Призрачное счастье.

Гарри стоял у окна в Астрономической башне. Над головой — звёзды. Внизу — тихий, тёмный замок. Внутри — буря. Он чувствовал приближение ещё до того, как услышал шаги. Или подумал, что услышал — ведь Снейп больше не должен был издавать звуков. Но он был здесь. Всегда. — Ты избегаешь меня, — сказал Гарри, не оборачиваясь. — Я пытаюсь защитить нас обоих, — раздался низкий голос за спиной. — Возможно, слишком поздно. Гарри повернулся. Северус стоял в полумраке, с прямой спиной, как всегда, но в глазах… в глазах не было ни колкости, ни отчуждённости. Только усталость. И желание. — От чего ты защищаешься, Северус? От себя? От меня? — От надежды, Гарри. От глупой, жестокой надежды. Я умер. Это — не жизнь. Это… тень. — Тогда почему ты чувствуешь? Почему ты смотришь на меня так, будто хочешь сказать… Северус подошёл ближе. На расстояние дыхания. — Потому что я люблю тебя, — прошептал он. — Потому что я полюбил тебя слишком поздно, когда уже не мог ничего изменить. И каждую ночь, каждую чёртову ночь я думал только о том, как бы снова увидеть тебя. Услышать. Почувствовать. Пусть даже издалека. Пусть как призрак. Гарри молчал. Его сердце билось громко. Он смотрел в эти чёрные, трагичные глаза и чувствовал — как рушится что-то старое внутри. Одиночество, страх, сомнение. Он поднял руку — и коснулся щеки Северуса. Пальцы не прошли сквозь него. Кожа была тёплой. Живой. — Поздно — это когда не осталось ничего. А у нас есть всё. Даже если ты — полупризрак. Или наполовину чудо. Он усмехнулся сквозь дрожащую боль. — Я не обещаю, что сразу… Но я хочу узнать, что из этого может получиться. Хочу попробовать. Северус вздрогнул. Затем осторожно, будто боялся разрушить сон, наклонился — и их губы встретились. Поцелуй был неуверенным, но настоящим. Как первый шаг после долгой болезни. Как дыхание после падения.