And the stars are laughing

Последнее, что он видел на суше? Девочка, кормящая новорожденного котенка, бережно придерживая его на своих коленках. Она подносит к розовому носику замоченный в молоке хлеб и заворачивает в свою истертую юбку. Некоторые узоры в кружеве были изорваны, и тычинки цветков превратились в нечетные пестики. Старушка с ношей – кривой телегой с такими же кривыми корнеплодами. Подпрыгивая на кочке, и старушка, и телега с корнеплодами вставали набекрень и продолжали свой путь уже под таким углом. Фундаментальные образы для философствования о бытие, бренном, суетливом муравейнике человечества, который раздражает своим мельтешением и так и притягивает на себя тяжелый карающий ботинок небес. Магнус – что юный Будда. К бедному и старому не хватало только больного. Жизнь театральнее самой наигранной постановки. Но он не хочет философствовать. Его тянет к морю. Он сравнивает себя с ним. Земля обрастает домами и могилами, постоянно меняется, а море – оно остается. Таким был и Магнус. Одинокий в своем постоянстве. Море живет одним моментом, этого хотел и он – забыть, как проходит время, как обреченно шагает человек от своего рождения к смерти. Да, он снова один. Поэтому и уходит к пиратам. Перед тем, как отправиться в свое первое плавание, он, стоя на пирсе, вертит в руках шиллинг. Что и олицетворяет Англию, так это алчность, алчность до всего. Поэтому Бейн замахивается, ловит потускневшим золотом желтоватый луч солнца и бросает монету в воду. Переворачиваясь, та ускользает в темную толщу воды. Теряется в бездне. Александр, обещай, что найдешь меня. Обещай, что мы встретимся. Даже в море. Скрипучим вздохом корабль принимает его на борт, устало прогибаясь. Их девять человек, включая капитана. Капитан – бравый мореходец в отставке. Тоже разбит, тоже отчаянно свободен. И все они такие. От этого и легко сошлись. – Мы не разбойники. Не в первую очередь. Больше всего мы просто потерянные люди, – говорит тот в первый день. – Но жить на что-то надо. И в это почти можно поверить, но Магнус знает – они самые настоящие пираты. Из тех, что к середине восемнадцатого века считаются искорененными, вымершими как вид. И ему это абсолютно не мешает. Он столетиями вел праведную жизнь и теперь может позволить себе познать другую кармическую роль. Оказаться по ту сторону добра, хоть и ненадолго. Из порта в порт они путешествуют, нападают по пути на торговые судна и небольшие лавки у причала. Все их сторонятся и даже не оказывают сопротивления. Они снуют по периметру как хозяева. Осматривают свои владения. Списывают груз. Магнус не смог стать по-настоящему плохим, применял силу только по необходимости, не упиваясь ею. Но это не обеляло его. Он все еще был с ними, не мешал, не препятствовал их безрассудству. А его товарищи довольствовались любого рода давлением: психологическим или физическим. Их звериный оскал, разнузданность, грубость, граничащая с жестокостью, давали всем понять: «Не надо с нами связываться». Брать заложников – последнее дело, только если они захотят поизмываться над бедолагой. А заниматься работорговлей – лишний повод для мигрени. Уж слишком хлопотно и не оправдывает себя. Магнус и здесь оставался в стороне. И это даже хуже. Это въедалось в него, от корней волос и до самого клокочущего нутра отравляло то, что он так трепетно берег в своей душе. Я стал хуже, чем раньше, Александр. Примешь ли ты теперь меня таким? Один из таких дней, когда море обретает оттенок стали, а небо понуро нависает сверху. Такое громадное и безразличное ко всему под собой. Они пересекли воды соседнего государства, а те подхватывали их на резвых волнах и уносили вперед, не давая шанса к отступлению. Словно обходительный хозяин приветствует гостя и с порога настойчиво ведет вглубь своих владений. Условия жизни на корабле были не самыми комфортными, почти спартанскими. Сначала нужно привыкнуть к качке, которая никогда не была равномерной, и то и дело прижимала всех к палубе, заставляя искать опору в гнилой деревянной обшивке. Пресной воды всегда было недостаточно, но даже те небольшие запасы иногда протухали. Чтобы уберечься от заражений, пираты часто смешивали воду со спиртным, в итоге выпивая больше второго. Магнус ко всему этому приспособился достаточно быстро. Путешествуя по миру и каждый раз покидая страну своего временного пребывания, он не забирал с собой оттуда и бамбуковой палочки. Появлялся и уходил аскетом, как монах-отшельник. К тому времени, когда их корабль, имя которому «Черная фурия», пришвартовался к одинокому судну, он уже был в легком опьянении. Никто не ходил по палубе, масляные лампы, несмотря на царящую вокруг темноту, не были зажжены. И казалось, нет жизни на этом судне. Легонько толкнувшись, «Фурия» пристроилась по правому борту и уронила доску на пустую палубу. «Думаете, уже разграбили?» – произносит капитан, напряженно вглядываясь во все углы. Ничего. – Так, вы двое идете первыми. За вами все остальные. Сначала опознать обитателей корабля, затем кидаться на провизию. Все предельно ясно. Они бесшумно спрыгивают на судно. Ветер свистит, изнывает, противно лижет шею. Словно предупреждает о чем-то. Об опасности или роковой ошибке. Команда рассыпается по всему периметру как шахматные фигурки, и каждый исполняет свою тактическую роль. Магнус не проявляет инициативы в поисках. Он безучастно проходит вдоль борта и останавливается, услышав грохот. Металлическая чаша рисует ребром круги и приходит в покой, а рядом с ней грациозно приземляется кошка. Очевидно, на судне много крыс. Затем ее и завели. Он берет ее в руки, разворачивается и перестает дышать. К его горлу приставляют клинок. Бейн чувствует, как еремная вена упругим пульсом забилась под кожей. Волосы длиной до подбородка выбились из короткого хвостика. На том конце клинка любовь всех его жизней. Александр хищнически смотрит, и этот дикий водоворот поглощает. Выглядит довольно потрепанным. Откровенно покинутым цивилизацией. Но это не мешает ему смерить Магнуса взглядом, полным бравады и надменности. Чуть сильнее нажим, и маленькие рубиновые капли проступают наружу. Магнус не издает ни звука, хотя кожу начинает пощипывать. – Александр, – слышит нападающий свое имя, прежде чем быть оглушенным сзади металлическим предметом. Просыпается он в трюме, связанный по локти. Крепкий узел. И начинает вспоминать. Вот он на их судне. Они пережили самый сильный шторм, что он видел. Их всех сильно потрепало, некоторые упали за борт. Но среди них... Нет, не должно быть Джейса. Он помнит, что тот заперся в каюте. А куда делся потом, Алек не знает. Кажется, он услышал свое имя. Из уст пирата? Может, ему это приснилось? Две пары кошачьих глаз смотрели на него, а затем туман поглотил все вокруг. Да, это точно сон. Вертикаль света прорезает ему глаза. Чувствуется запах влажной древесины, морской соли и чего-то скисшего. Может, рома. – Куда мы плывем? Магнус крепче сжимает в руке галету. Кольца на безымянном пальце и мизинце трутся друг о друга. – Куда мы плывем? Слабость обвила все тело. От этого голоса, от ноток ненависти, столь нескрываемых, что трудно не задохнуться. Весь мир словно скачет с какой-то дикой амплитудой, и виной этому не волны. – Ты ведь понимаешь меня, да? Он единственный, кто будет понимать Алека на этом корабле. Больше никто не говорит по-нидерландски. – Ты жалкий, гнусный разбойник. Ты это понимаешь? Эти слова удерживают Магнуса на ногах. Пусть и в незначительной мере, они придают ясности мыслям. – У тебя есть право нас не любить. – Не любить? Да я вас презираю! Вы пытались разграбить наше судно! – Алек в ярости, брызжет слюной, рот оскалился. Платок, завязанный вокруг шеи Магнуса, дернулся при сглатывании. Рана небольшая, но постоянно открывалась. Вот и сейчас, кажется, проступила тонкая неровная линия, добавляя яркое пятно бледно-зеленой ткани. – Вы пережили шторм. Сухая констатация вырывается у Магнуса. – Неужели наконец смекаешь? Думаешь, плавали бы мы так в темень, без фонарей? Не уплыли бы, завидев ваше приближение? Вы кучка мерзких, грязных, – у Алека вдруг сбивается дыхание и он не в силах больше говорить. Магнус дышит за них обоих. А может за себя – два раза. Это тяжело, вот так стоять и самоуничтожаться перед человеком, столь горячо любимым. – Ты слаб, – голос почти выдает его с головой. – Поешь, отдохни. Перед Алеком ставят тарелку с вяленым мясом, сухой галетой и грязноватым на вид рисом. – Видимо, ты глуп, раз не учел кое-чего, – трясет пленник руками, привязанными за спиной к балке. Бейн на себе чувствует, как ноют мышцы при такой позе, как занозит шероховатая поверхность при трении. Ему запретили развязывать заложника. Он и так еле добился для него сносного питания. Больше никто не будет сюда заходить. Он и об этом позаботился. – С руки меня кормить собрался? Я не буду есть ничего, что приготовлено вами, грязными морскими крысами. Тем более с чьих-то рук. – Хочешь помереть с голоду? И чего ты этим добьешься? Как глупо отказываться от еды, когда ты в открытом море. И один Морской дьявол знает, что случится завтра. Или в следующий миг. Магнус это понимает. Да и Алек тоже. – По крайней мере, буду верен себе. И не доставлю вам удовольствия пытать меня. Где остальные из моей команды? – Вас держат порознь, чтобы вы не смогли сбежать или захватить корабль. Они в двух крайних подсобках, – Магнус на свой риск приближается и опускается перед Алеком. – И тебя никто не будет пытать. Я этого не позволю. Алеку все труднее читать этого человека. Пираты так себя не ведут. Какого черта? – Почему? – с тенью озлобленности от своей беспомощности спрашивает он. – Хватит задавать вопросы. Если я освобожу одну руку, ты поешь? Бейн, не дожидаясь ответа, начинает развязывать узел на правой руке. Заложник в недоумении смотрит на него, чувствуя его пальцы на своем запястье. – Только если скажешь, куда мы плывем. Будет ли это иметь значение, если он узнает это сейчас или завтра? Магнус думает, что не особо. – В Бартоломео. Словно звон церковного колокола. Алек разминает руку с глубокими следами от жгута, смотрит неотрывно в глаза Магнуса и подносит ко рту первый кусок. Бартоломео – родной порт Алека в Новом Свете. Одно из малочисленных селений голландцев. Они оба знают, что это означает – Алек во что бы то ни стало попробует сбежать, а Магнус во что бы то ни стало поможет ему в этом. Но пока ни тот, ни другой не выказывают планов друг друга. Слишком хрупка, прозрачна как крыло бабочки, их связь. – Как там поживает наш пленник? Еще не пал духом? Бейн выходит на палубу, щурясь от дневного света, держа тарелку с недоеденным обедом. – Кажется, он не очень-то голоден. Потеряет в силе. Тем лучше для нас, – капитан недовольно язвит и осматривает Магнуса снизу-вверх. – Зачастил ты к нему. Обласкан уже вниманием. Бейн чувствует, что ходит по тонкому льду. Надо присмирить свой порыв заглядывать к Алеку. Хотя бы на время. До порта еще три дня плавания. – Я пытаюсь узнать у него сведения. – Да? – подается вперед пират, бросая на карту острую тень от бороды. – И какого же рода эти сведения? Сейчас Магнус соврет в двадцатый раз с появления Алека. И он сможет сделать это в дюжину раз больше, если потребуется. – О торговых судах, капитан. Наверняка он знает их передвижения и содержимое грузов. Огрубевшие пальцы теребят черную бороду. Знак тревожных мыслей или сомнения. – Ты никогда не был алчен, Магнус. С чего сейчас так стараться отследить ценный груз? – Никто не знает, что ждет нас впереди, – не слишком быстро и не слишком медленно отвечает Бейн. И кои-то веки говорит правду. – Значит, хочешь нажиться на черный день? – капитан смотрит на него с любопытством. Краснота глаз придает ему зловещий вид. – Для тебя еще не все дни черные? Этот взгляд. Магнус видел его столько раз, что тот почти потерял свою силу. Но то, что осталось от первоначального эффекта, все еще вызывало желание сглотнуть. Он тоже долго смотрит в ответ. И только когда капитан отворачивается, заскучав, отводит взгляд. Команда решила причалить в одном из ближайших портов. Предстояла работа на палубе, укрепление мачт, которая требовала пополнения запасов плотнических инструментов. Конечно, это было взято за основную идею остановки. Но на самом деле это была еще и возможность пропустить по стаканчику виски, усладиться компанией девушек из борделя, размять свои кости на мягких, устойчивых кроватях, которые не заносят из стороны в сторону. Алек не понимал всего, что доносилось снаружи. Но некоторые английские слова он знал. Отчасти ругательства или ключевые названия мест. Так он и заключил, что, скорее всего, дело связано с мачтой, и вся команда планирует отправиться в бордель. В течение двух часов после причаливания к нему никто не заходил. Даже Магнус, который постоянно донимал его своим присутствием – и тот ушел развлекаться. Ничто человеческое этому странному пирату не чуждо. На корабле точно кто-то должен был остаться. Наверное, кок*. И если он находится в кухне, что располагается глубоко в трюме, то у Алека есть возможность сбежать. Как? Как ему это провернуть? Он начинает искать глазами какой-нибудь острый предмет. Осматривает все углы, проемы, полки и поверхности бочек. Естественно, они не дураки: не предоставили ему готового средства спасения. Но может, попытаться что-нибудь разбить и использовать осколок для перерезания веревки? Но не оказывается рядом и бутылок со стаканами. Алек вздыхает, и напряжение отпускает его тело. Сейчас он сдастся. А потом придумает другой план. Чуть погодя к нему заходит Магнус. Намного сосредоточеннее и отстраненнее чем раньше. У него есть угол, где он обычно сидит, точит ножи, развязывает узлы или читает. Сегодня он отдал предпочтение последнему. От его спокойного вида, подражающего представителям интеллигенции, у Алека напрягается челюсть. Кем этот пират себя считает? Думает, что он выше других, умнее, начитаннее? Он просто жалкий скиталец. Разбойник. – Значит, компании шлюх ты предпочитаешь книги? Магнус поднимает на него только глаза, оставаясь в той же позе с опущенной головой. – Ваши все отправились в бордель. Наверняка, уже всласть покувыркались в их обшарпанных комнатках. Отчего ты не идешь? Он продолжает читать – делать вид, что читает. Но пальцы прихватывают края обложки сильнее. – Так что? Не ответишь? Я же по-дружески спрашиваю, – наклоняет голову вбок Алек. – Может ты брезгуешь этими грязными шлюхами? А может, – он многозначительно приподнимает бровь, – ты из тех, ну, у кого неподъемный якорь в штанах? Магнус дергается, Алек торжествует. – Хм, тогда это проблемка, – наигранно сочувствует он. – Зато ничто не отвлекает тебя от работы на судне. Ничто не мешает каждый день приходить сюда и караулить меня как чертова псина. Книга захлопывается в воздухе и падает наземь. Магнус рывком поднимает Алека, чьи руки остаются привязанными к балке. Его дыхание частое в контрасте с размеренным Алека. Кажется, того вообще ничего не заботит. Разговаривай он так с кем-нибудь другим на этом корабле, уже был бы переброшен вниз головой через борт. – Что ты хочешь сейчас сделать? – Алек необычайно доволен собой, что вывел этого пирата из состояния покоя. Вариантов несколько. Их с самого начала было несколько. И все они взаимоисключающие. Сейчас глаза Алека – как океан под каскадом шторма. Беспокойные и внутри столько разбредающейся живности. Он дает пощечину и отталкивает пленника. Тот впечатывается позвоночником в балку. – Ты сказал, что не позволишь меня пытать, – он не обращает внимание на покрасневшую и саднящую скулу. – А разве кто-то тебя пытал? Ты просто ударился при качке. Бейн хватает книгу и поднимается наверх. Это не место для них. Все выходит из-под контроля. Алек нашел его в открытом море, но это же море не дает им понять друг друга. Оно раскрывает в людях самые опасные, уродливые стороны. Как обнажаются в отлив острые прибрежные скалы. Здесь море правит единолично, и не позволит каким-либо чувствам, ею не одобренным, взойти солнцем над своими водами. В день прибытия в Бартоломео погода стояла отличная. Не пекло, но и не промозгло. Ветер словно был прибит к парусам, в любом направлении следовал за ними. Уже виднелась линия суши. И настало время поговорить с Алеком. – Я уж подумал, что команда избавилась от тебя. Неужели наш корабельный гений снизошел до визита к бедному пленнику? Как бы ни был захламлен трюм, Магнус всегда шел бесшумно, ничего не задевая. И вот он уже в полуметре от Алека. – У нас нет времени на колкости. Смотрит серьезно. «Слишком серьезно для пирата», – по привычке думает Алек. Через брешь в досках на палубе в трюм проникают полоски света. Магнус делает шаг, и они падают на его выступающие скулы, кончик носа и подбородок. Кожа в тех местах становится почти белой. Матовой. Алек вдруг понимает, что не видел Магнуса при дневном свете. – Когда спустим якорь, команда будет выгружать ценности для показа оценщикам. Они будут перевозить их на ялах. Но есть еще шлюпка в противоположной стороне корабля. Когда придет время, я развяжу тебя. Постарайся быть незамеченным. Все сказанное казалось чем-то сюрреалистичным. Ему помогут бежать? – По-подожди... Он вдруг теряет тот клочок суши, который создавал из ненависти к пирату. Теперь Алек снова в открытом море, совершенно дезориентированный и растерянный. – Почему ты это делаешь? Если пособничество Магнуса раскроют, его сочтут предателем и, возможно, даже медлить не будут с приговором. А какой это приговор, у Алека нет сомнений. – Я не знаю, что будет, если ты останешься здесь. Не знаю, что будет, когда мы окажемся на суше. Лучше тебе исчезнуть сейчас. «А ты? Останешься?» – не озвучивает пленник свой вопрос. Почему его вообще должна интересовать судьба Магнуса?! – Хорошо, я понял, – сухо отвечает он, хотя внутри одна волна наплывает на другую, и так по кругу. Его подташнивает от волнения. – А что с остальными из моей команды? Магнус разрывает зрительный контакт, вздыхает, опускает плечи. – Их нет. Никого из твоей команды не было на борту. При захвате вашего корабля, они находились в хранилище припасов... Алек прижимает подбородок к основанию шеи и едва заметно кивает. – И как ты уговорил их оставить меня в живых? – у него не было сомнений, что это сделал Магнус. – Сказал им, что от тебя будет польза. Что ты не тот, за кого себя выдаешь. Алек продолжает кивать про себя и останавливается. – Ты был близок к истине, – низким голосом отвечает он. – Я разведчик Голландской короны, – убедившись, что Магнус его услышал, продолжает: – Я попал на торговое судно, чтобы собрать сведения о военных кораблях Англии и Испании и о деятельности оставшихся пиратских команд. Говорят, вас пытаются выжить с путей между Новым и Старым Светом любыми способами. Бейн молча слушает, ничего не спрашивает, не уточняет. Ему и так все известно. Наверху члены команды начали активно передвигаться, громко переговариваться. Было слышно, как тяжелый груз волочат по истертому дереву. – Я подойду чуть позже, чтобы развязать тебя. Сейчас они могут что-то заподозрить и спуститься. Алек смотрит вслед уходящему Магнусу и замечает, как вдруг пусто стало в помещении. – Осторожнее, повредишь хоть один камень, трещина будет уже в твоем черепе, – капитан как всегда строг и непреклонен. Двое передают мешки одному, который затем вручает их пирату на яле. – Мы последуем за ними на следующем яле, – обращается капитан к Магнусу и еще двум членам команды. Одновременные кивки от всех троих. После окончания всех работ капитан уходит в свой кабинет, а Бейн снова спускается в трюм. Что он будет делать, когда отпустит Алека? Увидятся ли они когда-нибудь? Как сложатся их жизни друг без друга? Вопросы без ответов бесперебойно роются в его голове, превращая ее в осиное гнездо. Но это он хотел в море. Это его выбор, а не Александра. Поэтому он делает то, что должен, – дает тому выбрать самому. «Ты пришел», – не произносит Алек. Как бы это прозвучало? Последние пару часов он сомневался во всем. Не верил, что это может произойти. Но вот он, Магнус, стоит на коленях позади него, и методично перерезает ножом крепкие путы. Алек сам не понимает своего волнения от происходящего. Близость этого момента не позволяет ему думать о чем-то еще. Магнусу приходится касаться его ладоней, по очереди придерживать запястья, и ему хочется, чтобы на месте разорванных веревок, вырастали новые. Чтобы это длилось подольше, пока Алек не будет готов сам выдернуть руку. Но вот он чувствует, как спал последний моток, и легкость непривычно разливается по телу. Магнус отходит, вкладывает нож в сапог и выпрямляется. – Ты свободен, – «от всего» хочет добавить он. – Теперь не теряй времени. – Почему? – все путешествие в сознании Алека вертелся один вопрос. – Магнус, – он впервые произносит его имя, хоть и знал его с самого первого дня, – почему ты помогаешь мне? – Это не твое место, – карие глаза полны сожаления. Как и голубые. Винного цвета рубашка, которую Алек считал откровенным жеманством Магнуса, прекрасно оттеняла смуглую кожу шеи и локтей. Как мало времени, чтобы запомнить что-то еще. И как теперь велико желание узнать, каковы на ощупь каждый из кулонов на этой смуглой шее. – Магнус, – прощается он. А тот делает вид, будто не знает его имени. – Александр, – подсказывают ему. – Александр, – повторяет Бейн. Они быстро расстаются. Уходят в разные стороны. Магнус к пиратам, Алек – к своей свободе. Они выходят на берег с противоположных концов, и пираты тут же приступают к своим делам. Алека все еще качает, ему непривычно на твердой земле. От долгого отсутствия возможности передвигаться его ноги неустойчивы. Прислоняясь к стенам зданий, он проходит несколько узких улиц, и следующая уже вела бы к центральной. Здесь он в большей безопасности, чем на корабле. И уж в большей безопасности, чем сами пираты. Да, они устрашают, готовы применять силу, но и охота на них разворачивается беспрецедентная. Ему слышится, будто кто-то его окликнул. И не успевает он обернуться, как его сгребают в охапку. Он рефлекторно толкает незнакомца. А затем признает в нем Джейса. Непонимающе он качает головой. – Алек! Алек! Это ты, не видение?! – силой его снова заключают в объятия. – Это я. Но ты ли это, Джейс? – он вырывается. – Какого дьявола? Почему ты здесь? Как... Я... Какого хрена ты здесь и как выбрался с проклятого корабля после шторма? – Алек, я так рад тебя видеть. Столько всего... – выдыхает блондин. – Столько всего нужно рассказывать тебе. Как я рад, что ты в порядке! - порыв снова обнять Алека был остановлен истовым недоумением последнего. – Я все еще, блять, ничего не понимаю. Объясни нормально, какого хрена ты покинул судно и оказался здесь? И, вообще, что происходит? Пока Джейс вел их в форт, он рассказал Алеку все. О договоре с испанцами, заключенном им еще до отплытия, желании переманить Алека, встрече с ними после шторма и возвращении через день. Тогда Джейс увидел убитых торговцев, среди которых не было его, и стал надеяться, что он спасся. Алек лишь напряженно всматривался в его лицо, пытаясь вспомнить, каким оно было раньше. – Испанцы намного больше ценят наводчиков. Помимо этого, все равно ты знаешь, Голландия уже проиграла в влиянии Англии и Испании. – Ты действительно это говоришь? Ты, мать его, двойной шпион! – уже кричит на него Алек. – Как тебе после этого верить?! – Я понимаю твой шок. Хотел бы я, чтобы все сложилось немного иначе, – он проходит рукой по гребню пшеничных волос. – Но вот он ты, рядом со мной. Значит, это судьба, Алек, позволила нам вновь пересечься, – идеальный ряд зубов ослепляет белизной. От этого становится не по себе. – Где ты сейчас? – Прости? – Джейс прекрасно все понял и даже скучал по этим загадочным вопросам. – На стороне испанцев. – И что ты здесь делаешь? – В форте? Здесь теперь наша база. Испанцы захватили его без единого выстрела. И как видишь, в городе спокойно. Людям плевать, кто будет у власти. Они подходят к высоким стальным воротам. Офицер, сторожащий вход, приближается к ним, и открывает ворота на кивок Джейса. Обозначает, что Алек свой человек, ему можно доверять. Выбор был невелик: либо он остается служить, но уже другой стране, либо оставляет свою должность и становится никем. Его молчание было расценено как первый вариант. Через пару дней их всех, включая Алека, – как же велик авторитет Джейса, раз его сразу послали на задание с ними – отправили на берег. – Тут заметили пиратский корабль недалеко от берега. Возможно, они все еще здесь в трактире или борделе, а может быть, у купца. «Это не они. «Фурия» должна была уже покинуть эти земли», – убеждает себя Алек. – И что будет, когда их поймают? – Повесят на площади. На потеху жителям. Это еще больше расположит их к испанцам. Кабак и бордель находились у порта. И даже на одной улице. Посетители одного заведения, наведываются в другое, и этот круг бесконечен. Они начинают с публичного дома, и тут же определяют среди клиентов пирата. Алек не знал, как выглядят люди из «Фурии», поэтому пока был спокоен. Но потом он видит Магнуса, и внутренности предательски сжимаются. Страх перемешивается с яростью. Откуда она? Думал, Магнус действительно святой и не ходит по злачным домам порока? Бейна замечает и Джейс и, в отличие от своего товарища, идет в решительное наступление. Резко разворачивает к себе и бьет в лицо. Магнус отшатывается и хватается за край стола, смахивая чью-то выпивку. Он уворачивается от следующего удара, одновременно нанося свой. Затем замечает Алека, который несется к ним и рывком оттаскивает Джейса в сторону. Другие офицеры уже управились со своей задачей и подошли на подмогу. – Алек, что ты, черт возьми, делаешь? Магнус смотрит на него, в синем военном мундире, за несколько дней такого преобразившегося. Они хватают его и ведут к выходу вместе с двумя другими пиратами. Бейн не знает, как долго пробыл в форте. Кажется, их привезли вчера. Его руки заковали над головой к какой-то стальной конструкции на потолке. Интересно, для чего она? Правая щека немного опухла, но это не причиняло такого дискомфорта, как отечность рук. – Мы выяснили – их команда заболела. Отравилась чем-то и не смогла собраться для отплытия. – Где вы их нашли? – В палатках на берегу. Все они уже в кандалах. Ждут своего часа. – Отлично. А что с пленными здесь? – Одного из них будут допрашивать. Звяканье ключей отскакивает от стен эхом, и в помещение заходят трое. Тот блондин, Алек и испанский офицер. Магнус не смотрит на Алека, хотя взгляд того проходит по нему вдоль и каждый раз останавливается на лице, взывая к немому диалогу. – Итак, что ваша команда делала в городе? Бейн напрягается. Его команда. Неожиданно для него самого, она действительно стала его. – Отвечай! – удар под ребра. Алек отворачивается. – Может, он не понимает по-нидерландски? – Нет, по глазам видно, что понимает. Просто говорить не хочет, – еще один удар – коленом в бок. Уже не в силах на это смотреть, Алек подходит к Магнусу, наклоняется и шепчет: – Их всех уже поймали. Их судьба предрешена. Пожалуйста, не мучай себя. Пожалуйста. Он отходит, возвращаясь на свое место. Джейс изучает его. Магнус делает вздох и будто слышит хруст. – Мы оценивали драгоценности. – Какие? – Изумруды, жемчуга, немного рубинов. – Откуда? – Одно торговое судно. – Какое? – Испанское. Джейс самодовольно ухмыляется. Попался, бедолага. – Значит, пытались перепродать чужое богатство? Нет в вас ничего святого, – потирает он шею. – Но и в нас его тоже нет. Алек озирается на Джейса, пытаясь понять его намерения. – Проклятый пират хотел отыметь испанских подданных. Почему бы не отыметь его самого? Запустим сюда всех офицеров в форте, пусть развлекутся. Кислород расщепился в легких Алека, он снова почувствовал качку под ногами, посмотрел на Магнуса и буквально умолял его сейчас раствориться в воздухе. Но нет, он остается скованным за руки к потолку. В рубашке, почти расстегнутой, удерживаемой лишь широким кожаным поясом. Кулоны сбились в кучу между ключицами. Такой соблазнительный. Алек мечтал, чтобы для всех остальных он казался безобразным. – А вот и первый доброволец, – похлопал испанца по спине Джейс. Тот уже мысленно примерял Магнуса на свой кол, и Алек просто взревел. – Нет! – Алек? – Слышишь, я сказал нет! Блондин сделал осторожный шаг к своему другу, заглядывая ему в лицо. – Алек, в чем дело? – тот подрагивал от напряжения. – Ты... Может, ты сам хочешь быть первым? Алек подорвался с места. Джейс понимающе улыбнулся. – Понятно. Что ж, тогда он в твоем распоряжении, – он вытянул руку ладонью вверх в сторону Магнуса, словно презентуя какой-то товар или первоклассный скот. Алек не удержался, проследил за указанием руки и был шокирован выражением лица Магнуса. Оно как будто говорило: «Ничего, если это ты». Он позволял ему? Разрешал себя поиметь? Алек зажмурился и вновь посмотрел на Бейна. Послание не изменилось. Твою мать, Магнус, не смей так смотреть! Не смей приглашать меня взглядом! Алек подбегает к нему, разворачивается и прикрывает своим телом. – Как это понять? – Джейс начинает раздражаться. – Никто его не тронет, – каждое слово вырастает в комнате булыжником. Громадным сталагмитом. – Если захотите отыметь его, сначала сделайте это со мной. Блондин испускает нервный смешок, испанец бегает глазами по помещению, от каждого человека и обратно. – Что, черт возьми, вас связывает, Алек? К чему такие сцены? – Переходить от одной страны в подданничество другой я еще могу понять, – Алек встряхивает плечами, приводя мундир в надлежащий вид. – Но когда ты из человека превратился в зверя? Он покидает помещение первым, зная, что те двое, хотя бы сейчас, ничего не сделают. Публичная казнь была назначена через два дня. И этот день уже подошел. Магнус должен был присоединиться к своей команде на помосте. А у Алека было лишь ограниченное время, чтобы вызволить его. Он подменяет офицера, который дежурит сегодня. Тот, видимо, не знал о том случае, поэтому быстро соглашается. Когда все поднялись наверх, Алек начал подбирать ключ к замку. Старый, ржавый – он как форт в миниатюре. Ему кажется, что он слишком долго возится, и когда нужный ключ находится и едва заканчивает свой оборот в скважине, Алек вбегает в комнату. А всмотревшись, находит свое сердце поперек горла. Магнус висит вниз головой. Он видит, как Алек бежит по потолку/полу, останавливается перед ним и начинает с силой поднимать его туловище. Доводит до прямого угла, словно Бейн сидит на стене. Прижимает к себе. – Как давно ты в таком положении? Кто это сделал? Магнус не может ответить, не потому что слишком ослаб, а потому что не помнит. Не засекал время, не видел лиц. Кровь отхлынула от головы и начала собираться в изгибе живота. Он может нормально дышать. – Скажи мне, они больше ничего не сделали? Глупо, Алек, ты идиот. Может, еще допрос ему очередной тут устроишь? Магнус отрицательно качает головой. Слава Богу. – Мне придется отпустить тебя, чтобы расстегнуть кандалы. Продержишься? – Да. Он снова вытягивается вниз, покоряясь гравитации. Алек судорожно меняет ключи в маленькой скважине. Магнус прикрывает глаза и слышит ругательства. Когда он висит, то его голова оказывается примерно на середине бедра стоящего перед ним человека. Алек освобождает его руки, и они провисают плетьми до пола. Он вытягивает одну и касается бедра напротив. Просто гладит его через штаны. Он не знает, что это – благодарность или утешение. Алек замирает, почувствовав руки Магнуса. Он знает, сейчас не время, но, черт возьми, оно может никогда и не наступить. Он опускается на колени, чуть задерживается и припадает к его губам. Становится так горько и сладко, что все взрывается внутри. Он убирает рукой кулоны, утыкающиеся в подбородок Магнуса. Наконец-то можно их подержать, ощутить форму, тепло, которое слоновая кость впитала от оливковой кожи. Он продолжает изучать рот Магнуса, который кажется таким тесным, или это он боится быть неуместно настойчивым. От непривычности позы кажется, что он заново учится целоваться. Алек закрывает его уши ладонями, словно призывает на миг забыть обо всем вокруг, а сам смакует влажные шероховатые губы и горячий язык. Теперь желание спасти его становится просто необъятным, тяжелее всего этого форта и жизненно необходимым. Алек отрывается первым и возвращается к поиску подходящего ключа для кандалов на щиколотках. – Черт, черт! Где этот гребаный ключ? От его возни Магнус слегка качается в стороны. – Алек, что ты делаешь? Он останавливается на секунду, но, не поворачиваясь, продолжает вставлять оставшиеся ключи, выдергивать неподошедшие. – Спасаю его. Ты разве не видишь? Джейс видит все и какое-то время взвешивает последствия такого действия. К черту. Он кидается к ним, и когда Алек уже думает, что будет отражать атаку, вставляет крохотный, с мизинец, ключ и поворачивает. Как только кандалы ослабевают, Алек удерживает Магнуса за спину, а вынув ключ, к нему присоединяется Джейс. Вместе они осторожно опускают пленника на сырой пол. Он начинает ощупывать руки, разминать шею. – Полагаю, у тебя свои мотивы так поступать. Алек кивает. – А каков твой мотив мне помогать? – Не хочу, чтобы ты считал меня чудовищем. Алек помогает Бейну подняться, хоть тот и не так слаб и может сделать это сам. – В порту есть несколько торговых кораблей. Думаю, они согласятся взять с собой двух пассажиров. – А офицеры? – Ушли в город, – Джейс не упомянул про казнь, которая состоится через пару часов. – Идите сразу к причалу. Алек обнимает его крепко, до треска швов на офицерской форме. – Ты... будешь в порядке? – Не сомневайся, – Джейс слегка улыбается, выражая твердую уверенность, но уже без надменности. Остатки прежнего Джейса. Того, с кем они прошли военную школу, все тяготы службы и думали всегда держаться вместе. По подземному туннелю они выходят на один из затерянных утесов у причала. Тайная система туннелей веками помогала перевозить в форт сокровища, важных людей, оружие. Они не представляли из себя ничего из этого. Но они и не входили в форт, а выбирались из него. Недалеко оказывается бухта, окаймленная густой растительностью: цветочными кустами и невысокими деревьями. Со скалы в бухту впадал маленький водопад. Алек оставляет Магнуса там, а сам идет договариваться с торговцами. Когда человек в военной форме просит найти два места на судне, торговцы не задают даже элементарных общепринятых в таких случаях вопросов: кто будет их пассажиром, цель его плавания. Они сразу соглашаются. Ведь не знают, что человек перед ними может быть предателем, беглецом в мундире. Алек знает, что Магнус за время своего заточения нормально не питался. Поэтому прихватывает с собой немного еды и рома. Отплытие через два часа. «Как раз во время казни», – думает он. Он застает Магнуса босым и с закатанными рукавами, умывающим лицо, сидя на берегу. Капли разлетаются в воздухе, блестят и подрагивают на коже. Он присаживается рядом и протягивает ему ром. Магнус делает два больших глотка, возвращает бутылку, а затем надламывает хлеб и отправляет в рот. – Перед отплытием надо бы искупаться. Не известно, сколько дней мы проведем в пути. – Да, согласен, – Магнус встает и чувствует неловкость, раздеваясь под взглядом Алека. Тот берет все в свои руки. Буквально. Он разворачивает мужчину к себе, и начинает расстегивать ремень. Помимо пряжки была еще шнуровка, и Алек блуждал руками по спине и подтянутому животу Бейна, выдергивая узлы из петел. Когда ремень, звякнув, упал на землю, он принялся снимать рубашку. На левом плече оголяется горизонтальный шрам – как маленькая змея, пересекающая одну песчаную дюну и остановившуюся, не забравшись на следующую – ключицу. Алек водит пальцем по этой змейке, переходит к шее, очерчивает линию челюсти. При этом не отрываясь смотрит в глаза Магнуса. Ну, сделай же это. Бейн легонько касается его губ своими, не планируя ничего большего. Его не отпускает Алек, прижимается теснее, удерживая лицо, позволяет своему языку проникнуть глубже. Магнус выдыхает ему в рот, и этот краткий миг они не делают ничего, только ловят дыхание друг друга. Затем он начинает снимать форму с Алека, которая сидела на нем плотно, обтягивая крепкие мышцы. Ему также приходится повозиться с ремнем, после чего Алек легко скидывает с себя штаны. Он сжимает Магнуса через ткань и облизывается, почувствовав твердость. – Сними их, – звучит почти приказ. Бейн слушается. Взгляд оценщика изучает каждый мускул, и через приоткрытый рот видно, как язык проходит по острому краю зубов. – Полезай в воду. Он наблюдает, как Магнус медленно ступает в нее, погружается полностью, проплывает немного под водой, а затем выныривает в середине водоема. Он не глубокий, что даже там можно стоять с головой над водной гладью. Бейн проводит рукой по лицу, приглаживает волосы, чувствуя, как вода обдает его тело прохладой, успокаивает, ласкает. Он оборачивается на всплеск, и видит, что Алек, преодолевая сопротивление, идет к нему. Блики играют на его торсе, а в глазах плещется что-то первобытное. Алек наступает на него как хищник. Приблизившись, он грубо хватает Магнуса, впивается в него жадно, словно они находятся не посреди воды, а в пустыне, а Магнус его единственный источник влаги. Он прижимает его за задницу, чувствуя, как сталкиваются их возбуждения между животами. И оба вздыхают. Бейн наоборот действует мягко, лелея долгожданную близость. Его рука массирует плечи, разводит напряженные лопатки, гладит широкую грудь, ощупывая затвердевшие соски. Алек запускает свою руку между ними и начинает двигать. В воде все происходит медленно, они чувствуют каждую мурашку, каждый восставший и извивающийся под кожей нерв. Лоб Магнуса опускается на его плечо. Он чуть приподнимается, чтобы оставить мимолетный след губ где-нибудь на шее или том же плече, и снова вжимается в изгиб между ними. Алек всей пятерней загребает их под водой и двигается уже сильнее, рвано. Магнус испускает стон, который проходит через кожу. Алек шипит как от ожога. Их отпускает с небольшим интервалом. Магнус помогает ему дойти до конца, одновременно целуя в самые уголки губ. Тяжело дыша, они доходят до берега, где Алек снова берет инициативу и наваливается на него сверху. – Ты позволишь мне? – он трется так нежно и требовательно одновременно, что это почти невыносимо. – Спрашиваешь из вежливости? Уж кое-кто точно не думает останавливаться, – отвечает Магнус, указывая на низ его живота. Алек смотрит на него, все еще ожидая ответа. – Твою мать, сделай все! Алек целует его, уже запуская руку под желанное тело. У них в запасе еще один час. В условленное время они уже у причала. Покидают очередную землю, на этот раз – вдвоем. Сидя на корабле, не-пират и не-офицер не будут знать, что их ждет на новом месте. Да и вряд ли им это нужно. В их случае, линии жизни и любви на ладони соединились в один четкий ориентир. А где-то далеко забивают скот, из цветов получают душистую эссенцию, и печется хлеб, который обеспечит еще один сытый день местным жителям.