Its always Snape (Part II)

      Утро двадцать шестого декабря выдалось на удивление солнечным. Над Хогвартсом шёл снег, холодный морозный воздух дарил ощущение свежести. Нежное голубое небо умиротворяло. Словом, послерождественская погода радовала. Студенты, оставшиеся на Рождество в Школе Чародейств и Волшебства, охотно проводили время за стенами замка.       Северус Снейп же оставался сидеть в своём полутёмном, мрачном, холодном подземелье и корпел над пергаментами, исписанными студентами. Уже скоро учащиеся возвратятся с праздничных каникул и учебный год снова возобновится. Профессору Зельеварения до их приезда ещё предстояло проверить множество эссе, сданных перед каникулами. Заняться этим раньше руки у него никак не доходили. Принося в жертву магглов в рождественское время, Волдеморт довольно часто собирал Ближний Круг.       Непроверенных пергаментов было ещё предостаточно, однако сосредоточиться на них Северус не мог, времени от времени погружаясь в свои мысли. Гарриет Поттер не выходила из его головы. Снова и снова перед глазами всплывало ошарашенное лицо Поттер, когда он поцеловал её.       Её губы. Такие податливые. Такие сладкие. Должно быть, всё дело в молочном шоколаде, который она съела. Мужчина никогда не был большим любителем сладостей, но вкус её губ… О, Мерлин, он наслаждался этим вкусом! Упивался его ощущением. Хотел распробовать как следует… И лишь ответный поцелуй Гарри отрезвил его, напоминая, что он увлекается.       Снейп не собирался этого делать. В его планы входило просто из вежливости навестить Поттер и уйти. Убедиться, что отравление ядом Василиска не оставило после себя никаких ужасающих последствий. Всего лишь профессиональный интерес.       Но в какой-то момент он вдруг понял, что очень хочет её поцеловать. Возможно, её взволнованный голос сыграл свою роль, а, возможно, осознание того, что она едва не умерла. В любом случае, Дамблдор снова оказался прав. «Девочка-Которая-Выжила» была не безразлична декану Слизерина.       Эти зелёные глаза. Они смотрели на него с таким выражением, которое он никогда бы не смог увидеть в глазах Лили, как бы страстно этого ни желал многие годы. Но Северус увидел его в Гарри. И это было самым потрясающим зрелищем, что ему доводилось видеть. Яркие зелёные глаза, внезапно потемневшие, взволнованные, желающие… Чёрт возьми! Он знал, что не имел никакого права. Ведь она была дочерью Лили…       Северус Снейп встряхнул головой, отмахиваясь от своих «попахивающих идиотизмом» мыслей, и вышел из-за своего стола, стремительно направляясь к двери. Ему нужно было проветриться.

***

      Гарри Поттер торопливо поднималась по заснеженным каменным ступеням. Холодный зимний ветер путался в её длинных иссиня-чёрных волосах. На макушку крупными хлопьями опускался снег. На щеках играл лёгкий румянец от мороза, по губам тянулась задумчивая улыбка. Выглядела она действительно лучше, хоть и всё ещё была немного несвойственно для самой себя бледна после отравления ядом Василиска.       Гарри с боем покинула больничное крыло. Безвылазно лежать в постели больше трёх часов было просто невыносимо. Впрочем, мадам Помфри была совершенно иного мнения.       – Тебя всего сутки назад вытащили с того света! – восклицала колдоведьма. – Тебе нужен покой. Даже не смей вставать с кровати, Гарриет Лили Поттер!       Но упрямую гриффиндорку удержать в постели в такой прекрасный солнечный день было невозможно. Слушая ворчания Поппи Помфри себе вслед, Поттер выскользнула из больничного крыла и теперь в приподнятом настроении поднималась в совятню, наслаждаясь рождественской прохладой. Она хотела отправить письмо для миссис и мистера Уизли, чтобы поблагодарить за подарок, а заодно и поздравить самой с минувшим праздником.       Гарриет довольно быстро поднялась в совиную башню, со смехом отклонившись от пролетевшей мимо ночной птицы. Со всех сторон слышалось угуканье сов. Вглядываясь вдаль, профессор ЗОТИ видела их размытые силуэты, скрывающиеся за высокими заснеженными горами. Девушка чуть улыбнулась. Ей нравились горы. Бывало она приходила сюда, чтобы навестить Хедвиг и полюбоваться так завораживающим её видом.       Оказавшись внутри, Гарри Поттер сразу же узнала большую полярную сову. Хедвиг, завидев волшебницу, издала какой-то радостный звук и, вспорхнув, подлетела к ней.       – Привет, мой друг, – улыбнулась «Девочка-Которая-Выжила», ласково поглаживая белоснежные перья. – Окажешь мне услугу?       Сова ухнула, подставляя когтистую лапку. Гарри снова не сдержала усмешки и привязала письмо, отпуская птицу. Хедвиг взмахнула большими крыльями и вылетела в покрытое инеем окно.       Удовлетворившись сделанным, гриффиндорка вышла из совятни, оказавшись на открытой площаде башни, и резко притормозила. Она едва не столкнулась с поднимающимся в совятню Северусом Снейпом. Поттер замерла. Мужчина, заметив её, тоже остановился.       – Северус, – нервно поприветствовала его волшебница.       – Поттер, – сдержанно кивнул в ответ тот.       Установилось молчание. Лишь угукающие вокруг совы нарушали неловкую тишину. А Гарриет действительно чувствовала себя неловко, во все глаза таращась на Северуса. По этой же причине профессор ЗОТИ даже не стала сегодня спускаться на завтрак в Большой Зал, где традиционно занимала место рядом с профессором Зельеварения.       Он поцеловал её. Это воспоминание не покидало голову Гарри Поттер. Она могла даже использовать его для того, чтобы вызвать Патронус. Однако в то же время теперь Гарри не знала, как себя вести рядом с ним. Как реагировать на его поцелуй. Зная Снейпа, это могло означать всё что угодно.       – Вы так и будете молча стоять и таращиться на меня, Поттер?       Гриффиндорка покраснела, с долей раздражения поспешно отводя взгляд:       – Это очень неловко, знаете ли. Что ещё прикажете мне делать?       – Я мог бы снова Вас поцеловать, – просто повёл плечами Северус Снейп.       Глаза Поттер, поражённой такой небрежностью, удивлённо округлились и снова воззрились на него. Её зрачки расширились в каком-то испуге, когда декан Слизерина вдруг оказался совсем близко перед ней. В груди что-то ёкнуло. Он часто дышал то ли от холода, то ли от лицезрения её красивых аккуратных губ.       – Не возражаешь? – хрипло выдохнул Северус, слегка усмехнувшись.       Гарри рассеянно помотала головой, встречаясь с ним взглядом, и с судорожным вздохом положила тёплую ладонь на его щеку. Вздрогнув, мужчина моргнул, на секунду растерявшись. Несколько мгновений он вглядывался в её тёплые зелёные омуты и, чуть помедлив, притянул её за талию к себе, целуя.       Волшебница тихонько застонала ему в губы, прикрыв глаза. Его свободная рука запуталась в её волосах. Женские пальцы трепетно пробегались по шее зельевара, слегка поглаживая. Губы девушки двигались вместе с его. Поцелуй был медленным, но не ленивым. Мягким, с каким-то намерением.       – Северус… – часто дыша, тихо пробормотала Поттер.       Его дыхание обожгло щеку, когда Снейп оторварлся от её разгорячившихся губ и осторожно провёл длинными пальцами по её выбившейся прядке волос. Этот мягкий жест заставил его почувствовать себя почти нежным. Не то что бы профессор ЗОТИ возражала так или иначе.       Вдруг совсем рядом послышалось по-особенному громкое угуханье. Волшебники резко обернулись на шум. Сидя на каменных перилах, на них, в любопытстве склонив голову, смотрела своими огромными жёлтыми глазищами полярная сова.       – Хедвиг! – шикнула на своего фамильяра Гарри Поттер. – Кыш!       Она сурово нахмурила брови и громко хлопнула в ладоши. Хедвиг снова, но уже как-то обиженно угухнула, и, демонстративно расправив крылья, улетела прочь, скрываясь среди снегопада. Профессор Зельеварения едва сдержал внезапный смех.       – У тебя любопытная сова, Поттер, – ухмыляясь уголком губ, прокомментировал Северус.       – Есть немного, – криво улыбнувшись, согласилась Гарри.       Среди совиного угуханья вдруг послышалось звонкое карканье. Гарри задрала голову к небу, щурясь от светящего в глаза утреннего солнца. Декан Слизерина же стоял невозмутимо и лишь вытянул вперёд левую руку.        С высот башни к ним пикировал чёрный ворон и, облетев вокруг удивлённо заморгавшей гриффиндорки, преданно опустился на кисть мужчины, тут же встряхнув чёрными крыльями, избавляясь от снежных хлопьев. Хмыкнув, Снейп в какой-то привычке провёл пальцами по голове умиротворённой птицы. Ворон слегка повёл головой, склонив её на бок, и, как-то внимательно посмотрев на Поттер, каркнул.       – Он твой? – с весёлыми нотками спросила Гарри.       – Да, мой, – ответил профессор и с издёвкой добавил. – У тебя же есть сова. Почему у меня не может быть фамильяра?       – Ворон, Северус? – насмешливо посмотрела на него она. – Хотя, знаешь, чего-то в таком духе я и ожидала.       – Действительно? – поглаживая птицу, слегка приподнял бровь Северус Снейп.       – Определённо, – усмехнулась Гарриет. – Ну, возможно, летучая мышь.       Мужчина хмыкнул, никак не прокомментировав её последнее заявление. Впрочем, надо признать, оно его немного позабавило.       Гарри Поттер шагнула вперёд, неуверенно протянув руку к ворону, и вопросительно посмотрела на зельевара:       – А можно мне…? Ну…       Волшебница запнулась, неловко улыбаясь, однако Северус её прекрасно понял, чуть ухмыльнувшись.       – Ты можешь попробовать, – беспечно отозвался он.       Гарри улыбнулась шире, медленно поднося трясущуюся ладонь к крыльям его фамильяра. Ворон посмотрел на неё с любопытством и, кажется, даже немного прищурил свои чёрные глаза. Гриффиндорка не смогла сдержать добродушного смешка. Он так походил на своего хозяина.       – Но сразу предупреждаю, – заметив её развлечение, хладнокровно, словно на своём уроке, заговорил Снейп, – ворон кусается. Он не любит чужих.       Едва зельевар успел договорить последнее слово, как ворон с каким-то гудящим одобрительным звуком толкнулся чёрной головкой в ласковую ладонь девушки, лоснясь как домашний кот. На лице Поттер просто сияла улыбка. Она мягко поглаживала перья гордой птицы, с теплотой во взгляде поглядывая на него. Пожиратель Смерти поджал губы.       – Но ты ему, похоже, нравишься, – неохотно признал Северус Снейп.       Гарриет слегка засмеялась, поднимая на него светящиеся зелёные глаза. Северус почувствовал, что смягчился. От звука её смеха вдруг потеплело в желудке.

***

      Снег хрустел под ногами. Крючковатые, больше похожие на чьи-то костлявые руки, сухие ветви деревьев шумно раскачивались на ледяном кладбищенском ветру. Молодой человек остановился у свежей могилы из чёрного мрамора, отрешённо вглядываясь в надпись на надгробии.

«Люциус Абракас Малфой. 04.04. 1954 – 24.12.1996»

      Драко Малфой смотрел на золотистые буквы, ёжась от пронизываемого холода. Глаза покрасневшие, они блестели от непролитых слёз. Каждая ночь отзывалась для него кошмаром. Снова и снова он видел, как Авада Кедавра Беллатрисы Лестрейндж, предназначавшееся для него, Драко, убивает его отца.       Слизеринец судорожно сглотнул, вставший поперёк горла ком. С его стороны послышался всхлип. Губы задрожали. Что бы о них ни говорили, но Малфои всегда прежде всего думали об интересах своей семьи. Они могли быть далеко не самыми хорошими и порядочными людьми, однако они действительно любили друг друга. Люциус отрёкся от своего сына, когда тот заявил, что не желает следовать по его стопам, однако всё равно пожертвовал своей жизнью ради Драко. Этого-то Малфой младший до сих пор и не мог понять.       – Почему ты это сделал? – дрожащим голосом обратился к мёртвому отцу он.       Его бедная мать. Она, наверняка, убита горем. Единственный сын изгнан, находится на грани исключения из рода Малфоев. Муж мёртв, убит в ходе битвы её же собственной сестрой. Не говоря уже о том, что Нарцисса Малфой до сих пор была вынуждена принимать в своём поместье Тёмного Лорда и его Пожирателей Смерти. Женщина оказалась в собственном доме словно в ловушке.       – Я тоже часто задаю себе этот вопрос.       Драко вздрогнул, спешно обернувшись, и замер в ужасе, встретившись взглядом со змеиными красными глазами. Это был Лорд Волдеморт.       – Мой скользкий друг Люциус никогда не отличался храбростью, – с ледяной усмешкой говорил Он, неторопливо приближаясь к побелевшему от страха юноше. – Скорее уж наоборот. Он был довольно труслив. Так что, признаться, я был удивлён, когда узнал, что Люциус отдал за тебя жизнь. Это того стоило, Драко?       Тёмный Лорд нехорошо ухмыльнулся.       – Ты будешь послушным полезным мальчиком?       – Что Вам нужно? – хрипло спросил Драко Малфой, пятясь от него назад.       – Что мне нужно? – казалось, удивлился Тот-Кого-Нельзя-Называть, глядя на него с пугающей усмешкей. – Разве твоя тётя Белла не сказала, что именно я хочу от тебя?       Блондин нервно сглотнул. Ещё бы она ему не говорила. Убийство Альбуса Дамблдора – вот какое задание приготовил для него Тёмный Лорд в наказание за оплошность Люциуса. Да вот только делать этого Драко по-прежнему не хотел, но произнести свой отказ вслух он не решался. Он до смерти боялся стоящего перед ним волшебника и, казалось, напрочь утратил дар речи.       – Это очень невежливо, Драко, – словно прочитав его мысли, протянул Том Реддл. – Разве отец и мать не учили тебя этикету? Ты должен быть горд. К тебе явился сам Тёмный Лорд. Лично. Разве ты не хочешь послужить мне, Драко?       – А если я откажусь? – с вызовом посмотрел на него Малфой.       … И поспешно прикусил язык. Слизеринец и сам был в шоке от своей внезапной храбрости. А проще говоря, глупости. Злить Тёмного Лорда – всё равно что мылить для себя верёвку.       Губы злобного волшебника тронула леденящая душу улыбка, и Он, подавшись вперёд, с расстановкой произнёс:       – Тогда я убью тебя и твою мать.       Молодой человек почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он смотрел на Тёмного Лорда ошарашено, в непередаваемом ужасе.       – Сначала я примусь за твою красавицу-мать, – прошипел Волдеморт. – Мои верные слуги будут её пытать. Они сделают так, что она будет умолять о смерти. И я заставлю тебе смотреть, как она медленно и мучительно умирает… – с садистким удовольствием протянул Он. – А затем и ты отправишься следом за ней.       Драко совсем поплохело. Его лицо стало мёртвенно-бледным. В горле почувствовала тошнота. Он поспешил отвернуться, пытаясь справиться со своим страхом.       – Ты ведь хочешь жить, Драко? Ты же не хочешь лишиться своего последнего родителя? – жестоко насмехался Тот-Кого-Нельзя называть. – Ты согласен помочь мне?       Малфой снова нервно сглотнул, крепко зажмурившись. О, Мерлин, молодой слизеринец уже целый год бегал от своей судьбы. Он действительно не хотел становиться Пожирателем Смерти и служить, вероятно, до своей скоропостижной смерти Тёмному Лорду.       Но он не мог позволить своей матери умереть…