Добрые мертвецы приходят перед рассветом

Я открыл глаза — звезды мигнули в последний раз и погасли. В ушах не стихала «Shine on your crazy diamonds». В серый песчаник над моей головой были впаяны древние ракушки и морские ежи. Телефон стремительно терял остатки заряда. Я тыкнул в него наугад и выдрал наушники из ушей. Стало холодно, и я понял, что из всей одежды на мне остались только джинсы. — Где моя футболка? — спросил я безучастный потолок и он ответил мне голосом Джо: — Ты сделал из нее пиратский флаг. Его лицо сливалось цветом со стеной, глаз заплыл, рука перевязана, щеку перечеркнул глубокий порез, в ободранных пальцах зажата сигарета. Здорово ему досталось. Я осмотрел себя — ни царапины. Бог не метит шельму. — Откуда курево? Он мотнул головой и ничего не ответил. На душе противно потянуло сквозняком. Я помнил, как мы шли к скале, и как я вообразил, что Джо теперь бог. А вот дальше все становилось предельно нечетким. Из-под брезента в глубине пещеры торчали чьи-то ботинки. И мне вдруг подумалось, что они как раз моего размера. Я вспомнил, с каким звуком раскрылся нож в моей руке. — Погоди… Это что я их всех? Джо пожал плечами. — Я… Ты… Какая разница… Потом ты сказал, что бог после творения отдыхал, и тебе, выходит, тоже можно вздремнуть. Лег и захрапел. Я потер лицо руками, но липкий кошмар вокруг и не думал исчезать. Серый, похожий на собственный труп, Джо тоже. Он как заведенный подносил ко рту сигарету и выдыхал дым. — Ты же не куришь, — напомнил я ему. Он опять дернул плечами и скривил рот. — Я устал, — сказал он без выражения, — Все болит. — А я, кажется, вышиб кому-то мозги… Джо опять затянулся. — Много кому вообще-то. Я поднялся и выглянул наружу. Там трепетала на ветру моя любимая черная футболка с черепом. Я смотрел на нее и пытался припомнить — когда именно мне стало так легко убивать? Наверное, после Бенберри. Кошмары ушли. Просто берешь и делаешь. Если не ты, то тебя. И только тех, кто этого заслуживает. Но сейчас что-то испортилось в отлаженном механизме. Камешек попал в шестеренки, и мне стало страшно. Я заглянул в бездну, а может уже упал и лечу. Просто это еще не так заметно. — Я ничего не помню. — Не надо было таскать у Марты наркоту, — с нескрываемым злорадством сказал Джо. — Что было потом? — Да ничего. Я опустил подъемник и подал нашим сигнал. Все уже в норме, не волнуйся. Марта занимается ранеными, Лиза смотрит за детьми, Медведь пытается впихнуть сюда все наши машины, остальные зачищают территорию. Мой взгляд упал на пластиковое ведро в углу, полное воды. Я подошел и напился прямо из него. Прохладная вода потекла по животу. Туман в голове немного прояснился. — А где мои вещи? — Они тут! Пойдем покажу, — выскочил у меня из-под локтя Чарли. Он схватил меня за руку и настырно потянул за собой. Его ярко-зеленая толстовка с Микки-Маусом на спине светилась в полумраке. Наши вещи были кучей свалены в одном из боковых проходов — сумки, ящики, пачки книжек. В уголке Джо устроил Младшего, оставив ему фонарик. — Я все это охраняю! — похвастался он и принюхался. — Фу! Ники, ты воняешь! — Да, Чарли, я в дерьме. — А где твоя футболка? — Я сделал из нее пиратский флаг. Мы взяли это судно на абордаж. Младший поднял на меня печальные глаза и повертел в руках фонарик. — Мне кажется, я больше не хочу быть пиратом, — сказал он еле слышно. — А я хочу! — Чарли запрыгал вокруг меня, — Покажешь мне всех этих злодеев, которых вы убили? — Они не были злодеи, Чарли. — Как же так? Тогда получается, это вы с папой злые… — Нет. — Тогда злые они! — упрямо повторил он. Как бы ему объяснить, что в жизни, как правило, хорошие сражаются против хороших. Или плохие против плохих. Что все просто убивают всех и все. Чарли пытливо посмотрел на меня чудесными карими глазами, а потом пожал плечами и ускакал на одной ножке прочь. Он не любит забивать себе голову всякой чепухой. Чарли человек действия. Достав из сумки наименее затасканную толстовку, я немного согрелся и решил осмотреться. В скале оказалось несколько больших пещер и пара десятков поменьше. Местные едва ли обжили половину. Они продолбили несколько ходов между ними и сделали подъемник. Изначально он явно задумывался как автоматический, но потом, наверное, оказалось, что бензина маловато. И теперь приходилось крутить его вручную. Местные, конечно, были не местные. По разговорам я понял, что они пришли сюда полгода назад. Жилось им так же голодно и грязно, как и нам. Но здесь была вода, которую они поднимали из трещины, уходящей вглубь скалы. Самая большая пещера была заставлена здоровенными ящиками. У поселенцев было оружие, но обращаться с ним они не умели. Все они были штатские, кроме той девчонки, которую я подстрелил. Их согнали в пещеру и они испуганно жались по углам. Можем сделать теперь сделать с ними все, что захотим, только вот ничего делать больше не хотелось. Джо оглядел местных и спросил: — Кто главный? Вперед вышел рыжий парень с разбитой головой. Его длинное конопатое лицо показалось мне знакомым. Кинув на меня испепеляющий взгляд из-под выгоревших бровей, он презрительно выплюнул: — Допустим, я… — Как тебя зовут? — Билл… Уильям Монаган. — Не маловат ты быть главным, сопляк? — спросил я, плечом оттирая его от Джо. Парень перевел на меня горящие глаза. — Ты убил моего отца. Теперь я за него. — Погоди-ка… Так получается, это я в тебя стрелял и промахнулся? Тут я вспомнил рыжего мужика, и на мгновение испытал огромное облегчение. Но парень покачал головой. — Это был мой отец. А ты Калашников, Палач из Бенберри! Паззл сложился. Я вспомнил все, что было ночью и все, что было в Бенберри. Горячая волна прошла по телу, и в голове привычно загудело. Когда я вспоминаю то, что было в Бенберри, я становлюсь сам не свой. У меня что-то делается с лицом. Люди всегда шарахаются. Вот и Билл Монаган вздрогнул и попятился назад. — Как интересно. Я и правда приказал повесить в Бенберри двадцать пять человек. Знаешь почему? Он помотал головой. — Потому что мог. Потому что безумно этого хотел. Я их повесил и получил огромное удовольствие! Мне нравится убивать таких мелких мудаков, как ты! Догадываешься, что я сейчас с тобой сделаю?! Я схватил его за грудки и сунул пистолет в разинутый от ужаса рот. — Я вышибу тебе мозги, малыш, — палец зудел от желания спустить курок. Парнишка задергался. По щекам покатились слезы, прочертив светлые дорожки по чумазым щекам. Между нами вклинилась Марта, хлестнув меня по лицу рыжими космами. — Оставь его! — орала она. Джо навалился сзади и отволок меня в сторону. Сопротивляться ему я не мог. Из меня как будто разом вынули все кости, как в гребаном Гарри Поттере. Я привалился к стене и перевел дыхание. Воспоминания о Бенберри меня изматывают. — Никогда не подходи ни ко мне, ни к моему сыну! — зашипела на меня Марта. Она усадила Билли на пол и принялась перевязывать ему голову. Джо стоял над ними, уперев руки в бока. Остальные молчали. — А у отца не было помощника? — спросил Джо. — Его вы убили тоже, — едва сдерживал рыдания Билли, — А теперь убьете нас? Мы же ничего плохого вам не сделали! По изможденному лицу Джо пробежала судорога. — Никому ничего плохого не сделали? Ты правда так думаешь? Билл громко шмыгнул носом и вытер его рукавом. — Вы ничего не сделали, это правда. У вас просили воды, всего лишь немного воды, чтобы напоить детей. Вы ее тут возите бочками. Пьете, купаетесь даже, — тихий голос Джо было слышно в самом дальнем уголке пещеры. — Спустили бы пару канистр, мы бы дошли до города. И никто бы не погиб. — Они меня не слушали! Мы не могли! — зашелся Билли в отчаянном крике, и Марта обняла его, что бы успокоить, — У отца был приказ не пускать сюда никого и не рассказывать про воду! — Кто приказал? — Эти ящики… В них оборудование. Отец был инженером, нам нужно было установить насосы. Здесь огромный водоносный пласт. Воды на двести лет хватит. — И мистер Монаган-старший пожалел двух канистр? — горько рассмеялся Джо. — Большой души был человек! Да и ты, видно, добрый малый. Билл сжал кулаки и вскочил. — Не смей так о нем говорить, гад! — Я, мальчик, не гад, а полковник Добровольческой армии Джозеф Мур, — Джо ласково улыбался, — Правда, меня приговорили к расстрелу такие, как твой папаша. Те, кто хотел подгрести под себя все, что осталось ценного на этом свете. — Оставь его, Джо, — вмешался я, — он все равно не поймет. Билл не выдержал его взгляда. Он закрыл лицо руками и, покачиваясь, пробормотал: — Нам было не жалко воды. Мне было не жалко. Почему? Почему они меня не послушали? Отцу предложили эту работу, сказали, что это может спасти много людей. А теперь все кончено… — Все только начинается. Установим насосы и будем качать воду — остальное приложится. — уверенно сказал Джо. — Послушайте, — обратился он к остальным. — Мы вам не враги. Мы так же, как и вы, хотим выжить. Просто нужно объединиться и доделать то, что вы задумали. Вода будет принадлежать нам, а не толстосумам с юга, засевшим в безопасных бункерах, в то время как наши дети умирают от голода и жажды. — А вы, — спросил Билл, — разбираетесь в артезианских скважинах? — Жизнь заставит — разберусь. К тому же покойный мистер Монаган наверняка был не единственным инженером в этом предприятии. Билли долго не отводил взгляда от его лица, а потом неуверенно кивнул. Остальные облегченно завздыхали. Расправа над ними не состоялась, и это разом перечеркнуло то, что мы им ночью устроили. Марта отошла к другим раненым, бросив на меня недобрый взгляд. Неужели все? Так оно всегда бывает, когда я вспоминаю о Бенберри. Билл так и стоял, бессильно опустив руки и беззвучно плакал. Я с трудом отлепил себя от стены, подошел к нему и положил руку на плечо. — Если бы я мог, я не стал бы убивать твоего отца, парень. Прости меня. Он кинул на меня настороженный взгляд, но остался на месте. Я спросил: — Откуда ты меня знаешь? — Мы жили в Бенберри до девятнадцатого. Потом начался голод и мы подались на юг, — ответил он, отводя глаза. Да, в Бенберри тогда был голод. Многие умерли, прежде чем я узнал про склады и отдал приказ их захватить. Там были тонны продовольствия. Тогда-то я и приказал повесить губернатора, его людей и его семью. Билли, наверное, считает, что я заслужил прозвище Палач из Бенберри. Наверное, он просто не знал, что пока дети пухли с голоду и умирали старики, губернатор каждый день жрал курятину. Или знал, но ему было все равно. Им всем большей частью все безразлично — тупое нерассуждающее стадо. Чудовищная несправедливость их не ужасает. Скорее они пугаются тогда, когда кто-то хочет с этим что-то сделать. Это причиняет им беспокойство. Я не могу всех их повесить. Да мне и не хочется. Жизнь справилась с ними сама. Я только прихожу и ставлю жирную точку в финале. Наверное, в том своем кошмаре я мог бы стать богом Смерти. Как Анубис, но с весами поточнее. С местными мы быстро поладили. Нас объединил голод. Воды теперь было в достатке. В руках у Джо оказалась вся документация, чертежи, карты, разметка. Однако дело оказалось сложнее, чем мы думали. Даже без нашего вмешательства на установку насосов ушло бы несколько лет. Мысль о том, что могло бы быть, если бы они заработали, придавала сил. Мы с Джо часто лазили на макушку Цитадели. Это было довольно опасно, но оно того стоило. С восточной стороны камни образовывали почти полностью закрытый от ветра уступ. Отсюда не было видно выжженной пустыни, которая окружала нашу скалу, только бескрайнее небо и стремительно несущиеся по нему облака. — Нужно создать полностью натуральное хозяйство. Тогда сможем прожить, наверное, — сказал Джо. Я поскреб ложкой в банке. На дне оставалось немного подливы, но достать ее оттуда никак нельзя. Ради того, чтобы вылизать донце, я был готов даже разрезать банку. — Что посадить-то? Бобы в томатном соусе из вот этих консервов? Срывать сразу в банках будем? Он отнял у меня банку, хотел выкинуть, но повертел в руках и передумал. По глазам я понял, что он раздумывает, как ее можно использовать в хозяйстве. — Семена мы достанем, а в скалах можно вырубить террасы и подавать воду для ирригации. — Да на это вся жизнь уйдет! — Может, не мы это сделаем, а наши дети или дети наших детей, но начинать-то надо уже сейчас, — мрачно вздохнул он. — Потому что назад дороги уже нет. — Значит, нас ждет новый каменный век? От таких разговоров мне всегда делается не по себе, пробивает на нервный смех. — Так тебе повезло, дружище! Ты же историк. Теперь первобытное мышление, культы плодородия и латынь снова станут мегаактуальны! Gallia omnis divisa in partes tres! Amor vincit omnia! — … et nos cedamus amori Кстати, про «амор». Что у вас там с Мартой? — А ничего! Я же кровавый маньяк-убийца. Ты же все видел — она дала мне отставку. — А ты чего? — А я теперь одинокий кровавый маньяк-убийца. — А-а… Ну-ну… Кровавый, значит, а водичку-то пьет, не поперхнется, — насупился он. — Да брось! Ее можно понять. Да и что теперь об этом… Давай лучше подумаем о твоей Цитадели. — Почему моей? Половина по-честному принадлежит тебе. Мы ведь вместе ее взяли — ты и я. — Я, пожалуй, откажусь от своей половины. Джо раздраженно задрал верхнюю губу, показывая зубы: — Интересно, почему? В благородство играешь? Ну дело твое. Значит, это моя Цитадель. — недобро усмехнулся он. — Дело не в этом… Ты разве не понимаешь? Убийца дракона становится драконом сам. Вот у нас в руках его сокровище. И мы думаем, что же нам с ним делать. А я… Джо, я не хочу никому говорить «Извините, мы не можем вам помочь, уходите отсюда». Я просто… больше не могу. Я и так по уши в дерьме. Он притянул меня к себе и потрепал по волосам. В Джо очень много нерастраченных отцовских чувств, несмотря на то, что у него двое детей. Это иногда ужасно бесит. А иногда нет.  — Ники, обещаю, я не буду так говорить. Я пущу сюда любого, кто сможет отработать свою воду. Воды здесь много, а значит, будет и все остальное, — сказал он. Мне ужасно хочется ему верить. Через две недели к скале снова подкатил грузовик с канистрами. К счастью, часовой вовремя заметил его. Они приехали с юга — там находился, судя по карте, небольшой городишко, куда мы хотели добраться. С той стороны периодически валил густой черный дым. Мы сначала думали, что город горит, но вскоре привыкли. Джо подумывал о том, чтобы нанести соседям визит, но жалел бензина. И вот нам снова повезло — добыча сама шла в руки. Опустили подъемник и раскинули сети, в которые попались облезлый пикап, водитель и три вооруженных бойца. — Эй, — спросил один из них, — а где Монаган? — Теперь я Монаган, — ответил Джо. — Вернее, мистер Мур. Добро пожаловать в Цитадель, друзья! Он поднял руки, показывая, что не вооружен. — Ты что за хрен с горы? — огрызнулся старший из бойцов. — Мы будем говорить только с Нилом! — Мистер Монаган сейчас очень занят. — Ты тупой, мужик? Тебе ясно сказали — груз сдадим только Монагану. — Да понял я, понял. Но дело и правда архиважное. Монаган ваш работает компостом на благо человечества, ребят. Нельзя его отвлекать. Хотя, если вы хотите его повидать, товарищ Калашников может устроить вам встречу. Тут на сцене появились мы с тезкой и собрались дать короткую очередь у них над головами, но водитель вскинул руку. — Совсем сдурели?! У нас же тут бензина полные канистры! Лицо Джо осветила жизнерадостная улыбка. — Великолепные новости, господа! Это очень любезно с вашей стороны, мы польщены. Ну что ж зря стоять, сгружайте. У нас как раз бензин заканчивается. — Вы откуда такие высокопарные и вежливые на нас упали? — водитель вылез с машины и медленно подошел к Джо. — С неба за грехи ваши, уж больно у вас тут все было м-м… посредственно организовано, вот нам и пришлось взяться за дело. Водила стянул респиратор и улыбнулся, показав ряд белых зубов. Хороший у него был стоматолог, видать. Что-то было в этом типе неопределенное. Глаза немного навыкате, широкий рот, бесцветные волосы. На вид совсем сопляк, но взгляд слишком цепкий. Люди с такими глазами никогда не останавливаются на пути к цели. — А мистер Монаган успел ввести вас в курс дел? — спросил он, склонив голову немного набок. — Конечно! Его доклад был исчерпывающим… — Неужели? А почему я тогда не вижу канистр с водой? Вы решили разорвать наш договор? Как неосмотрительно с вашей стороны, мистер Мур. Вы, конечно, сейчас можете взять бензин бесплатно, но и отдавать тогда придется с процентами. Возможно даже в компосте. — Боюсь, я должен принести свои извинения, небольшая техническая накладка, мистер э-э… — Просто Варан, давайте без церемоний. Вода будет? — Не сомневайтесь! — Джо кивнул нашим ребятам, чтобы наполнили стоявшие у колодца цистерны. — У нас с вами бартер? Вы нам бензин, мы вам воду, так? Варан сдержанно кивнул, рыская глазами по сторонам. — Тогда у нас нет причин ссориться. Не все ли вам равно, с кем вести дела? Я в отличие от мистера Монагана, смогу обеспечить безопасность Цитадели, а с технической стороны он не больно-то продвинулся. Так что вы ничего не потеряли. Вы приехали из небольшого поселения к югу? На карте как-то невнятно отмечено. — Сейчас называется Газтаун. Хорошее местечко. Заглядывайте в гости, мы будем рады свести знакомство с новыми партнерами. — Нет, уж лучше вы к нам, — не удержался я, и Варан с интересом уставился на меня. Наверное, им в самом деле было все равно, с кем вести дела, потому что на этом свете осталась только одна валюта — вода. Монаган со своими строителями были им никто, а мы, хваткие и хорошо вооруженные, могли еще пригодиться. Поэтому они отдали нам бензин, а мы им воду. Так мы остались на скале хозяевами. Первым делом решено было завалить камнями сортир и другие трещины. Прорубили ход на вершину и таскаем туда собственное дерьмо и воду, там же зарыли и мертвецов. Но чтобы почва стала плодородной, нужны годы. А пока жрать нечего. Если повезет, можно подстрелить какую-нибудь пустынную живность или найти варанью кладку. Цыплят мы давно съели, да и запасы консервов подходят к концу. И каждый день адская выматывающая работа — мы словно рабы в каменоломнях. Вечером ложишься, закрываешь глаза и видишь только песчаник — осколки, каменную крошку, трещины. Рано или поздно нам придется отправиться на юг или восток, только там можно найти какие-то остатки старого мира — припасы, оружие, одежду, консервы. Джо вспомнил, что скоро Рождество, и решил по этому поводу сделать вылазку в более обитаемые места, чтобы раздобыть немного еды и лекарств. Но песчаная буря спутала наши планы, она длится уже седьмые сутки. Надо ли говорить, что все наши труды с землей пошли прахом — все засыплет песком или унесет в пустыню. Ночь на скале — самое страшное время суток. Ты лежишь один в темноте, уткнувшись носом в холодную стену. Сон сбежал, а мысли окружают, медленно сжимают круг и берут тебя за горло. В небе воют юные демоны пустыни, почувствовав свою власть над нами. Стонут в трещинах скал, играют на вершине. В одну из таких безнадежных ночей ко мне вернулась Марта. Расстелила спальник рядом, прижалась теплым боком и тихонько заплакала. — Мне так страшно, — прошептала она. — Мне тоже. Мы обнялись и изо всех сил прижались друг к другу. — Джо рассказал мне о вашем разговоре. Ты отказался от половины Цитадели? Это правда? — Ну, отказался… И что? — Почему ты никогда не рассказывал мне о том, что произошло в Бенберри? Я прочитала твой дневник. — И тебе не стыдно? — Нет, не стыдно. Нечего было оставлять его, где попало. И я не поняла сначала, что он твой. — Вообще, я не оставлял. Он у меня в сумке лежит. — Не в сумке, а на ящиках, где мы обедаем, открытый на месте про Бенберри… — Это Джо его туда положил. Вот старая сводня! — А по-моему, он большой молодец. Вдвоем противостоять отчаянию немного проще. Каждый все равно остается сам по себе, но объятия дают иллюзию общности, и ты, наконец, можешь закрыть глаза и заснуть. Это была ночь с 31 декабря 2022 на 1 января 2023 года.