие дамы и господа, представляем вашему вниманию одну из ярких звезд нашего шапито – неуловимого, ловкого, несравненного Сумеречного охотника, который исполнит сальто-мортале без страховочного троса! Зал замирает в ожидании прыжка. Планка под акробатом слегка покачивается – и чем выше она установлена, тем заметнее. Это не волнение, нет, – это кураж. Амфитеатр остался далеко внизу, но артист на своей коже чувствует дыхание каждого зрителя. Это, несомненно, кружит голову. Но самое приятное – слышать раскаты восхищенных вздохов, проносящиеся по залу сразу после приземления. Облегчение, восторг – на мгновения ты поглощаешь их мысли, становишься средоточием всего внимания. Вот это истинное удовольствие. Ты делаешь шаг и взлетаешь...

***

Ах, Париж! Город непринужденного озорства и крикливой вычурности, легкий и приторный как воздушное суфле. Хотите забыться, развлечься и окунуться в истинную стихию светской жизни? Тогда вам в Париж. Сам город, все его кружевные улицы как бы заигрывают с вами, заманивают изящным жестом дамских пальчиков, душат вас в объятиях затхлых цветов и ультрамодного парфюма, а наутро безразлично толкают на порог, обливая при этом помоями. Чем не новое пристанище Магнуса? Рано или поздно дорога привела бы его сюда – в город-театр, за спектаклями которого следит весь мир. Но в его случае это также город ожидания и открытых вопросов. Новой истории, непохожей на другие. – На удивление плоская постановка. Напомни, в следующий раз просто прогуляться по Елисейским полям. Думаю, это будет даже веселее, – молодая аристократка аккуратно ступает, опираясь на руку своего спутника. – На Елисеи теперь по воскресеньям высыпает весь рабочий класс. Отныне я дальше Гентского бульвара ни ногой, – джентльмен резко уворачивается от стремительно примыкающих рук, плеч и голов. – А чем плох рабочий класс? Знаешь, они имеют такое же право гулять в любой части города. – И под гулянием они подразумевают глазеть на роскошные туалеты прохожих, сидя на взятой внаймы скамье. Леди легонько прыскает. – Пусть сидят, если им так угодно. – Я пойду позову кучера. Чтоб его – оставить экипаж так далеко! – Может, ты сам и поведешь тогда? Ее смеряют взглядом и оставляют у главного входа. Обычно аристократы первые покидают здание Оперы, за ними купцы и буржуа, а затем простые горожане. И все равно человек остается человеком и в любом обществе создает свойственный его природе хаос. И когда ее в очередной раз толкают, что она едва не соскальзывает вниз по ступенькам, убеждение в этом становится окончательным. К счастью, ей помогает устоять незнакомец. – Я думала, хуже этих завываний уже ничего не будет. А тут и фееричное падение прилагается. – Я бы сказал, и то и то в одинаковой степени вредно, но воздействуют по-разному. Смуглая рука продолжает удерживать ее, пока она разглаживает несуществующие складки. – Интересное заключение, – она наконец поднимает взгляд на незнакомца и сразу отмечает две вещи – его волевой подбородок и гладкую кожу. – И вы, между прочим, галантнее многих моих кавалеров. Они спускаются вниз до тротуара, где мужчина решает откланяться. – Приятного вечера, мадемуазель. – Стойте, а вы куда? Мужчина поворачивает голову в сторону станции общественного транспорта. – После Оперы на омнибусе*? – Нужно быть ближе к обществу, – пожимает он плечами. Заполошно к ним подъезжает карета, из который сразу зазывно выглядывает молодой человек. – Рафаэль, остановимся по дороге в одном месте. Нужно подвезти... – девушка оборачивается на все еще незнакомца. – Не стоит, мадемуазель. – Назовите свое имя, – дружелюбно произносит она. – Магнус. – Нужно подвезти Магнуса. Меня, кстати, зовут Камилла. Тонкая ладонь возвращается в крепкую мужскую руку под недовольным взглядом человека в экипаже. Дорога оказывается недолгой для скоростного движения кареты. Но этого времени хватает всем присутствующим, чтобы составить впечатление друг о друге. – Вы сказали, что нужно быть ближе к обществу, – наклоняется Камилла к уже спустившемуся на землю Магнусу. – Но, мне кажется, ваше общество в другом месте, – она передает ему маленькую прямоугольную бумажку, – на следующей неделе в моем поместье будет празднование. Чего именно, узнаете, когда придете. Она игриво подмигивает ему и исчезает за крохотной дверцей с глухой шторкой. Сколько секретов скрывается за этой и подобной ей материями в этом хрупком, но неукоснительно следующем правилам круге. – Тебя пригласили на закрытое увеселение, Магнус. Это как признание своим, билет в богемный мир. Ты должен пойти, – Катарина возвращается к приготовлению и сервировке кофе, но внутри просто вскипает от возбуждения. Магнусу всегда нравилось смотреть за ней в работе. Самая необычная парижанка, что он встречал, и он так к ней привязался. – Но мне это не нужно. Гораздо лучше провести день с тобой, гуляя по Болонскому лесу или по пассажам. – Успеется, Магнус. Но такой шанс выпадает не часто. К тому же ты сможешь лично убедиться, что в высшем кругу делать нечего, что они разбрасываются деньгами направо и налево, а еще приглашают эквилибристов, придаются оргиям и... – Понятно. Хочешь, чтобы я сходил, а потом рассказал тебе все сочные подробности их гедонистической жизни. – Да, пожалуйста! Он сгибает ложку и стреляет в нее кремом, предназначенным для новой партии выпечки. Катарина театрально возмущается, расставляя руки по бокам, но затем снимает накал и примирительно наклоняет голову. – Я прощу тебе это, если ты примешь то приглашение. Магнус в очередной раз поражается ее упертости и думает, что он все же пойдет. Походов в любимое кафе, где работает Катарина, он лишаться не хочет.

***

Особняк на улице Эльдер давит на всех проезжающих своим величием, будто говорит, что был здесь еще до начала времен, и простоит еще очень долго. Но за толстым слоем мрамора и излишеством роскоши царит невероятная легкость. – Я знала, что интересный восточный мужчина станет украшением этого вечера. Рада, что ты пришел, Магнус. – Спасибо за приглашение, Камилла. После дружественных поцелуев хозяйка обращает внимание к своему спутнику. – Рафаэля ты помнишь, да? Мужчины обмениваются холодными взглядами. – Вот и славно. Осматривая комнаты, Бейн уже отмечает, что и как будет описывать своей любопытной подруге. Под высокими потолками и в приглушенном свете богатые наследники яростно отстаивают свои политические взгляды, оставляя без внимания скучающих дам. Дальше по коридору опустошаются фужеры с питьем и декламируются стихи. Кто-то танцует, не особо следуя этикету, переходя в нечто более непристойное. И это только начало. А что происходит в других помещениях, остается только догадываться. – Ах, они всегда так. Куда ни пойди, притрутся к кому-нибудь, – бросает Камилла, проходя мимо прижимающейся в танце пары. – Мне нужно встречать других гостей. Чувствуй себя как дома, – как истинная хозяйка она идет величественно раскачиваясь, с достоинством. Магнус пристраивается на одном из пуфиков и наблюдает за всеми сразу и ни за кем особенно. Вечер обещает быть долгим и не слишком содержательным. Политикой он перестал интересоваться еще в Риме, а читать вслух стихи и танцевать – только не здесь и только никогда. – Невероятная скука, скажите? Сверху вниз на него смотрит миниатюрная шатенка с букетом цветов. – Наверное, соглашаться с вами в первое же посещение будет неправильно, – улыбается ей Бейн, чем вызывает ответную улыбку. – Да уж, верх неприличия, – присаживается девушка рядом. – Но все же лучше, чем все это притворство. – А вы часто здесь появляетесь? – Ну, мы здесь в первую очередь по делу, а лишь потом по желанию. Хотя мой напарник с этим не согласится, ему приятнее думать, что мы вхожи в этот круг. Девушка теребит лежащий на коленях букет. – Откуда они? – Мне их подарили по дороге сюда. Знаете, люди смотрят ваши номера, очаровываются искусством и думают, что им непременно нужно познакомиться с девушкой, которая умеет летать, и привнести это зрелище в свою жизнь. – Подождите, что? Как это, вы умеете летать? – А, вы из числа тех, кто еще не был у нас?! Занятно, – из охапки выуживается один тонкий стебелек. – Думаю, вы должны прийти и увидеть это сами, – девушка закрепляет цветок за ухом Магнуса. – Маделин, брось ты так пугать людей. Твои томные обращения действуют разве что на тех, кто уже хорошо навеселе, – перед ними вырастает мужская фигура. – Но вы все же должны к нам заглянуть, – он опускается на колени и смотрит в упор на Магнуса. «Александр», – прошумело все вокруг, и полоснуло по сердцу. – И я впервые вижу мужчину, которому идут маргаритки в волосах, – выбившаяся прядь легонько приглаживается назад его рукой. Даже если бы Магнус знал, что сказать, он бы не смог этого сделать по ряду причин. И во-первых, из-за того, что Александр никогда не был таким... кокетливым. А во-вторых, его язык, кажется, прилип к небу. – Ну зачем ты вмешался в нашу беседу? Кстати, это тот самый напарник, о котором я говорила, – представляет Маделин, одновременно собирая опавшие лепестки с платья. – Ой, а я ведь даже не знаю, как вас зовут! – Магнус, – волоча языком, проговаривает он. – Алек... – находит тот чужую руку и бросает нахальный, вызывающий взгляд. – Ну, теперь вы можете объяснить, что значит «уметь летать»? – сглатывает объект этого взгляда. – Вообще-то, интересно было бы услышать ваши догадки, – отвечает Маделин, а Алек поощрительно кивает. – Боюсь даже предположить. Скорее всего, ваше дело связано с высотой. Но «номера»... – вместе с мыслями тело Магнуса также не знает покоя, пытаясь найти удобное положение. Он все еще чувствует на себе этот взгляд, что вызывает еще больше телодвижений. Замкнутый круг. Но внезапно в памяти всплывают слова Катарины. Точно! – Вы эквилибристы? А номера, судя по всему, цирковые? – с надеждой спрашивает он. Артисты переглядываются и синхронно кивают. – Это было несложно, – игриво взмахивает девушка волосами с медным отливом. – Хотя мы называем себя акробатами, но одно другому не мешает. – А у меня возник другой вопрос. Почему бы нам не подняться на балкон? – предлагает Алек. – Это и есть вопрос? – Нет, для решения настоящего вопроса нужно больше пространства, – все осматривают помещение, в котором находятся. – Например, как на балконе. Прошу за мной, – кивок адресуется Магнусу. – Хм, а меня ты не пригласишь? – В следующий раз, Мэди. Девушка красноречиво выражает свое недовольство, но остается на месте и тут же принимается за гостя, оказавшегося рядом. – Так ты идешь? Алек ждет его у двери. Алек ждет его. Магическое соединение этих слов может отправить Магнуса хоть на верную гибель. И даже зная это, он все равно пойдет за ним. Через просторные коридоры, где шуршит богатое убранство, по темным лестницам, сквозь взрывы смеха и звуки разбивающегося хрусталя, они доходят до балкона. Третий этаж, напыщенность и чистота. Двери из расписного стекла распахиваются, и полупрозрачные занавески взмывают как крылья. Вот та легкость жизни, наполняющая этот помпезный особняк. – Хочешь узнать, зачем мы сюда пришли? Впитывая в себя весь волшебный антураж, Магнус не упускает из виду Алека, примостившегося к мраморным перилам, пуская свой взор гулять по окрестностям. Следует кивок. – Я хотел кое-что проверить. В одном рывке он, опираясь на узкий пласт мрамора, повисает на руках вниз головой. Тело его оказывается в воздухе. Под ними три этажа, около тринадцати метров высоты, если повезет – редкие карликовые кусты, если нет – бесчувственная каменная кладка. Страх подскакивает внутри Магнуса: – Стой! Нет! Невозмутимо, Алек переставляет руки и искоса смотрит на него. Ухмылка искусителя и афериста. – Ты испугался? За меня? – Ты же не собираешься прыгать?! Что же ты делаешь? – Проверяю, сколько смогу устоять в таком положении на балконе третьего этажа. – В этом есть хоть какой-то смысл? – у Бейна продолжает стучать в висках. – Конечно. Я стою на руках, а ты смотришь и ведешь счет. – А что будет потом? – Я приземлюсь... Правда, не знаю, куда, – Алек поднимает правую руку и остается держаться на одной левой. Магнусу чудится, что ему хочется спустить его лишь затем, чтобы придушить самому. Ну что за ребячество?! – И то, где я окажусь, зависит от тебя. – Как это? – Ну, чтобы удержать меня от увлекательного падения, тебе нужно предложить взамен что-то более заманчивое. Ты согласен с таким условием? – Например, что? – Просто скажи, согласен ты или нет. – Хорошо. Согласен... Так же легко, одним прыжком, циркач оказывается на мраморном полу, сверкая удовлетворенной улыбкой. – Если ты думаешь, что подобное воздействие на людей тебе сойдет с рук, то... – Оставь эти пустые слова, – внезапный поцелуй перекрывает поток слов, заглушая сознание. Необузданный Алек проникает в самую душу – вторгается в свое законное место, – резвясь при этом на самой поверхности. Их дыхания перехлестываются, губы сражаются за исключительное право дарить и забирать больше, а с ними и языки – проворно погружаются вглубь, словно окунаются в мед. Сама эта борьба причиняет невыносимую сладость. Они прочувствовали каждый уголок чужого рта каждым уголком своего. Раствориться, исчезнуть. – Ох, Алек, стой, – юный акробат разворачивает его спиной и прижимается так тесно через одежду, словно пытается срастись с ним телами или раздавить своим. Пылко ощупывает все – от плеч до крепких бедер, прокладывает путь к опаленному желанием бугорку. – Это то, что ты предложишь мне взамен. Помнишь? Вместо ответа безотчетные вздохи. – Вот так. Хорошо. Бейн ложится на пол и спину его пронзает холод камня. Алек садится сверху, одной рукой верховодя высвобожденной чувствительной плотью мужчины, а вторую заводит за спину, усмиряя свое собственное тело. – Баланс – один из главных навыков акробата. Благодаря ему я могу находиться в любой позе сколько угодно долго, – выдыхает он прямо на горячую кожу. – И ты сейчас лично в этом убедишься. Он сплетает их руки над головой любовника, прогибается глубже, опускается ниже, почти соприкасаясь губами, и вдруг резко ерзает назад. По первобытным нитям через все тело, снизу вверх, прокатывается дрожь. Что бы Магнус сказал, если бы мог сейчас говорить? С тобой я возрождаюсь каждый раз, Александр. Да, именно это. Юноша зажимает его бедра между своих, прогибается назад, и все ощущения разом обостряются. Он видит над собой Алека, а за ним бархатное звездное небо. Бейн будто снова в открытом море, терпит кораблекрушение. Вот он выныривает из воды, и на него обрушивается очередная волна, унося в пространство без света, без воздуха, мыслей. В таком состоянии пребывает он сейчас, и каждый раз, когда Алек наклоняется к нему, зализывает его разомкнутые губы – он снова тонет, безвозвратно, экстатически. – Ты ведь хотел этого, да? Я видел это. Видел в твоих глазах, по румянцу на твоем лице, когда я приблизился и начал заигрывать с тобой, – шепот перемешивается с короткими вдохами, наплывающими движениями, изнывающими стонами. Подтянутый, гладкий живот покрывается испариной, скользит на нем и извивается, подрагивая мышцами. – Я хотел тебя, – бесконтрольно, искренне отвечает Магнус. А юноше больше ничего и не надо, он доводит его до новой ступени умопомрачения, где все мысли выбелены неистовством чувств, а затем отпускает его, мягко и безболезненно, возвращает на балкон дворца в Париже, где блики свечей играют на их телах, а в воздухе чувствуется грозовой натиск. Первая гроза этой поздней весны. Магнус продолжает лежать, а затем привстает, перевернувшись набок, когда Алек уже заправляет рубашку в штаны, скрывая помятую ткань от чужих глаз. – Как оденешься, спускайся вниз, если не хочешь пропустить наше представление. А я пойду готовиться, – Алек поправляет ему воротник и покидает балкон. И как он после этого собирается еще выступать? Феноменальная работоспособность. Чуть позже, сидя в импровизированном кругу гостей и наблюдая за цирковыми трюками в исполнении дуэта акробатов, Магнус думает, что баланс – это то, к чему он так и не пришел в своей жизни. Что каждый раз Алек врывается в нее дикой природной силой, сносит все вокруг, но приносит блаженство бытия. Ты возрождаешься для меня, а я благодаря тебе, Александр.

***

– Итак, это все, что ты можешь рассказать, Магнус? Декламация стихов и распитие сидра? – Не только. Там было и вино, и пунш, и виски. – Как-то это все не складывается, – недоумевает Катарина. – Такое ощущение, что ты либо пробыл там недолго, либо вообще не появлялся. А может, ты был слишком занят чем-то другим? Магнус безвольно таращится. – Кем-то другим? – девушка подается вперед. – Не может быть, Магнус! Неужели?! И кто это? – она крепко цепляется за его рукава. – Я... Катарина, я не могу сказать. – Почему? – Я просто не готов это рассказывать. – Подожди. Это из-за того, что тебе нравится мужчина? Да, Магнус, я заметила, как ты засматриваешься на джентльменов-посетителей кафе. – Ты. Невыносима! – Брось, я же не считаю это чем-то неправильным, преступным. Ты можешь доверять мне. Чудо, что в каждой стране он находил по крайней мере одного хорошего друга. Понимающего, искреннего. Видимо, это одна из немногих привилегий, возданных ему небом. – Да, – Бейн накрывает ее руку своей, – я знаю. Но давай я все же не буду рассказывать. Лучше покажу. Цирк Дю Мон – первый французский цирк не «на колесах», избравший своим постоянным местом Париж. Из небольшого цветастого шатра, каким он был в самом начале, сегодня он разросся до пышного купола на одной из центральных улиц столицы. Удивительно, что из всех мест в городе Магнус никогда не заходил именно сюда. – Так, твой избранник, конечно, уникален. Уже не терпится на него посмотреть, – произносит Катарина, входя внутрь. – Подожди немного и увидишь, – проговаривает Бейн чуть медленнее, осматривая все вокруг. Цирк, действительно, скопление оригинальных талантов. Здесь и дрессировщики львов и слонов, и факиры, и клоуны с жонглерами. Публика – в основном родители с детьми – пребывает в трепетном предвкушении захватывающего шоу. И все это как праздничный многоцветный хаос с запахом сена и карамели. Когда объявляют номер акробатов, Магнус чуть привстает с места – невольно хочется быть ближе. – Катарина, это он... Перед началом выступления все акробаты приветствуют зрителей и встают в исходные позиции. Алек в блестящем обтягивающем костюме выходит на помост и лучезарно улыбается, а некоторым дамам даже посылает воздушные поцелуи и подмигивает. Затем и он разворачивается, подходит к свисающему тросу и взлетает на воздушную конструкцию под куполом. Просто смешное расстояние для того, кто ждал любимого за много миль и лет. Но все же в этот миг Алек кажется ему дальше, чем когда-либо. Все время, что продолжается шоу, Бейн неустанно восхищается пластичностью, храбростью и артистизмом Алека. Он совершает прямые перелеты с одной перекладины на другую, скручивается в двойных и тройных винтах с полным оборотом вокруг себя, делает горизонтальные стойки на руках и при этом еще выступает в качестве ловитора – встречает и подбрасывает других артистов. Даже Катарина, всегда сдержанная в проявлении эмоций, не могла отвести взгляд от исполнителя. – Я сейчас, подождешь меня? – после завершения цирковой программы Магнус решает заглянуть к Алеку за кулисы. – Если ты вернешься чересчур скоро, мне даже будет обидно за него. – Подождите, сюда нельзя, – останавливает его джентльмен в покосившемся ярком одеянии. – А, или вы новый ассистент фокусника? – Да, именно, – спохватывается Магнус. – Я пришел на инструктаж. – Что ж, тогда проходите, – тот манерно отодвигает занавес и приглашает войти. Таинство цирка раскрывается. Такого сумасбродного беспорядка нет нигде, думается всем, кто бывает здесь впервые. Элементы цирковых костюмов разбросаны по полу, а сами артисты, полураздетые, проносятся вихрем, сбиваются в кучки и празднуют окончание очередного рабочего дня. И все это в полумраке. – Извините, а где мне найти акробата? Алека? – спрашивает он у конной наездницы со сбившимися прической и смазанным гримом. Та с секунду вспоминает о ком речь, и указывает на дверь дальше по коридору. Мужчина доходит до нее, на задержке дыхания приоткрывает и заглядывает в тонкую щель. Алек действительно оказывается там. – Ну как тебе мой сегодняшний выход? – Как и всегда, превосходно. – Думаешь, они придут сюда снова? – Чтобы посмотреть на тебя – конечно. Знаешь, я возбуждаюсь от одного твоего вида в этом неприлично тесном одеянии. Алек устроился на столике для грима, а его собеседник стоит перед ним, поместив колено между его ног. – Ты приносишь огромные деньги, охотник. И я тебя щедро за это вознаграждаю. – Ну, как ты знаешь, помимо этого, мне нужны и другие поощрения, – акробат притягивает мужчину за ворот и увлекает в поцелуй, при этом шире раздвинув ноги. Естественно, Магнус не может не проявить свое присутствие случайным распахиванием двери из тонкой фанеры. С характерным причмокиванием разрываются губы мужчин, когда они, вздрогнув, оборачиваются. – Магнус! – спрыгивает со столика акробат. – Что ты здесь делаешь? – Кто это, охотник? Бейн на мгновение теряет связь с реальностью и возвращается, ощутив тепло ладони на плече. – Не трогай, пожалуйста. Я просто... просто хотел поздороваться. Ноги несут его сами. Прочь из-за кулис, из этого цирка. Вдогонку клоун спрашивает у него, как прошел инструктаж, Алек окликает по имени и просит остановиться. – Магнус, что с тобой? – присоединяется у выхода Катарина. – Что произошло? Почему ты так быстро... Стой! Она оборачивается и видит акробата со свисающими вдоль тела рукавами костюма и голым торсом. Ее сразу же охватывает презрение. Проходит некоторое время, прежде чем Магнус осознает все произошедшее: Алек не чувствует того же, что и он. В этот раз магия не сработала. Он всегда беспокоился о возможности такого исхода, но никогда не был готов его принять. А сейчас? Что делать сейчас, когда это случилось? Он приходит к разным умозаключениям, одно хуже другого: возможно, Алек так и не откроется ему и не почувствует их связь. Тогда Магнусу придется смириться с этим, дожить свое время здесь, а потом отправиться на поиски новой реинкарнации Алека. И встреча их состоится через сотню лет. А может, на этом цепь возрождений прервется, и больше не будет этих воссоединений с любимым. Все закончится здесь, во Франции. И жизнь Магнуса тоже.

***

Они встречаются взглядом на одном из бульваров. Вопреки всему, Париж маленький город. Катарина мигом разворачивается и идет в другую сторону. Алек ускоряет шаг и следует за ней. – Ты была в тот вечер. С Магнусом. Девушка лишь поджимает губы. – Как он? – Как он?! – резко останавливается она. – У тебя хватает наглости спрашивать? Ты не имеешь право знать, как он. Отныне держись от него подальше. – Послушай, ты слишком строга, – настигает он вновь девушку. – Мы просто хорошо провели время и ничего друг другу не обещали. И, между нами, мне этого и не нужно, я ценю свою свободу. – Вот и продолжай это делать. Но только не попадайся Магнусу или мне на глаза. – Почему ты так злишься? – Почему?! Да ты просто не понимаешь! Не знаешь, какой он человек. До того дня, когда вы встретились, он был весел, добродушен, внимателен. Но в глазах его всегда таилось какое-то отчуждение, одиночество, о котором я не смела спрашивать. Оно исчезло в те дни до злополучного похода в цирк. А сейчас вернулось вновь и превратилось в обреченность. И это ты всему виной! Заставил его поверить в то, чего нет, и показал это самым болезненным способом. Я примерно понимаю, что случилось тогда в цирке, хоть он и не говорил. Так что повторяю: будет лучше, если ты исчезнешь из жизни Магнуса. Не ищи его. Предавайся дальше своей беззаботной жизни и легкомысленным связям. Ему это не нужно. Вот, Катарина высказала этому негодяю в лицо все, что тот заслуживал. Вроде после таких речей наступает облегчение, но она его не почувствовала, а наоборот – лишь новую груду камней водрузила на сердце.

***

Очередной шумный вечер в доме Камиллы проходит по прежнему сценарию. И более того, в старой компании: Магнус в этот раз не появился. – Думаешь, ему не понравился прошлый визит? – молодая хозяйка расхаживает по саду, куда переместилась вечеринка, в сопровождении своего преданного спутника. – Думаю, ему здесь не место. – О, как ты груб. И почему ты его так невзлюбил? Рафаэль не признался в этом еще сам себе, так что на ответ от него надеяться не стоило. – Мисс Белькур! – Алек? Что-то случилось? Он пытается скрыть, что бежал, и напускает свои привычные манеры обольстителя. – Ничего, все прекрасно. Я лишь хотел поинтересоваться, где я могу найти Магнуса, джентльмена, который был одним из гостей на прошлом вечере? Камилла уловила в его голосе обеспокоенность, что вызвало непонятное раздражение. – К сожалению, он не пришел сегодня. Ничем не могу помочь. – А вы не знаете, где еще он может быть? Где его дом, например? – Не владею такими сведениями. И вообще, он, скорее всего, проводит время в городе. Может, видится с кем-то. С одной из своих пассий, – ей нужно было посмотреть, как эти слова на него подействуют. – Пассий? Их несколько? – Да, Магнус достаточно любвеобилен. Самоуверенная маска дрогнула, но вернулась на место. Слишком мало, чтобы что-то говорить. Может, просто удивление? – Впрочем, это все, что я знаю, – возобновляет она прогулку. – Хорошо... Благодарю вас. Чтоб Алек еще раз подходил к ней с просьбой. Уж лучше удавиться канатом. Никогда ему не быть полноценной частью этого круга, как бы он себя ни тешил. – Рю де Сабо. Красное двухэтажное здание рядом с кафе Риша, – бросает ему Рафаэль, проходя мимо, и присоединяется к Камилле, до того как та обернулась. И когда он все-таки признает свои чувства к этой капризной, властной богачке, среди людей, которые скажут, что догадывались, будет и Алек. И вспомнит он, как тот отчаянно пытался огораживать свою любимую от возможных соперников, стараясь не терять лица и не рушить доверие, которым владеет. Но не Алеку судить. Ведь, может, когда-нибудь он и сам будет таким. Но он так и не доходит до нужного дома. Точнее, останавливается чуть поодаль и наблюдает, как Магнус провожает Катарину до калитки. Такой уютный, в распахнутом халате, с мягкой улыбкой и заботливым взглядом. Она купается в его внимании, и Алек немного ей завидует. А в голове просыпается голос: «И что ты сейчас ему скажешь? Чего ты этим добиваешься? С ним нельзя играть, он этого не заслуживает. И что ты будешь делать потом? Бросишь все, ради чего так старался? А будет ли он тебя слушать?...» Последний злорадный вопрос является контрольным, перечеркивающим все остальные. Нет, Магнус, наверняка, его выслушает. Даже будет смотреть в глаза, пока он будет распинаться в объяснениях. Но это ничего не значит. Он уйдет от Алека, как уходят они все, пресытившись его ласками и некогда вдохновлявшими голубыми глазами. И когда в тебе разочаровываются люди твоего уровня – одним словом, не самого высшего сорта, – это как-то легче пережить. Но быть отвергнутым неиспорченным и по-настоящему достойным человеком нанесет более глубокие раны. Если Магнус когда-нибудь посмотрит на него с безразличием, жалостью или отвращением, Алек потеряет всякое уважение к себе. А этого нельзя допускать. Он покидает рю де Сабо с чувством, что поступает правильно.

***

– В нашем цирке много удивительных животных! И вашему вниманию прямиком из Индии слониха Нанди, господа! Сейчас на ваших глазах она сложит количество яблок в двух корзинах, и укажет цифру ритмичным топотом. Поддержим животное и его бесстрашного укротителя Сингха! После выступлений дрессировщиков на арену выходит фокусник. За ним стоит длинный узкий ящик и по обыкновению он приглашает одного из зрителей стать участником незабываемого представления. Он останавливается на мужчине, и тот спускается на манеж. Артист предлагает ему «размять кости» в ящике, и мужчина без колебаний забирается в него. На реплике про кости по залу прокатывается смех. Они уже видели этот номер. Без какого-либо изящества фокусник вонзает пилу в середину ящика и энергично пропиливает его насквозь. Ноги мужчины, показанные непосредственно перед разъединением, остаются на месте, в то время как голова и туловище откатываются в строну. Зрители разражаются аплодисментами и свистят вслед фокуснику, натужно толкающему теперь два небольших ящика. Занавес. Первым из заточения вылезает лилипут, задорно бранясь и торопливо готовясь к следующему выходу. Затем освобождают Магнуса. Он ощупывает свои ноги, которых, почудилось, он был близок лишиться. – Мсье, вы отважный человек. Знаете иногда никто так и не выходит, и приходится распиливать своих, чтобы номер состоялся, – обращается в пустоту фокусник, когда Магнус уже пробирается по коридору до заветной двери. Алек в этот момент рисует контур губ и съезжает за линию, когда видит, кто вошел в гримерку. – Магнус? – Если ты думаешь, что я просто так от тебя откажусь, то ты ошибаешься. Он подходит, зарывается руками в аккуратно уложенные назад волосы и опускается к пухлым недокрашенным губам, чтобы вкусить их сладость. Больше ему в мире ничего не надо. Только сделать вдох. Грим размазывается по лицу мужчины, он прижимается сильнее и очерчивает языком изгиб верхней губы. Натягивает горловину циркового костюма так сильно, что сзади край впивается в шею. Вторая рука скользит по ребрам, ощутимым под гладкой тканью. Алек замирает, не представляя, на чем сосредоточиться. Он не успевает отвечать на пыл мужчины, пытается обхватить его руками, но их хватают и удерживают в воздухе. Язык Магнуса словно растекается по его рту, обнажая желания, вырывая стоны. – Что же ты делаешь? – подает хрипловатый голос Алек, освобожденный от сладкой пытки, прижавшись к нему лбом. – Проверяю кое-что. – Что именно? – Сколько нужно таких поцелуев, прежде чем ты поймешь, что ты мой. В глазах Магнуса отражается все – все, что разрывает его изнутри. Алек знает, что и сам смотрит так же. Именно здесь сейчас он решает изменить свою жизнь. Ему придется уйти из Дю Мон, чтобы быть только с Магнусом. А может, переехать в другой город, чтобы не сталкиваться на каждом бульваре с одним из «ночных друзей». «Все твои планы, привилегии уйдут Нанди под хобот. Готов ли ты на такое пойти?» Легкий кивок в ответ и еще один поцелуй. – Кажется, я уже близок к пониманию, – со свойственной ему игривостью произносит циркач. – Но поцелуев все равно нужно много. Очень много. И они опять бурно сливаются в чувствах, на этот раз по инициативе Алека. – Кстати, а как ты проник сюда? – Ящик фокусника, – будничным тоном произносит Магнус. «Ох, бедный Луи», – думает акробат о ворчливом лилипуте, но вместе с тем задыхается от осознания, что таких, как Магнус, больше нет. Он стоит любых жертв, хоть и не требует их. И сегодня Алек выйдет на арену в последний раз. И будет блистать ради одного единственного человека. Никто из них в этот день не догадывается, что через пару лет они откроют свой небольшой цирк, где Алек также будет покорять воздушное пространство, а Магнус – каждый раз с тихим восхищением наблюдать за ним из-за плотного занавеса, запрокинув голову вверх. К звездам.