Призрачное счастье.

Северус знал, что Гарри Поттер снова в Хогвартсе. Он появился внезапно, как и всегда: вихрь тёплого воздуха в коридоре, громкий смех, рука, небрежно придерживающая кипу книг. И снова — взрослый, но всё такой же невыносимо… живой. Северус увидел его впервые за долгое время, когда тот влетел в библиотеку, опоздав на свою первую практику. — Извините! Простите! — хлопая ресницами, Гарри торопливо пробормотал, чуть не уронив на пол манускрипт XVIII века. Мадам Пинс сжала губы в тонкую линию. Северус — материализовался у её плеча. — Поттер, — процедил он, как обычно, холодно, — возможно, вы и Герой, но Хогвартс не обязан страдать из-за вашей хронической неорганизованности. — Профессор Снейп! — Гарри на мгновение улыбнулся. — Рад вас видеть. Правда. Он сказал это искренне. И прошёл… почти сквозь него, как сквозь туман. Северус остался недвижим, как статуя. Его не поразило даже прикосновение — этого не было. Но Гарри посмотрел ему в глаза. Тепло. Без страха. Без сожаления. Без жалости. Это было… хуже жалости. С того дня он следил за Поттером чаще. Призрак, проклятый быть частью замка, знал каждый его шаг. Гарри работал допоздна, изучал зелья, помогал мадам Помфри, ел что попало и улыбался всем, кроме… него. Потом появился Огастус Бленк — молодой преподаватель магической этики, альфа-самоуверенность и шелковые волосы. Северус почувствовал, как внутри заскрежетало. Он не чувствовал злости — нет. Но каждый раз, когда Гарри смеялся над его шутками… у него хотелось выть. Он был мёртв. И Поттер это знал. Значит, ничего не будет. Никогда. Северус исчез на два дня. Даже портреты волновались. Почти никто не знал, где скрывается призрак. На третий день он появился в Большом зале, когда Гарри читал лекцию. И появился — у доски, резко, внезапно, так, что даже сам Поттер отшатнулся. — Тема раскрыта слабо, — хрипло бросил Снейп. — Попробуйте глубже копнуть, мистер Поттер. Или вы потеряли хватку с тех пор, как перестали быть Избранным? И всё же — в его голосе не было привычной насмешки. Лишь горечь. Гарри замолчал. Посмотрел ему в глаза. — Профессор… — начал он. — Если вы хотите поговорить — я всегда здесь. Это была первая трещина. Незаметная. Но она пошла.