Кракен и иной

Он неспешно поднял руки вверх. Люди продолжали тянуться к нему: детские, мужские и женские ладони касались его одежды, кожи, а кто-то, судя по рукам, юная девушка, гладила его белую часть волос. Его имя шептали больше сотни людей, даже его отец, когда вдохновлял дозорных на создание Королевства Ночи, не добился тогда такого обожания. — Смотри, отец. Взгляни на этот холодный край, гляди, как я исполню то, что обещал перед тобой, прислонившись к дереву от ран. Старк ощущал их мысли так, будто они лежали у него в ладони. Он понял, что этот замок принадлежит ему вместе со всеми его обитателями. Он приказал им расступиться и прошёл по освободившейся тропе. Из богорощи вышло восемь воинов, откуда-то ещё восемнадцать. Если упырей можно было назвать воинами: кому-то из них не хватало руки, у другого на месте сердца была дыра от меча, третий держал свою голову в руках. Остальные были более менее в порядке, но некоторые, судя по разношёрстной одежде, как будто сшитой для нищих, могли быть только железнорождёнными. Народ окончательно испарился и вернулся к своим делам. Наконец-то ожившие подошли и замерли в шаге от него. Родрик приказал почти всем охранять ворота, только двоих он взял прислуживать за столом. Рамси он повелел: — Сходи-ка на кухню и прикажи зажарить самого жирного свина, который у них есть. Я почти восемь тысячелетий не жравший, и найди вдобавок водки, я всю историю Ночного Дозора в завязке. Придумай, что взять себе и остальным. Уродец хмуро кивнул и отправился на кухню. Родрик задумчиво покачал головой и сказал: — Один из Иных, что воспитал меня, говорил, что стоит отрубить руку человеку, как он сразу становится скромнее, добрее и менее вороватым. Он позвал Лювина и Теона за собой. Они прошли в Главный Чертог. На взгляд Родрика в нём могли уместиться все Упыри, которых он поднял, и ещё десяток-другой. В центре стоял стол с десятью стульями, увидев его, Родрик сокрушённо воскликнул: — Мать моя Королева Ночи! Насколько плодовит нынешний глава дома?! Сколько у него детей? Семеро? Во даёт! — Шестеро, милорд, и один для Теона, седьмой стул для кого-нибудь из прислуги, Эддард Старк считал, что лорд должен общаться с людьми, судьбой которых он управляет, и с теми, кого он поведёт в бой, — с грустью в голосе ответил на вопрос Старка мейстер. — Умно. Судя по твоему тону, лорд Эддард покинул сей бренный мир, кто его преемник и сколько ему лет? — спросил с интересом Родрик. — Робб, старший сын лорда Эддарда и Кейтилин Талли. Ему исполнилось шестнадцать лет. Родрик проговорил что-то на странном, малопонятном языке Иных. Теон задал риторический вопрос: — Что ты сказал? — Подростки, ненавижу, блядь, ебанных подростков, — перевёл Родрик. — Чем тебе они не угодили? — спросил Грейджой. — Ненавижу тех, кто меня херово слушается, идёт на поводу собственного члена, называя это истинной любовью, и считает себя единственным и неповторимым. Это если кратко и по делу. — Когда я в последний раз видел Робба, он не подпадал ни под одну из твоих претензий, надеюсь, всё так и осталось. — Пёс его знает. Давайте сядем, как раз водку принесли. С этими словами он совершил череду быстрых движений, которая удивила всех, кроме Грейджоя. Он рассмеялся, глядя на это: Родрик быстрым шагом подошёл к блондинистой служанке, которая несла поднос с бутылками водки и небольшими деревянными кружками, шлепнул ту по заду, затем забрал с подноса бутылку и, круто развернувшись, направился обратно. Он открыл бутылку водки и разлил её содержимое по кружкам всех собравшихся. Усевшись на место владыки Винтерфелла, он сказал: — Не надо быть древовидцем, чтобы заметить знамёна с золотым кракеном на стенах замка. Расскажите-ка мне все последние новости, с остальными сам разберусь. Первым слово взял Лювин. Его рассказ шел про события, происходившие семнадцать лет назад: про судьбу лорда Рикарда и его старшего сына, про похищение Лианны, Восстание Роберта Баратеона и последствия разразившейся войны. Пока старик говорил, Теон внимательно смотрел на Родрика: тот что-то тихо шептал, прикрыв глаза. Кракену казалось, что какой-то силуэт иногда проявлялся рядом с Старком. Тот продолжал так некоторое время, потом медленно открыл один глаз, затем другой, замолчал и молча отпил из кружки. Теон не знал, что это было: может, Принц Ночи говорил с духами Рикарда и Брандона или спрашивал советов своего отца, или на худой конец советовался с собой любимым. Стоило Лювину умолкнуть, Родрик задумчиво произнес: — Ну и выскочки эти Таргариены. Сначала титул королей и корона Зимы, потом перешли на девушек. Самое главное, кое-какие источники сказали, что война, которую они развязали, пробудила могучую силу на Севере. Слишком много крови, ярости, и слишком масштабно это событие, чтобы пройти незамеченным. Я лишь понадеюсь, что эта Лианна того стоила. Я взгляну на её статую в крипте, пока что закончите. В зал внесли на подносах ароматно пахнущего зажаренного свина, овощи, хлеб и кувшины с вином. А дальше началось страшное для Старка: Лювин и Теон наперебой начали рассказывать все последние события, начиная с приезда короля Роберта Баратеона и заканчивая происшествиями в Винтерфелле. Вдобавок, к ним подключился Уродец. Дальнейшая какофония звуков довела Родрика до нервного тика и дёрганья одного глаза. Он громко крикнул: — Хватит, теперь я задам каждому из вас вопросы! И я сам разберусь во всём этом дерьме. Далее он спросил у Грейджоя: — Значит, эти Рикон и Бран живы? — Да, но куда они ушли, я не знаю. — Это не так важно. Важно, что теперь твой риск остаться живым и невредимым серьёзно вырос. Меня мало интересуют твои взаимоотношения с родной семьёй. Если ты осознал, кто для тебя на самом деле были Старки, для тебя же лучше, — твёрдо произнёс Родрик. — Водка кончилась, свина тоже съели, так что предлагаю нам всем разойтись. Все последовали его совету. Сам он спустился в тёмный внутренний двор замка. Он прошёл прямо в крипту уже во второй раз за день. Старк взглянул на одну из последних статуй — это была статуя красивой молодой девушки с букетом голубых роз в каменных руках. Родрик, помолчав немного, всё же нарушил тишину, сказав: — Красива, очень даже красива, но не настолько, чтобы обречь на гибель свой дом. Он услышал какой-то звук, осмотрел подземелье, прищурив глаза, и, не найдя ничего подозрительного, сказал тихо: — Отец всегда говорил, что в этом подземелье водятся призраки, счастливо вам оставаться. Затем развернулся и вышел из крипты.