Безумно даже для нас

      Быт Дома резко потек по другому руслу. Словно ветер подул наконец не с севера, а хотя бы с северо-востока. Улыбки стали другими – предвкушающими, горизонт планирования сузился до 31 августа, а все свободное время уделялось двум вещам – подготовке к свадьбе и разговорам о ней.       Диану назначали одной из подружек невесты. А еще попросили быть фотографом. И она благодушно вызвалась помочь в украшении всего, что только попадалось под руку. Чтобы окончательно не потерять подругу в таком бешеном ритме, ребята повсюду таскались за ней и внимали всему, что Диана рассказывала про свадебные традиции мутантов.       У Василисы время от времени болело лицо – так уставало постоянно улыбаться. Особенно тогда, как отец отпустил их с девочками в город под сопровождением мамы, чтобы они купили платья. Они объездили кучу магазинов не потому, что не могли найти подходящие – просто все не могли насладиться этим по-настоящему уникальным моментом. Лицо трескалось от улыбки, когда Маар ругался, потому что искусственные цветы, которыми им нужно было украсить лестницу, не сочетались между собой. Когда Ник галопом по Европам осваивал все азы профессиональной съемки, потому что очень хотел помочь Диане, и ребята смеялись с его одержимости довести каждый кадр их предпразничной суеты до идеала. Лицо просто не выдерживало, когда Захарра, вдруг жутко встревоженная тем, что плохо танцует, пыталась взять у Василисы экспресс-уроки всех видов танцев и слушать не хотела, что подруга мало что знала сама. Когда клокеры мотались по всему Дому, готовя комнаты для гостей, и постоянно стукались друг от друга лбами, как отвешивала всем подзатыльники бабушка за споры на пустом месте, ведь атмосфера должна быть радостной, как мама постоянно ходила под руку с Ириной, оттачивая все тонкости до идеала.       Только вот спала Василиса ужасно, откладывая за нехваткой времени всю гадость мыслей на ночь. Мысли о том, что эта свадьба – последнее радостное событие перед самой настоящей войной сменялись заевшей пластинкой маминых слов: «Ты не можешь разобраться, потому что все твои чувства задавило чувство вины. Скажи ему, и тогда в твоей голове появится, наконец, место для правильного решения».       Фэш все еще вел себя как шелковый. Всем помогал, таскался с ними же, но с Василисой один на один не говорил. Раз она увидела, как он, распаленный, толкнул Марка, который все время пребывал в сквернейшем настроении и так и норовился напороться на чей-нибудь кулак. Как он прикрикнул на Маришку, которая все время ошивалась неподалеку и лезла ему под руку. Но тут же он отходил в сторону, закрывал глаза и старался успокоиться. Из-за этого Василиса спала еще хуже.       И вот она стоит на улице, всего в нескольких метрах от высокой стремянки, представленной к боковой стене Дома, стоя на которой Фэш развешивал какие-то пахучие цветущие ветки. Ник и Маар были тут же, придерживая лестницу и подавая декор. Вот он слез, посмеялся с ребятами, и поменялся с Мааром. Василиса решительно подошла, зная, что сейчас, очевидно же, не лучшее время. Но свадьба уже завтра, и она скорее ушибется головой об стенку, чем проведет долгожданный праздник в таком состоянии.       – Привет. Помощь нужна?       – Да! – тут же отозвался Маар с верхушки стремянки. – Нужно тут какую-то лабуду вешать!       – Ты же только залез, – укоризненно кинул Ник.       – А? Я чудовищно устал!       – А мы чудовищно устали слушать твое нытье! – отозвался вдруг совсем рядом с Василисой Фэш.       – Что-что? Вы чудовища?       – Нет, помощь не нужна, – повернулся к ней Фэш.       – Мы не можем… отойти на пару минут?       Фэш глянул на Ника, который продолжил любезно обмениваться колкостями с Мааром, не забывая при этом слегла пошатывать ему стремянку.       – Что-то срочное? Страшно этих идиотов одних оставлять, убьются же.       – Да нет, на самом деле… да, срочное. Хотя нет, – вконец стушевалась Василиса, – забудь.       Она уже было ушла, но Фэш задержал ее, коснувшись плеча, и, кажется, пропустил мощный удар тока. Иначе почему она чувствовала, что сейчас на молекулы распадется?       Фэш отвел ее за угол Дома, идя чересчур близко. Василиса заметила, как полуулыбка без следа исчезла с его лица, уступая место какой-то глубокой печали, которую она еще никогда не видела, стоило им остановиться и посмотреть друг на друга. Будто все скопившееся за эти дни подавленные импульсивность и дерзость свернулись во что-то тягучее и тяжело осели на его лице. Сейчас Фэш словно повзрослел на пару лет: так вдумчиво смотрел куда-то внутрь Василисы. Эти взгляды когда-нибудь доведут до психушки.       – Ну, так, что же ты хотела?       Она тянула слишком долго, вдруг вспоминая те моменты, когда они могли бесконечно молчать друг с другом, подбирая слова. Фэш, кажется, все еще жил теми днями и терпеливо ждал. Лучше бы он сейчас кинул «Огнева, меня еще никто не заставлял так ждать! Я хочу уйти» и ушел, думала она. Лучше бы он всегда был только тем Фэшем, что вызывал в ней злость и обиду, и забрал все хорошее. И свою волшебную прилежность в первую очередь.       Но неожиданно Драгоций заговорил первым. Тихо, с расстановкой, глядя куда-то в небо. И Василиса, наконец, поняла, чем вызвана эта тоска в глазах:       – Знаешь, я абсолютно не уверен в себе. Иногда думается, что я вообще самый неуверенный человек на свете. А еще я патологически боюсь любых ссор и конфликтов. И начинаю их сам, чтобы никто не успел меня обидеть первым. Часто какие-то сумасшедшие эмоции просто переполняют голову, и я вообще перестаю соображать по-человечески. А потом я просто сжираю себя от чувства вины: за каждое грубое слово, которых во мне почему-то полно, за каждую мерзость, причиненную другим. Я стараюсь обелить себя тем, что мир жесток, мир ломал меня, пока я рос в Змиулане, но от этих отговорок становится тошно. И это все копится во мне, ломает по новой, накатывается, как снежный ком. И я продолжаю говорить и делать все более злые вещи, закапываюсь глубже, ведь вынырнуть становится невозможно. И от осознания того, что ад устраивает мне не мир, а я сам, конечно, лучше не становится.       Носящиеся вокруг клокеры, гул разговоров со всех сторон, пробегающие неподалеку знакомые лица и яркий свет солнца в зените вдруг стали плоскими, а потом и вовсе схлопнулись. Шумный и пестрый мир вокруг исчез. Осталась лишь пустота, наполненная исповедью человека напротив нее.       «Ты же сама просила». Ты же сама рассказала ему, так жаждущему всегда узнать ее тайны, все свои секреты. Ты же сама так хотела понять, что не так с ним, с этим Фэшем Драгоцием.       Это больше, чем «я люблю тебя». Все это – настолько огромное, что не помещалось в Василису, и саднило легкие, кружило голову и давило на сердце. Она смотрела в эти блестящие голубые глаза и видела свои. Она прокручивала в голове слова, и все они пересекались с ее собственными тараканами и демонами, объединялись, и пожирали изнутри.       – Зачем ты это говоришь?       – Чтобы ты обладала полной информацией. Хотя, кажется, ты и без этого приняла окончательное решение.       – Прости меня, – прошептала она, не в силах отвести взгляд от глаз, которые выражали одновременно все и ничего. – Я никогда не хотела обидеть тебя.       И вот заветная галочка перед последним пунктом плана мамы наконец-то поставлена. И вдруг Василиса поняла, что чувство вины не уйдет. Мама ошиблась. Оно умножится в сотни раз и задушит ее. И Василиса никогда не сможет принять правильное решение, потому что все пошло неправильно с самого начала.       – И ты меня прости.       Вот, Василиса Огнева. Вот все, что ты так хотела. Лежит перед тобой, валяется, тянется к тебе, а ты стоишь истуканом, и больше не знаешь, что с этим делать. Где-то на подкорке пронеслись слова, сказанные на днях Захаррой уставшим таскать стулья из кладовых Василисе и Фэшу: «Вы же пережили пытки Астрагора. А это что, не переживете?»       Лучше бы Василиса ушиблась головой о стену.       

***

             На следующий день ее разбудил Захарра, видимо, сошедшая с ума:       – Ошалеть можно, Василиса Огнева, – кричала подруга, – у тебя совесть есть? Ты время вообще видела?       – Захарра, сейчас 8 утра.       – Ага, значит, видела! И лежишь! Вставай, бессовестная! Мы из-за тебя ни черта не успеем!       Захарра, этот бешеный ураган, стянула с Василисы одеяло и буквально вытолкнула ее из кровати сразу в душ, совершенно игнорируя тот факт, что до церемонии еще пять часов.       Василиса даже возмущенный зевок вставить не успела. Вот они уже сидели с мокрыми головами внизу, Захарра запихивала в подругу и в себя еду и кофе, все приговаривая, что совсем скоро клокеры уберут столы.       – Клокеры уберут столы через два часа! – Василиса отчаянно сканировала глазами часы, будто они реально отмотали бы время назад. – Захарра, ты что ли замуж выходишь? Нервная такая.       – Закрой рот и ешь давай.       Василиса все же не пыталась есть с закрытым ртом и окончательно сдалась, признавая абсолютную доминацию Захарры. С лестницы, хохоча и одновременно ругаясь, спускалась прекрасная, волшебная, просто умопомрачительная Ирина в сверкающем белом платье. Мама, бабушка, Диана и еще какие-то незнакомые женщины, видимо, приехавшие с утра, в небесно голубых платьях подружек невесты придерживали подол свадебного платья и все подгоняли Ирину.       Девочки трижды проскандировали «поздравляем», женщины заулюлюкали и засмеялись, продолжая торопиться к выходу.       – Диана! – окликнул подругу Захарра и изобразила что-то вроде восхищенного обморока.       – Диана, ты красотка! – вторила Василиса.       – А я? – одновременно отозвались мама и бабушка.       – А вы как из сказки!       Вся компания невероятно красивых женщин рассмеялась и наконец вышла из Дома к машине, чтобы отправиться к ЗАГСу, где их уже ждут жених, шафер и друзья жениха. Всем остальным, по мутантским обычаям, строго запрещалось присутствовать на церемонии, и бабушка, которая так мечтала отдать «этого оболтуса в хорошие руки», первая рвалась в подружки невесты только ради этого зрелища.       – Ну, какое же платье мы ей подобрали…       – Это, вообще-то, я на нем настояла! – отозвалась на ее вздохи Захарра.       Образ Диане как подруге невесты выбирали дольше всех. Остановились (Захарра остановилась) на коротком атласном платье с широкими лоснящимися рукавам. Платье и жемчужные украшения идеально смотрелись на стройной розовощекой Диане, и Василиса в которых раз жутко позавидовала Нику.       На свадьбе мутантов, если она отмечается летом, у всех гостей обязательно должны быть цветы – узором на костюме, в лацканах, где угодно. Вообще, Василиса успела заметить, мутанты жутко помешаны на цветах и без этого. «Раскрывающийся бутон это как мутант, развивающий в себе способности» – объясняла Диана. Бутоны на свадьбе символизировали цветение новой жизни, и чем больше цветов вокруг, тем более счастливы будут молодожены и их гости. Захарра восприняла эту примету слишком буквально.       Потому что после многочасовых попыток красиво накраситься, подобрать украшения и уложить волосы, девочки собирали цветы, чтобы вплести Захарре в кудри. Василиса выбрала более скромный вариант – они довольно быстро вплели несколько бутонов полевых цветов ей в сережки и несколько колечек на руках. С захаррьиными волосами, несложно догадаться, они возились вечно, и чуть не плакали, когда она, встав перед зеркалом, заявила, что василисины труды ей не по нраву. А это была даже не ее свадьба.       Гостям категорически запрещалось носить все цвета, которые выбрали для себя невеста, ее подружки, жених и его компания – чтобы не перетягивать счастье. Поэтому девочки остановились на изумрудных нарядах – Захарра стояла в легком открытом атласном платье, на ее белоснежные тонкие плечи спадали кудри, увитые самыми разными цветами, а сама Захарра, хоть и хныча, не могла скрыть удовлетворение, глядя в зеркало. Василиса стояла тут же, поправляя свое платье – короткое, но с длинной темно-зеленой прозрачной тканью по верху, разглаживая прямые раз в год и чудовищными усилиями волосы. Выглядели они как лесная нифма и русалка из сказок.       Всего через две минуты они должны стоять внизу у ворот вместе с другими гостями, готовые из корзинок осыпать молодоженов лепестками белых роз. Они практически уже телепортировались из комнаты, как Василиса, неожиданно для себя, остановилась, игнорируя возмущение и ужас Захарры, и полезла в ящик стола. Нащупывая бархатную коробочку, Василиса истратила все время на раздумья, поэтому спешно натянула на палец подарок отца.       Она, нервничая то ли от своего решения, то ли от взвинченного и причитающего в толпе Ника, протягивающего им их корзинку, топталась на месте и даже не успела разглядеть гостей. Ворота открылись, и из машины выбрался машущий гостям Миракл – настолько гордый в этом сверкающе черном костюме и с уложенной прической, что Василиса, пока гости хором улюлюкали, не смогла сдержать смеха. Он буквально вынес из машины невесту, которая пыталась распутаться в фате и складках платья, и все завизжали в несколько раз громче.       Василиса с Ником и Захаррой еле протиснулись поближе, чтобы кинуть от себя хоть немного лепесточков, и уловили смеющихся молодоженов, уже полностью усыпанных лепестками, хотя только начали свой путь; смущенных Диану и Лиссу, следующих чуть позади; толпу громких мужчин – друзей жениха, как на подбор, в таких же черных костюмах; и веселого отца Ника, который, к искреннему шоку Василисы, тоже был среди друзей жениха! В общем, зрелище было яркое, цветочное и самое счастливое. Но Василиса практически не сводила взгляда с шафера – своего отца, который время от времени как будто ревниво хватал Миракла за плечи.       Толпа людей подтолкнула ребят вперед – в путь к импровизированному лесному алтарю. Гости должны были прийти первее жениха и невесты. Все пошли бодро, спотыкаясь об тех, кому кровь из носу нужно было поздравить молодоженов прямо сейчас. Василиса заметила, как отгонял всех гостей отец, и тут же напоролась взглядом на Фэша, который пытался пройти самым первым.       Маар был рядом с ним же, махнул ребятам. Ник и Захарра, цепляя друг друга и Василису, пытались поспеть за друзьями, но толпа, совсем уж перевозбужденная, все разделяла и разделяла их, чему, конечно, нельзя было не порадоваться. Василиса мимоходом разглядывала гостей, каждый раз находя все новые и новые лица. И чуть не упустила момент, когда они совсем подошли к границе леса.       Друзья, пройдя вперед, все же заметили отсутствие молчаливой Василисы. Они, не сговариваясь, вернулись и, синхронно подхватив подругу под руки, повели вглубь леса:       – Ну, смотри, этих стремных охранников нет, – успокаивал ее Ник, – есть только красивые мы. И с нами не страшно.       – Ой, и что ты можешь сделать? – фыркала Захарра. – Провалиться сквозь Василису?       – А ты? Засыпать ее своими цветочками, а потом полить их?       Василиса смеялась вместе с друзьями, наконец разглядывая темно-синий костюм Ника с пышным цветком на лацкане. И за весь день ей действительно больше не стало страшно. Даже когда они зашли так далеко в лес, что дорога обратно после обручения уже казалась невозможной.       Рассадка гостей превратилась в легкую пытку. Ник быстро исчез во всем этом бедламе, а Захарра отказалась даже от попытки его найти. Отвоевав место поближе к алтарю, девочки заняли место с краю, наконец, оглядывая пространство.       Они вышли на совсем небольшую опушку леса, скрывавшую широкими кронами высоких деревьев гостей от палящего солнца. Тонкие белые стулья, которые Василиса помогала таскать из подвала, расставлены в два длинных ряда. Пространство между ними тоже было усыпано лепестками роз, скорее всего, не намерено. А тот самый импровизированный алтарь был ничем иным как кронами двух маленьких деревцев, переплетавшихся между собой и образуя небольшую арку. Деревья к тому же пышно цвели крошечными лиловыми лепестками, и девочки так засмотрелись на это чудо природы, что забыли изумиться стоящему под ними прадеду Василисы!       Из разговоров соседей по ряду, они узнали, что бракосочетание должен проводить самый старый из знакомых мутантов. Что ж, для самого старого прадед в широком темно-фиолетовом костюме с такой же шляпой выглядел чересчур забавно. Балаган потихоньку утихал, гости расселись и уже перешептывались в ожидании жениха и невесты. Девочки наконец-то выцепили Ника, уже схватившего у кого-то фотоаппарат, и как раз вовремя: по узкой дорожке наконец прошли друзья жениха, громко присвистывая, за ними вышли подружки невесты. Шафер и главная подружка вышли к алтарю, и у Василисы нещадно защемило сердце от такой картины.       Мама в длинном светло-голубом платье и собранный отец буквально в паре метров друг от друга словно вышли из сна мечтательной Василисы, из той вселенной, где они были вместе. Они, она заметила точно, переглядывались и улыбались друг другу так легко и беззаботно…       – В таком случае шаферу и подружке надо спать? Или уже хватило?       Какие-то мужчины сзади рассмеялись. Василиса, багровея, обернулась:       – Ага, и их дочь сидит прямо перед вами.       – Так что держите языки за зубами, уважаемые. А то отрежем, – поддержала ее Захарра и так грозно зыркнула на шутника, что тот мгновенно растерял запас острословия.       – Идиоты, – буркнула подруга.       Ответ Василисы потонул в шуме толпы. Виновником оваций стал, конечно, Миракл, шедший меж рядов и раздававший всем «пять», как певец на своем концерте. У алтаря он дал «пять» и отцу, и Родиону Хардиусу, только мама шикнула, пытаясь поставить нерадивого жениха на положенное место. Своей гипервеселостью Миракл пытался прикрыть бешенное волнение. Василиса уловила, как отец легонько тронул друга за локоть, на что тот ответил лишь смешком.       Выходящая за рамки представлений веселость и шум утихли. Ирина, скрывшая лицо за длинной фатой, наконец, появилась. Она даже не шла – она плыла по белым, как ее платье, лепесткам, сжимая в хрупких руках пышный букет. Ведущего ее под руку собранного Диего непременно можно было принять за ее отца – такой сказочной и утонченной была невеста. В этом дне действительно все было сказочно. Гости пытались обернуться и получше рассмотреть жемчужину торжества, и тут Василиса снова увидела Фэша. Он сидел на том же ряду с другой стороны, и дорожка вдруг показалась ей слишком узкой, стоило ему поймать ее взгляд. Он сам выглядел сегодня, как жених. Причесанный, наконец, в таком же, как у Ника, темно-синем костюме, из-за чего его голубые глаза казались еще ярче. Василиса понадеялась, что Фэш испытал подобные чувства и по отношению к ней, иначе зачем она в такой важный момент отвлекалась? Василиса уже совсем разнервничалась, когда пыталась сосредоточиться на Миракле. Глаза его все-таки слезились, пока прадед, распинаясь, произносил знакомую ей из фильмов речь.       Захарра тоже заметила это, фыркнув: «чересчур сладко». Но Василиса была тронута до глубины души подобной нежностью. И родители с ней согласились бы: мама тоже пыталась не плакать, отец старательно отводил взгляд от друга. Вот Миракл откидывает фату Ирины. Вот Ирина произносит клятву: короткую, но емкую, ровным голосом обещая «пройти рука об руку все невзгоды судьбы». Вот Миракл, запинаясь, при куче людей признается ей в любви, следуя всем советам Василисы. Диана, чуть дрожа, выносит кольца. Ник бесшумно бегает рядом с фотоаппаратом. Мама с отцом отходят чуть подальше, и прадед объявляет: «Можете поцеловать невесту».       Гости в унисон скандируют «сладко»! Василиса со своим машинальным «горько» быстро одернута Захаррой: «какое горько?». Непривычная мутантская традиция резала слух, но гораздо больше подходило под ситуацию.       После долгого поцелуя уже никто не мог сдерживать накопившееся поздравления. Самостоятельные гости отодвигали свои стулья в стороны деревьев, словно выстраивая забор от остального леса. Щелком пальцев мама заставила оставшиеся стулья исчезнуть и переместила сюда круглые фуршетные столы с бокалами шампанского, закусками и, конечно же, цветами.       Ребята еле повытаскивали друг друга из толпы: они только успели поделиться впечатлениями, как Диану снова утащили – к жениху и невесте, с которыми, как оказалось, она должна стоять рядом, пока те принимали поздравления. Дело было небыстрое и даже скучное, и она потащила с собой и Ника, спешно передавшего фотоаппарат в руки Маару. Маар тоже посчитал дело скучным, поэтому не собирался отпускать девочек. Фэш на их короткой встрече так и не появился, поэтому…       – Не смей, – схватила ее за локоть Захарра, угадывая замысел подруги.       – Какая песня романтичная играет…       Василиса ловко выскользнула из хватки растерявшейся Захарры, которая пыталась расслышать музыку в гуле голосов. Никакой музыки и не было. Василиса, хитро улыбаясь, медленно отошла в сторону, наблюдая за парочкой со стороны. Маар отвлекся от камеры, убедился, что они с Захаррой одни, и что-то торопливо зашептал ей на ухо. Судя по смущенному виду, зашептал что-то приятное.       – Николь! – ухватила Василиса мимо проходящую сестру. – Можешь, пожалуйста, их сфотографировать?       Николь юрко и с хитрой улыбкой щелкнула слишком увлеченную друг другом парочку. Сестра как раз ухватила момент, когда Маар улыбался, глядя прямо на Захарру.       – У вас один цвет на троих? – спросила Николь, разглядывая темно-зеленые наряды ребят. – Кстати, красивое платье!       – И у тебя! – Николь в воздушном платье нежно розового оттенка не хватало только короны, чтобы не отличаться от принцессы. В прочем, цветка за ухом было достаточно. – Как тебе церемония?       – Прекрасно! А…       – Николь!!!       – Ты извини, – тут же виновато улыбнулась ей Николь, будто не догадываясь, зачем ее зовет Дейла, – попозже обязательно поболтаем!       Николь уже не увидела, как помрачнело лицо Василисы. Хотя, почему она думала, что сегодня все между всеми станет идеально? Осталось только с Марком поссориться и нос к носу столкнуться с Фэшем. На счастье, она увидела своего прадеда: он расположился на одном из сдвинутых стульев и вел явно увлеченную беседу с кем-то. Убедившись, что этот «кто-то» не Фэш Драгоций, Василиса смело подошла ближе, надеясь поболтать хоть с кем-то.       – О, правнучка! – тут же заметил прадед, не переставая с чего-то смеяться. – Поди поближе, хочу тебя познакомить с самым завидным другом жениха!       – Да бросьте, Родион! – услышала Василиса незнакомый низкий голос да так и оторопела, наконец увидев его обладателя. Рядом с дедушкой сидел молодой мужчина азиатской внешности, который тут же поднялся, слегка поклонившись Василисе. Он был высоким, поджарым, идеально сложенным: темный костюм красиво подчеркивал широкие плечи и узкие бедра. Василиса, как зачарованная, оглядывала ровную линию густых иссиня-черных волос, аккуратно уложенных на бок, прямой тонкий нос, пухлые губы и нетипично большие для азиата темные, глубокие глаза…       – Я же сказал – самый завидный, – вывел ее из транса веселый голос прадеда.       Легкая усмешка мелькнула на губах мужчины. Она, наконец, заметила давно протянутую руку и робко протянула свою:       – Василиса.       – Джиу. Приятно познакомиться.       Он мягко обхватил длинными пальцами ее ладонь, слегка сжимая в рукопожатии. Джиу не придерживался этой гадкой традиции целовать женщине руку при знакомстве, которую Василиса ненавидела, хотя сейчас была совсем не против…       – И мне.       – Пообщайся с Джиу побольше, он редкий гость в наших краях, – сказал дедушка, все еще посмеиваясь василисиной реакции.       – Не слушайте прадеда, я уже давно живу в России. Правда, в сегодняшней компании оказался впервые.       – Джиу у нас давно освоился в мире обычных людей, – ответил прадед, – он строит им дома!       – Архитектор, – улыбнулся Джиу.       «Он еще и умный…».       – Да! Архикектор!       – А как вы познакомились с Мираклом? Вы выглядите гораздо моложе него.       Джиу и прадед рассмеялись ее честности. Но так действительно и оказалось – ему едва исполнилось тридцать, а с Мираклом Джиу познакомился еще подростком, на Шри-Ланке. Он упорно не желал сообщать ни свое место рождения – хотя даже намека на акцент Василиса в его словах не слышала, ни способность, и излишняя загадочность в людях, так обычно бесившая ее, в этот раз только подогревала интерес.       – Расскажите о себе, Василиса, – перебил рассказ о себе Джиу. – Что ж мы все обо мне да обо мне.       Из смущенной Василисы легко вытянули и ее флер, и путешествие в прошлое, и даже разряд по гимнастике. Джиу, казалось, искренне интересовался ее историей, а Василиса убеждала себя, что разница в пятнадцать лет – это не так уж и много…       – Ах, вот он где, старый проказник! Иди сюда, чмокну в щечку!       – Какой красавец!       В их уютный очаровательный мирок бесцеремонно ворвался пожилой мужчина в таком же фиолетовом как у деда костюме. Они действительно расцеловались с Родионом Хардиусом.       – Молодежь, знакомьтесь, это Дмитрий, – дедушка обнял мужчину за плечи, вдвоем они как сошли со смешной картинки в интернете, – мой закадычный друг.       – Всего-то, Родя? Лучший друг!       – Не ворчи, ворчун.       Дмитрий оказался любвеобильным не только с закадачным-лучшим другом: он, игнорируя протянутые для рукопожатия руки, расцеловал в щеки сначала обалдевшую Василису, потом уже готового к участи Джиу. Она заметила мелькающую рядом Николь с фотоаппаратом, по веселому лицу которой все еще ошалевшая Василиса с ужасом догадалась о характере получившихся снимков.       – О, еще правнучка! Ну-ка, родная, щелкни.       Родион с Дмитрием устроили настоящую фотоссесию. Сначала она стояли вдвоем во всевозможных позах, потом окружили улыбающегося Джиу, потом затянули в кадр и Василису, врезавшуюся сначала в Дмитрия, потом в Джиу. Наверняка на фотографиях у нее точно получилось туповатое выражение лица.       Рядом с Николь возникла Дейла. Василиса точно заметила, что они глянули сначала на молодого незнакоого мужчину, потом резво о чем-то зашептались. Прадед отобрал фотоаппарат у Николь, вручил его Джиу, прося сделать им «самую лучшую семейную фотографию с внучками». Дейла, как назло, оказалась прямо рядом с Василисой, но все равно старалась улыбнуться на камеру как можно шире. Прадед представлял мужчинам еще двоих внучек, к большой компании потянулись и другие гости. К ним подходило все больше и больше людей, но Василиса перестала запоминать чужие имена, все пытаясь узнать у прадеда, какой же способностью обладает этот Джиу. Он сам, видимо, почувствовав себя лишним, ускользнул обратно к жениху и невесте. Василиса его понимала прекрасно – от пестроты костюмов и благоухания цветов на каждом лацкане становилось нехорошо.       Она тоже незаметно улизнула, обещая себе, что выцепит прадеда, когда тот окажется посвободнее. Но судя по всему, Родион Хардиус был чуть ли не популярнее молодоженов: компания вокруг него собралась побольше, чем желавших поздравить виновников торжества. В какой-то момент Василиса поверила, что ее околдовали: никогда она не испытывала такого неподдельного восхищения от мужчины азиатской внешности. Но Джиу уже затерялся среди других гостей, а Василиса все еще плавала в легком флере…       – Бу! – подскочила к ней со спины Захарра. – Ты что, не испугалась? – тут же расстроилась она.       – Захарра… меня околдовали.       – Вечно ты во что-нибудь вляпаешься, мы всего с час не виделись!       – А где парня потеряла? – улыбнулась Василиса.       – Какого… – Василиса получила по лбу, – ты реально под чем-то.       – Сколько комплиментов получила?       Захарра продолжала хлопать подругу по лбу и как партизан ничего не сообщала о словах Маара. Василиса решила и не давить, уже слушая про какую-то смешную тетеньку с тремя бокалами шампанского в руках, которая пела песни. Тут в поле зрения вдруг возник Ляхтич – хмурый, растрепанный, и уверенно направляющийся прямо к ним.       – Драгоций, выглядишь как цирковой клоун для детишек, – фыркнул он, оглядывая прическу Захарры. Был он насколько в скверном настроении, что Захарра и ничего ответить не успела. – А тебе, Огнева, идут прямые волосы. Так ты меньше похожа на пугало, – и он так сильно дернул ее за локон, что в глазах заплясали звездочки.       – Ляхтич, – прошипела Василиса, снова становясь ровно. – Трусы подтяни. А то все твои комплексы видно.       – О-о-о-па-а-а, – протянула Захарра, хлопая в ладоши, – кажется, нашего задиру перезадирили…       – Ты… – тут прошипел Марк, то бледнея, то багровея, но его быстро заткнул еще один неожиданный собеседник, чье присутствие сейчас было как раз кстати.       – Ляхтич, – ровным голосом протянул Фэш, раздвигая девочек в разные стороны, и сам становясь максимально удобно под потенциальный удар закипающего Марка. – Слушай сюда. Если ты хоть еще раз попытаешься устроить здесь скандал, то вспомни, что у меня есть ключи от камер в тюрьмах. И я имею полное право пользоваться ими, как захочу. А сейчас я очень хочу.       – Ты даже на празднике дружков Огнева у него на побегушках? – вдруг рассмеялся Марк. – А я-то думал, что ты важная шишка, а не тупая шестерка.       – Посмотри вокруг. Видишь незнакомых людей? Как думаешь, если все-таки умеешь, кто это? Даю подсказку – наши партнеры и союзники. И либо ты фильтруешь базар и не позоришься, либо ищешь нам новых.       Марк молчал, разглядывая лицо Фэша. У них обоих ходили жевалки. Василиса переглядывалась с Захаррой, готовясь в любой момент сорваться за помощью. Марк с кривой улыбкой отступил назад. Наигранно поклонился девочкам:       – Приятного вечера, дамы, – и ушел, сильно толкнув плечом Фэша.       Фэш же был в шаге от познания Нирваны. Он глубоко вздохнул, прикрывая глаза, но раздражение никуда не исчезало:       – Гоните его в шею. У Ляхтича с самого утра рот не закрывается, вот только сейчас отгонял его от Маара. У меня уже руки чешутся, клянусь, еще слово, и я за себя не отвечаю.       – Драки на свадьбах это нормально, – похлопала по плечу Захарра взвинченного брата. – Расслабься, дружище, он так бесится, потому что его любимых папашу и Мортинову выпроводили с этого праздника жизни. Жаль, его не захватили. Могли бы оставить где-нибудь по дороге.       Василиса снова огляделась. Среди радостных гостей она действительно не заметила ни одной кислой мины. Вот уж точно: праздник жизни…       – Ладно, черт с ним. Вы отлично выглядите, – улыбнулся Фэш, глядя только на сестру. И слава богу.       – Не подлизывайся, – фыркнула она. – Василиса не купится. Слышал бы ты, что она тут выдала.       – Давай отойдем на минутку.       Видимо, Фэш редко предлагал «отойти на минутку» и дело было срочное. Но ребятам и шага не дал ступить спешивший Константин Лазарев:       – Вот вы где! – крикнул он. – Я везде вас ищу.       – Отлично выглядите, – улыбнулась Захарра.       – Ой, спасибо, – он поправил костюм, – старый нарядик. Если честно, еле влез, – он посмеялся вместе с ребятами, но тут же снова стал серьезным. – Вы единственные ученики, которые еще не поздравили молодых! Нам всем раздаст люлей мама Василисы за нарушение таймингов. Быстро пошли!       Ребята по цепочке последовали за Лазаревым. Он не соврал – шумная компания из друзей жениха и подружек невесты только их и ждали. Диана, завидев друзей, облегченно выдохнула.       – Поздравляем!       Девочки по очереди обнимались с Мираклом и Ириной и здоровались с остальными. Фэш быстро спрятал раздражение за учтивыми улыбками. Он даже не жал руки незнакомым Василисе женщинам и Джиу, а прямо обнимался с ними. Он так же легко поздоровался с Диего и с Лиссой, будто всем был не учеником, а старым приятелем.       – Поздравлять или сочувствовать? – улыбнулась Василиса рассмеявшейся Ирине и весело глянула на подошедшего Миракла. – А тебя точно поздравляю!       – Ай, шутница, ай, шутница, – обнимал он ученицу, намеренно спутывая той волосы. – Кстати, познакомьтесь, очаровательные Кристина и Виктория, – представил он Захарре и Василисе похожих друг на друга светловолосых женщин, – а этот молодой человек у нас ино-стра-нец, Джиу…       – С Василисой уже знакомы, – кивнул он, и пожал руку Захарре, слегка той поклонившись.       Захарра, по началу с большим подозрением оглядывающая каждое незнакомое лицо, быстро оттаяла, не скрываясь глазея на нового знакомого. Кристина и Виктория одинаково хитро улыбнулись, точно сестры, и Василиса поспешила ткнуть Захарру в бок.       – Смотри, как девчата заулыбались, – посмеялся Диего в своей обычной прямолинейной манере. Захарра зарделась, Василиса, пытаясь спрятать глаза, уставилась на Диану – еле сдерживающую смех.       – Дорогой Джиу, – вдруг сказал отец, – хватит смущать гостей. – Джиу лишь очаровательно улыбался.       – Ирина, – Фэш в череде своих долгих приветствий наконец добрался до невесты, – вы выглядите сегодня даже прекраснее, чем обычно. Не думал, что такое возможно.       Ирина аккуратно шлепнула того по губам, как мама неугомонно ребенка, но и его крепко обняла.       – Фэш, конкурентов не потерплю, – шутливо хлопнул его по плечу Миракл.       – А сердце нашего очаровательного юноши уже занято, – все-таки отвлеклась от бокала в руке бабушка. Тут у Василисы сердце укатилось далеко-далеко за пределы опушки…       – Да? И кто же эта прекрасная леди? – спрашивали на перебой не знавшие так хорошо учеников Дома взрослые.       – Вы собираетесь в медовый месяц? – громко спросила Василиса прежде, чем проглотивший язык Фэш вдруг решил ответить. – Или хотя бы в медовую недельку?       Красноречивый выпад Василисы остался не замеченным, темы разговора скакали, как попало:       – В медовую недельку точно собираемся, – улыбнулась Ирина. Диана снова выдохнула.       – Твой папка отпускает нас в Париж, – еще шире улыбнулся Миракл, приобнимая закатывающего глаза отца за плечи.       – Ого, Ирина! – наконец подал голос скромный Джиу. – Это замечательно! Вы больше не боитесь самолетов?       – Бр-р, Джиу, ты слишком хорошего обо мне мнения, – передернула плечами Ирина. – Лисса согласилась нас перенести…       Разговор быстро утек совсем в другую сторону, и Захарра потянула подругу из круга. Чем хороши были такие большие компании – откуда всегда можно было улизнуть, не объясняясь. Диана кинула друзьям вопрошающий взгляд, Захарра упрямо замотала головой и потащила спасенную Василису куда-то в сторону.       – Это он тебя… околдовал? – выдохнула Захарра.       – Похоже на то… – пролепетела Василиса, слыша шаги за спиной.       – Красавчик такой! Вылитый восточный Аполлон…       – И молодой.       – Скулы такие, – вздыхала Захарра, – что порезаться можно…       – А глаза какие…       – Ага, явно обладают какой-нибудь чарующей способностью, – буркнул стоящий сзади Фэш, видимо, купившийся на их игру, и снова задергал Захарру за рукав, потягивая за собой. Хотя, едва ли это можно было назвать игрой…       – Завидуй молча. Это называется ха-ри-зма. Пополняй свой словарный запас. И не дергай платье! Чего хмурый такой? С тетками мало обнимался?       Василиса не хотела наблюдать за шептавшемся Фэшем и попыталась найти бесследно пропавших в смехе и звоне бокалов Ника и Маара, но все попытки оказались тщетны. Ровно до того момента, пока вдруг затихшие гости не расступились. И заиграла легкая, печальная мелодия – не понятно откуда, и ото всюду одновременно, словно обволакивая слушателей мягкими нотами.       Миракл вывел Ирину в самый центр импровизированного круга – и смело сделал первый шаг, ведя танец. Ирина двигалась так же спокойно и утонченно как выглядела, а Миракл, не смотря на легкие ошибки, держался строго, но улыбка так и лезла на лицо каждый раз, когда он поднимал невесту в воздух. Какие-то взрослые гости рядом, не сдерживаясь, плакали. Василиса не могла их осудить – она бы и сама прослезилась от неподдельной красоты момента, если бы так не сосредоточилась на правильной последовательности движений, которым она и обучала молодоженов. Но вот уже вся хрупкость ощущений развалилась от быстрых движений отца с Нерейвой под руку, закружившихся в обычном вальсе рядом. Нерейва щипала сына за уши всякий раз, когда тот наступал ей на ногу – а наступал он часто. Другие гости быстро разбивались на пары и выходили в круг, пока Василиса размышляла, куда бы ей смыться. Она наткнулась на Маришку – невероятно красивую и праздничную, кстати, тоже с цветами в волосах – и по направленности ее взгляда быстро поняла, где Фэш. Чем закончилась эта история, она знать не желала, но ее под руку подхватил в целом не плохой партнер для танца – прадед!       Тут она и увидела и Ника с Дианой, и, на счастье, Захарру с Мааром, на которых кидала хитрые взгляды, чуть ли не теряющую сознание от удовольствия Дейлу с все еще хмурым Марком, Диего с Николь, даже Джиу с мамой…       Стоило музыке затихнуть, прадед улизнул к своему ненаглядному Дмитрию, активно жестикулирующему ближе к «выходу». Будь страна посвободнее, они бы и танцевали вместе. Василиса, улыбаясь торопливости стариков, последовала за хлынувшей обратно в сторону Дома толпой. Ее тут же подхватила Диана, рядом с ней Ник пытался выловить остальных, пока не унесло толпой.       – Все так спешат, – улыбнулась Василиса запыхавшимся друзьям, – еще не знают, что места закреплены.       Диана, которая как раз и занималась рассадкой в предстоящем праздничном обеде, хитро улыбнулась. Ник с горем пополам выхватил Захарру с Мааром, которые, похоже, намеренно от него бегали:       – Эй, а где Драгоций? – спросил он, раздавая подзатыльники на ходу.       – А он с какой-то молоденькой блондинкой, с подружкой невесты, – хихикнул Маар.       – Да ну? С Викторией? – опешила Диана.       Василиса моментально выпала из разговора, пытаясь на ходу поправить цветы в волосах Захарры. Вкус на блондинок, видимо, это у них семейное.       По мере приближения к Дому сердце Василисы ухало все сильнее. Причиной тому опять стали мутантские традиции и поразительная баранья упертость Маара. Близился первый тост, который обязательно должен сказать ученик кого-либо из молодоженов. Маар, как ближайший ученик Ирины, и Василиса – ученица Миракла – стояли на ножах все дни подготовки к свадьбе. Сначала они сыграли на «камень – ножницы – бумага», потом в «дурака», в «кто дольше простоит на одной ноге», даже дошли до шахмат, и в итоге просто чуть не подрались. Пришлось трясти всех не занятых взрослых в Доме, кто часто бывал на мутантских свадьбах. Прадед, упорно не замечающий судорожно подмигивающую внучку, рассудил: «первый тост за младшим». Василиса, справедливости ради, заставила Маара помочь, но от его красноречия толку никакого.       На улицу перед Домом – ведь на летней свадьбе есть можно только на свежем воздухе – вынесли все столовские столы в блестящих белых скатертях. Клокеры как раз заканчивали расстановку ваз с цветами и первых блюд, и уже услышали пару лестных слов недовольных рассадкой гостей в свой равнодушный адрес.       Хитрая Диана усадила их всех вместе поближе к столу молодоженов, а Марка и его веселую компанию отправила как можно дальше. Это Василиса называла полезными связями. Фэш пришел за стол самым последним, когда ребята уже посмеялись с недовольного лица Марка, с которым сидели еще и двое хмурых незнакомых подростка. Но Василиса, так погруженная в свою крошечную бумажку с текстом, совсем не обращала ни на что внимания. И надеялась, что он это заметил.       – Ну, ребятки, как оно? – подошел к ним дедушка Маара. Он занимал самый громкий стол – с Родионом Хардиусом и Дмитрием – и пребывал в самом лучшем настроении. – Маар, готов говорить первый тост?       – В смысле! – замахал руками нерадивый внук. – Василиса скажет!       – А разве ты младше? – нахмурился Николай. – Или я опять что-то напутал?       – Так… – мрачнела она. – Старший ученик говорит тост?       – Ну, конечно! Считается, что старший больше времени провел с учителем…       Василиса под заливистый смех Захарры пыталась сунуть несчастную бумажку под нос Маару. Он же активно убеждал ее, что никто не заметит. Но вот за соседним столом поднялся отец, призывая гостей занять свои места и замолчать, и Василиса, с круглыми от ужаса глазами, поднялась под виноватый взгляд Маара.       – Ам-м… – сразу же застопорилась она, видя непонимающие лица взрослых, – Маар сказал, что непременно расплачется, если скажет первый тост, поэтому я ему помогу.       Гости встретили импровизацию гулкими смешками, Василиса почувствовала себя уверенной и отомщенной, но снова растерялась, стоило Нику сунуть ей бокал шампанского в руки. Опять она все забыла.       Василиса глянула еще раз на бумажку, а потом на выжидающего Миракла, стараясь игнорировать присутствие целой вслушивающейся толпы. И вдруг выкинула листочек.       – Когда мы только познакомились с Мираклом… он усадил меня за стол и показал фокус. Суть была в том, чтобы отгадать карту, которая я вытянула. Но вместо того, чтобы угадывать, Миракл просто щелкнул меня по носу. Убеждал, что суть фокуса – обдурить, и у него это вышло.       Гостям такое начало явно пришлось по вкусу. Кто-то выкрикнул «он мне тоже такой фокус показал», кто-то «а меня просто щелкнул, без фокуса». Вдохновленная Василиса вспоминала их первый урок, их первую абсурдную ссору, как он пугал учеников своей сверхскоростью и даже то, как Миракл кидался в нее едой. Наверное, развеселившимся гостям этого было достаточно, но вошедшая в кураж Василиса Миракла так оставить не могла:       – Да, Миракл, наверное, самый веселый человек, с которым мне довелось познакомиться. И его смеха и улыбки хватит на всех. В тяжелое время он всегда будет рядом и у него всегда найдется фокус, шутка или просто пара теплых слов. Наверное, я никогда не смогу выразить всю благодарность, которую заслужил мой учитель. Талантливый, понимающий, но самое главное – такой близкий мне. И всем нам. И сейчас, Миракл, пока я смотрю на тебя с Ириной – я счастлива. Я хочу, чтобы это счастье внутри меня сегодня вы испытывали каждый день рядом друг с другом. Хотя, мы все здесь знаем, так и будет. И мы, конечно, тоже будем рядом – как всегда с нами были вы.       Василиса подняла бокал, Миракл и Ирина синхронно подняли свои.       – За счастье молодых, – продекламировал отец.       – За счастье молодых! – подхватили гости.       Прежде чем сесть, Василиса увидела знакомый жест – больший палец вверх от Миракла, а потом потонула в улюлюканье голосов.       – Ну вот! Я бы так никогда не сказал! – хлопнул по плечу Маар.       – Молодец, Василиса! – шепнула ей Диана.       – Диана, – она почувствовала, как от переизбытка волнения и чувств ком сворачивается в горле, – я сейчас расплачусь.       

***

      Эмоциональные качели подняли Василису максимально высоко – она больше не волновалась, ничего не стеснялась, и просто прекрасно проводила время. Игнорируя существование включенного в каждый разговор Фэша. Она, вместе со всеми гостями, прослезилась под невероятно трогательный тост Дианы, как всегда идеально подобравшую слова. Хохотала, тоже до слез, с тоста Нерейвы, умилялась с громким «оуу» под тост Кристины – ирининой близкой подруги, и благодарила вселенную за что, что главная подружка невесты и шафер тостов не произносят – никто бы точно не выдержал.       Между бесконечными тостами гости устраивали конкурсы. Маар, все же чувствуя себя виноватым за отказ сказать пару слов, участвовал в каждом, веселил гостей. Тут-то Василиса почувствовала себя на самой обычной свадьбе обычных русских людей. Захмелевшие гости во всю пили на скорость, истерично ловили букет и бутоньерку, молниеносно занимали стулья в игре «займи последний стул» (победил, конечно, Миракл, но Захарра держалась до последнего) и просто общались, не переставая поздравлять молодоженов. Василиса даже слегка ревновала своих учителей – так много людей оказались к ним горячо привязанными. Солнце незаметно укатывалось к горизонту, и хлынувший ливень застал празднующих врасплох. Тут уже абсолютно все участвовали в «добеги до крыши первым и столкни побольше людей в лужу». Василиса, чувствуя, как шампанское дает в голову и мешает сосредоточиться на телепортации, еще и зацепилась платьем за стул. Чьи-то юркие руки помогли ей выпутаться, и она нос к носу столкнулась с Фэшем.       – У тебя уже тушь потекла. Пойдем.       На улице не осталось никого, к кому могла бы приткнуться Василиса. Понимая, что вечно игнорировать его существование не сможет, она поплелась рядом, прибавляя шаг:       – Спасибо.       – Ага, – буркнул Фэш, и снял пиджак, поднимая его над головами.       Почему он хотя бы не врезал Марку разочек?       Клокеры уже организовывали новые столы – точнее один стол буквой «П». Но многим гостям еда и просиживание штанов перестали нравиться – они потребовали музыку и столпились в большой круг у стены с ее прадедом в центре, выплясывая под какую-то откровенную попсу.       У входа их встретили Ник с Мааром, явно заметившие, как порозовело лицо Василисы и как спешно Фэш натянул промокший пиджак. Ник улыбнулся:       – Мы уже хотели вас искать.       – Вас оставить одних? – усмехнулся Маар.       – Ты прическу сначала поправь, красавица, потом поговорим, – фыркнула Василиса, оглядывая его спутавшиеся кудряшки. Маар, за весь день натерпевшийся претензий от подруги, решил поиграть в догонялки, но Василиса умело пряталась за Ника. Фэша тут же как ветром сдуло.       – Дорогие мои! – услышали они звучный голос Миракла, занимавшего место во главе стола. – Чего не пьем! – гостей больше интересовала музыка. – Эй, дети! Налетайте! Сегодня все можно! – и тут же получил подзатыльники от Ирины и от Нортона-старшего.       – Завидный жених, – засмеялся Ник, – я бы сам в такого влюбился.       Завидный жених, видимо, очень пытался влюбить в себя Ника, потому что пошел по не танцующим гостям, предлагая выпить с ним. Дошел и до них: ребята звонко чокнулись за его здоровье и вчетвером отправились на поиски Дианы и Захарры. Девочки нашлись быстро, Захарра тут же принялась стирать тушь с щек Василисы, пока Диана старательно выпутывала с ее волос поникшие от дождя бутоны.       – Ах, мои любимые ученики! – он обнял не задействованных в прихорашивании Ника и Маара. – Не будь вы такими оболтусами, я бы вас расцеловал, – и звонко чмокнул Ника в макушку.       – Даже небо заплакало от такой трогательности, – не удержалась Захарра.       – Это я плакал от ваших слов! Диана, – он крепко обнял покорно принявшую участь Диану, – Василисушка! – теперь смертельным объятьям подверглась и Василиса. – Как я таких вообще воспитал!       Миракл продолжал чуть ли не душить Василису, и ребята, распереживавшиеся за подругу, аккуратно повели его к Ирине и Нортону во главу стола под предлогом поиска бокалов для тоста. Обманутый Миракл покорно принял раздражение отца, который вместе с Джиу усаживал завидного жениха за стол. Тут уже, оказывается, дежурил Фэш, схвативший пару обиженных взглядов от Захарры.       – Ребята, – Миракл притянул к себе поближе Нортона и Джиу, – вы знаете, что вы мои лучшие друзья?       – Поэтому ты не обидишься, если я тебя ударю, – улыбнулся отец.       – Ирина, скажи ему, – заметался Джиу.       Но Ирина, кажется, соревновалась с Мираклом по количеству выпитых бокалов, и просто рассмеялась, ткнув Джиу в щеку.       – Давайте дуйте отсюда, – отгоняла их Нерейва, – дайте учителям немного протрезветь.       Ребята, хихикая, наблюдали за попытками взрослых напоить водой молодоженов, но те быстро сдались, и сами были напоены вином. Фэш оставался там же.       – Да ну его, – махнул рукой Никой, – потанцуем?       Совсем развеселые ребята согласились. Кто ж знал, что под «потанцуем» Ник имел ввиду сумасшедшие пляски без возможности передохнуть, ведь сначала играла то его любимая песня, то Захарры, то Дмитрий с дедом выстраивали гостей в круг для ламбады? Судя по молящему пощады выражению лица, Ник все же не это имел ввиду.       – Я сейчас умру! – честно призналась Диана в перерыве между песнями. – Пойду переоденусь хотя бы.       – И я с тобой! – зацепилась за спасение Захарра.       Василиса не нашла сил даже телепортироваться. Она просто плюхнулась на ближайший стул под возмущение мальчиков, но тут заиграла сотая по счету любимая песня Маара, и Василиса осталась за кадром. Когда дыхание с горем пополам восстановилось примерно до нормального, Василиса доползла до бабушки, увлеченно поедающей свадебный торт.       – Ну, даете, молодые, – поздоровалась она, – старики поэнергичнее вас стали.       – Бог с ними, – отмахнулась Василиса, выхватывая у бабушки ложку с тортом.       – Бог то точно с ними. Ну, как тебе праздник?       – Я в восторге! А тебе?       – Ой, потрясающе, – вдруг ответила всегда недовольная всем бабушка, разливая им вино по бокалам. – Наконец-то оболтус в надежных руках. Теперь хоть спать буду спокойно.       – Ты же не пьешь.       – Если Миракл увидит, что я не пью, не отстанет. И так потащит танцевать, надо хоть морально подготовиться.       – Всегда он таким заводилой был? – вдруг спросила Василиса, угадывая многословное настроение бабушки.       – Раньше – просто невозможным, доводил меня до ручки, негодяй. Я поэтому седая.       – Ну, хорошо, что люди меняются.       – С трудом, дорогая, – бабушка вдруг печально улыбнулась. – Если бы не Ирина…       – Так это Ирина так благотворно на него повлияла?       – Ох, знала бы ты, какими они оба были, когда только познакомились. Лет двадцать назад. Этот пил постоянно, дрался, с кем не попадя, во всякое влезал, и отца твоего с собой тащил. Да и Ира хороша была: зануда жуткая, вечно недовольная, еще и поучала всех за все.       Здесь Василисой овладело неподдельное изумление:       – Шутишь?       – Если бы, – серьезно ответила бабушка. – Еще учила меня, как правильно дела вести, в лицо говорила, что я ни черта не понимаю в управлении. Я ее столько раз выгнать с Чернолюта хотела. Представь, что было, когда они с Мираклом познакомились.       – Неужели они не переносили друг друга? – все шире открывала рот Василиса. Бабушка же была очень падка на эмоциональные реакции.       – Я была уверена, что они придушат друг друга раньше, чем это сделаю я. Вечно цапались, на весь дом разборки устраивали. Потом вместе учителями заделались, в командировки катались, мир смотрели. Подуспокоились. Я когда их первый раз на свиданке заметила, – вдруг наклонилась к ней бабушка, – чуть с инфарктом не свалилась. Правда, когда встречаться начали, все равно время от времени что-то выкидывали. И «да я тебя не люблю», и «да ты мне не нужен» все слышали. Я им говорила «вы нездоровы, оба», – они одновременно посмотрели на Ирину, целующую Миракла в обе щеки. Недовольный отец с бокалом в руке рядом придавал моменту пикантности. – И что ты думаешь? Увидела Миракла с книжкой по психологии. Жуткое зрелище. Все ходил за Ирой, говорил «я на ней женюсь». А потом уехал на… год, может, два. Я знаю точно, ни одной женщины у него за это время не было. Но думала, забыл все. Как же. Опять на свидания ее водил, а мы все видели, что Ира все такая же влюбленная. Но уже не такая дотошная, а Миракл откуда-то мозгов набирался. И посмотри – действительно на ней женился. Думала, не доживу.       Василиса задумчиво оглядывала то жениха с невестой, то бабушку, гадая, чего вдруг она так разоткровенничалась. Услышанная история действительно повергла ее в шок – Миракл с Ириной производили впечатление случайной, но гармоничной пары, будто они с первой встречи увлеклись друг другом.       – Неужели любовь реально способна на все?       – Нет, конечно, – фыркнула бабушка, ковыряя вилкой в торте, – но на что-то да способна.       – Не налегай на мучное, тебе вредно, – вдруг над их головами раздался голос отца.       – Тебе много болтать тоже вредно. Чего надо?       Отец загадочно кивнул куда-то в сторону – Василиса ничего такого в этой стороне не нашла, но уловила спокойную, ритмичную мелодию и заметила, как в центр зала медленно стягиваются пары.       – Папенька тебя как раз ищет, – улыбнулся отец.       – Ты ему не сказал, надеюсь? – испуганным голосом отозвалась бабушка.       – Что?       – Что сейчас танец родителей с детьми, – ответил отец дочери и протянул руку. Василиса смотрела на нее, как на ядовитую змею. Бабушка, раздраженно вздыхая, быстро куда-то улизнула. Ее внучка осталась беззащитной.       Почему он не позвал Дейлу или Николь? Или он приглашает Василису, потому что девочки, может, ушли? Или он так поиздеваться хочет? Она не хотела бы знать ответа.       Василиса, как ребенок, выросший без родителей, привыкла фантазировать на тему семьи. Танцы родителей с детьми стали печалить ее сердце еще на выпускном в начальной школе. Неторопливо выходя в центр зала под руку с отцом, Василиса ощущала бескрайнее напряжение. Хоть отец и был подвыпившим, подуставшим и жутко спокойным, она не могла позволить себе допустить хоть одну ошибку или раз столкнуться с ним взглядом. Бабушка с прадедом были рядом – два спектра, недовольства и веселья, Ник танцевал с отцом, Фэш с Захаррой, Диего с Ириной, Маар пытался растормошить своего подуставшего деда… в общем, семейность так и благоухала.       – Молодец, хороший тост был, – вдруг сказал отец. С Василисы уже можно было пинцетом вытягивать нервные клетки.       По традиции поклонившись в конце танца, она с леденящим ужасом почувствовала пустоту на том пальце, на котором весь день поправляла кольцо отца. Василиса, зависнув в поклоне, лихорадочно оглядывала взглядом пол, как вдруг отец, тронув ее за плечо, вложил ей в руку на секунду потерянное украшение.       – А я думала, такие фокусы больше в стиле Миракла.       – Он меня и научил, – улыбнулся отец и, зачем-то еще раз поклонившись, побрел в сторону своего места за столом.       Василиса стояла посреди зала, крепко сжимая кольцо, и все пыталась понять, что же она чувствует. Толкающиеся и жадные до танцев гости мыслить лучше не помогали. Как назло проскользнувший мимо несколько раз Джиу тоже. Но причина всеобщего мельтешения быстро стала ясна:       – Эй, народ! Дождь кончился! Сейчас салюты будем запускать! – закричал кто-то у входа.       На улице – темно, свежо и вкусно пахнет дождем. Перекрикивая гул голосов, стрекочут светлячки и цикады. Свет в такой чарующей атмосфере, видимо, посчитали лишним, только снова открытый бассейн переливался ярко-синей подсветкой. Пару гостей, в попытке как-то выстроиться, уже чуть не окунулись.       Василиса, как зачарованная, наблюдала за Константином и еще какими-то мужчинами, устанавливающими салюты неподалеку – так и не заметила, что сама оказалась у края, как раз между Фэшем и Маришкой. В прочем, их компания абсолютно ее не волновала – под громкое «вау» яркие снопы искр взлетели прямо над их головами. Невозможно громкий треск салютов, огромные разноцветные вспышки и без конца толкающиеся люди погрузили ее в состояние какой-то странной Нирваны. Фэш рядом мимолетно коснулся ее руки – чуть дольше, чем на долю секунды.       Она все еще не знала, что ей чувствовать.       Скосила взгляд совершенно случайно, боясь ослепнуть от красного, золотого и голубого в небе – он, видимо, тоже.       Салюты вдруг кончились так же быстро, как отвернулись друг от друга Фэш и Василиса. Как по команде гости кучками рассыпались все в разные стороны – кто-то уходил покурить, кто-то помочить ноги в бассейне, кто-то пытался запустить салюты снова. Привычным воплощением суеты рядом возникли Маар и Захарра – чуть ли не под ручку.       – Ребята, это – чушь. Я могу запустить салюту в тысячу раз лучше.       – Так свежо и хорошо на улице, – прямо в ухо подруге продекламировала Захарра, – не порти воздух своим ворчанием, окей?       – Окей.       Василиса только успела заподозрить что-то неладное в такой перемене в Мааре, как тут же попала под четкий, рассчитанный толчок. Под громкий смех рядом стоящих гостей она оказалась в воде.       Возмущение, злость и алкоголь в крови не давали ей замерзнуть. Но вынырнув, она снова оказалась окачена водой – это такой же обманутый Фэш тяжело плюхнулся с бортика.       – Ну Маар! Ну Захарра! – голосила она, захлебываясь водой. Какой-то мужчина у бассейна протянул ей руку, но Маар вежливо попросил не мешать им в их плане.       – Каком еще плане! – вынырнул Фэш. Захарра чуть не задохнулась от нового приступа смеха – Фэш со всплывшей рядом одеждой и растрепанной прической походил на жабу. – Ну-ну, – возмутился он уже смеявшейся Василисе, – ты выглядишь так же нелепо, как и я.       Василиса обидчиво брызнула в него водой, но Фэш по-джентельменски не ответил ей тем же.       – Ничего, – протянул он, наблюдая за исчезающими в толпе Захаррой и Мааром, – я им это еще припомню.       Из бассейна их двоих вытаскивали человек пять. Один случайно упал в воду. Фэш, схватив Василису под руку, утащил ее подальше от новой волны надвигающегося водного безумия.       Фэш с Василисой телепортировались к комнатам переодеваться, Захарра с Мааром дали друг другу звонкое «пять». В их планы входил еще и Ник, но он потерялся – а вот Диану они пока не собирались трогать. Она очень медленно пьянела, и им нельзя была помешать важному процессу. Сейчас Диана мило болтала с Ириной, которая запиналась на каждом слове, и хитро поглядывала на ребят, вошедших вместе в Дом.       – Ой, какие все общительные и занятые, – буркнул Маар. – Слушай, может, пойдем, прогуляемся?       Захарра как раз подумывала предложить то же самое, но так просто согласиться не могла:       – Ты же пьяный! А вдруг ты это, – она махнула руками, – буянить будешь?       – Буянить буду.       Захарра плюхнулась за стол, пытаясь выяснить, ее ли это был бокал: на ножке, прозрачный – значит ее.       – Да ладно, душно тут, ужас. Пойдем, – он потянул ее за руку, – может, Ника найдем.       Ник был не маленьким и сам бы нашелся, и Захарра, и Маар это понимали. Поэтому Маара немножко подтрясывало, когда они снова вышли. В бассейне уже во всю плескались прямо в одежде пьяные и громкие гости – рядом ходили люди с бокалами, с сигаретами, кто-то распевал песни, которые совсем не совпадали с музыкой внутри. А еще кто-то прилично умыл Маара водой с бассейна – он заметил короткий взмах руки рядом.       – Ну и за что? – совершенно серьезно спросил Маар.       – А чего ты так трясешься, – хихикнула она, – расслабляйся.       Маар лишь легонько ее ущипнул – не хотелось почему-то завязывать кучу-малу, грызться и смеяться. Последний час он, по какой-то причине, чувствовал себя крайне взволнованным. Возможно, по причине ее широкой улыбки или по причине ее милой прически. В замеленном алкоголем взгляде все эти вещи вдруг стали еще весомее.       Захарра тоже переключила свое настроение с привычно-шабутного на задумчиво-улыбающееся. Они медленно шли вокруг Дома и молчали, пытаясь зарядиться энергией для следующих активностей. До уха донеслась смутно знакомая Маару песня, не самая подходящая для танца, но похоже какой-то пузырик шампанского сейчас взял верх над управлением Мааром, и он протянул ей руку.       В приглушенном свете с окон Захарра даже не сразу заметила:       – Ты чего удумал, кудрявый?       – Потанцуем, кудрявая?       Захарра наступила ему на ногу и пошла дальше, пытаясь игнорировать следующего за ней Маара с такой же протянутой рукой. Пузырик попался крепкий.       – Не отстанешь же, да?       – Не отстану.       Она крепко сжала его плечи, Маар аккуратно положил руки на талию Захарры. Танцевали они совсем медленно, не попадая в ритм, и видели только слабый рыжий свет на лицах и блестящие глаза друг друга.       Он никогда не танцевал с девушкой… так. Как будто бы очень серьезно. Маар приглашал ее на танец сегодня еще у алтаря, под первый вальс, но они постоянно смеялись и переглядывались с друзьями. Сейчас никого рядом не было, смеяться тоже не хотелось, но дело все-таки не в этом.       Захарра увидела что-то необычное в глазах Маара – какую-то сложную мысль или позыв. Он глядел так широко и прямо, что даже если бы она вдруг убежала, он бы все равно ее увидел.       – Знаешь, – протянул Маар, замирая. Захарра молчала. У нее бы ни то что шутки бы не родилось сейчас, даже пикнуть не было возможности.       Маар чуть сильнее сжал ее талию, краснея с космической скоростью. Если бы не упрямый пузырик шампанского, он бы запнулся на каждом слове:       – Я влюблен в тебя. Очень.       Захарра его плечи сжала гораздо сильнее, чем следовало – импульс толкнул ее ближе к Маару, экстремально близко к его лицу. Она знала, что в нем говорит алкоголь, свадебная суета, праздничный флер и царящая вокруг любовь. Знала, что завтра снова будет как прежде. Но оказалась всего на расстоянии пары сантиметров.       – Уверен? – почти не слышно задала вопрос прямо в губы.       – Конечно.       Маар прикрыл глаза и наклонился ближе, не успевая заметить улыбку на ее губах. Захарра отпустила его плечи и резко отскочила. Почти смеясь его недоумению, Захарра пошла обратно:       – Извини, с пьянчушками такие разговоры не веду.       Ошалевший Маар вдруг улыбнулся ее чересчур веселой походке. Он не скоро догнал Захарру, пытаясь собрать мысли в кучу, уже не опасаясь, что она умоет его водой во второй раз. Но Захарра тоже пыталась собраться с мыслями.       Она остановила Маара, упершись рукой ему в грудь. И поцеловала. Впервые первая.       Василиса бы сейчас невероятно порадовалась за подругу – и она порадуется, как узнает, только позже. Сейчас она, оставляя мокрый след по коридору, остановилась около своей комнаты. Сзади плелся Фэш. Та атмосфера – непонятная, ностальгическая, что царила между ними у бассейна – исчезла без следа.       – Слушай, – неожиданно обратилась к нему Василиса, прекрасно осознавая, что наутро пожалеет об этом диалоге, – я могу задать один вопрос?       Фэш, увидела она, поджал губы и завис над ручкой своей двери:       – Да.       – Та книга. «Роза ветров»… это же бабушка помогла достать?       – О чем ты? – тупо переспросил он.       – Ты сказал, что «откуда-то я ее достал». С помощью Нерейвы, ведь так?       Фэш молча сканировал входную дверь, будто пытался там найти ответ, который устроит Василису:       – Не понимаю, о чем ты. Тебя ждать?       Зато Василиса поняла, о чем он. Она зашла в комнату, кинув:       – Нет, не жди.