Кракен и иной

Родрик аккуратно положил на стол обсидиановый нож, и, мрачно усмехнувшись, сказал: — Господа, в нашем лагере обнаружен лазутчик, теперь у нас не получится спать спокойно — у них есть обсидиан. В шатре стояла полутьма, генералы Иных пришли совсем рано — солнце ещё только вставало. В воздухе повисло тяжкое молчание, настолько тяжкое, что Дэйси, стоявшая за спиной Родрика, начала озираться по сторонам, недоумевая из-за молчания ходоков. В таких ситуациях у людей обычно стоял большой шум и было много разговоров, летели головы, но не у Иных — они просто молча смотрели друг на друга, не произнося не слова. Для них это была норма: в Землях Вечной Зимы в таких вопросах полагалось думать долго и тщательно, желательно в тишине. Но выглядело это так, будто генералы просто отрешились от происходящего. Ирегрон что-то шептал себе под нос, Харагреон внимательно смотрел на кинжал, лежащий на столе, будто ожидая от него неприятностей, Алерон и Родрик были единственные, кто не молчал: они говорили на скроте, обсуждая произошедшее, и думали, как предотвратить следующую попытку нападения в будущем. Наконец первую фразу, понятную всем, произнёс Ирегрон: — Это была Цитадель, клянусь зимним хладом и вечно холодными ветрами! Только у них остались знания о том, как работает обсидиан и где его можно добыть, и у них достаточно денег, чтобы нанять толкового убийцу. Вот только зачем им это? Родрик, задумчиво глядя куда-то на юг, проговорил: — А это, между прочим, имеет больше смысла, чем можно подумать. Цитадель всегда имела особое положение в культуре и политике юга, но вот пришли Таргариены и частично уменьшили их влияние, мейстеры этого не простили и начали готовить крушение драконов, постепенно убивая их питомцев, а без них власть валирийцев ослабла настолько, что их свергли. Цитадель же вернула себе прежнее влияние; им невыгодно, чтобы кто-то, владеющий силой, сравнимой с драконьей мощью, пришёл в Вестерос. Поэтому они, видимо, решили, что без меня северяне и вы просто перебьёте друг друга. Что ж, теперь остаётся только следить за спинами и готовиться, что после победы в Гавани мы пойдём дальше на юг, к Цитадели. Старк замолчал, и, не совсем понявшая ситуацию, Мормонт спросила: — Цитадель уничтожила Таргариенов и пытается стравить нас и ходоков, но зачем всё это? Среди старых королей было много хороших и мудрых. В таком случае почему наши мейстеры не попытались сорвать поход еще в самом начале? Может, они ничего не знают? Ирегрон, устало вздохнув, ответил: — Им нужно было убрать Таргариенов, потому что они затмили их и Цитадель своими драконами, и это только одна причина, вторая заключается в том, что владык Драконьего Камня нужно защищать от самих себя, они — это безумие в чистом и практически незамутнённом его виде, а без драконов они сгинули сами. Рядовые мейстеры не знают обо всех этих планах, они просто делают ту работу, к который привыкли. И в том, что Цитадель уничтожила драконов, я их полностью поддерживаю, перед моими глазами стоит много примеров разрушительного безумия, я знаю больше тебя, дитя, да и всех стоящих здесь. Девушка молча кивнула, задумавшись о сказанном. А тем временем Король Севера перевёл разговор совсем в другое русло: — Но за всем этим нам не стоит забывать, что перед нами Близнецы и нам надо пройти дальше. И мне интересно, что ты скажешь, Дэйси, в отличие от нас, ты была в замке и хоть немного знаешь его устройство. Какие у тебя есть идеи? Леди Мормонт, не растерявшись, сразу выдала: — Вы можете оживлять мертвецов, почему бы вам не поднять трупы армии Фреев и не заставить старого Уолдера открыть ворота, чтобы потом они перебили всех в замке? В ответ Алерон сказал с досадой: — К сожалению, чем дальше мы на юге, тем меньше Упырей мы можем поднять. Мы уходим слишком далеко от Земель Вечной Зимы, и только приближение Зимы и Долгой Ночи позволяет нам ещё что-то делать, но пока мы ещё можем поднять, например, Русе Болтона, и обмануть Уолдера, так что идея вполне подойдёт с такой поправкой. На этом собрание закончилось. Они вышли из шатра на улицу. Люди в лагере уже проснулись и слонялись туда-сюда. Иные оставались на своей территории, и только несколько, хорошо понимающих общий язык, отправились играть вместе с северянами в кости, карты и тому подобные игры. Было весьма забавно наблюдать подобную картину. Но сейчас Старка это всё мало интересовало: он наблюдал за тем, как трупы Русе Болтона и Хостина Фрея поднялись и молча склонили головы, ожидая приказа. Так как от второго Фрея остались лишь ошметки, то его роль должен был исполнять один из упырей. Приказ им отдал Алерон: — Вы должны подойти к воротам замка вместе с жалкой группой оборванцев, которая якобы осталась от вашей армии, когда вас впустят, вы должны напасть на стражу и открыть ворота, после этого мы войдём внутрь. Ожившие молча отправились выполнять приказы…

***

В Близнецах после Красной Свадьбы недолгое время царили покой и умиротворение. Постепенно они начали таять как туман над водой. Уолдеру-старшему становилось хуже с каждым днём, и он слёг в постель, назначив Хромого Лотара своим временным преемником. И только он удерживал Близнецы от погружения в кровавую бойню. И будто этого было мало — пропала связь с армией, отправленной на Север, гонцы пропадали, будто проваливались в глубокие ямы, из которых нет выхода. Это событие обострило ситуацию в замке донельзя. И вот спустя долгое время на горизонте показались они. Остатки целой армии, отправленной на Перешеек, устало брели к замку. В Близнецах это известие вызвало целую бурю эмоций. Целый день в замке царил хаос: плакали и стенали вдовы, уже предчувствуя, что их мужья не вернулись, туда-сюда сновали солдаты, требовалось составить новые дозоры с учётом потерь, вопили маленькие дети, ничего не понимая. Перед воротами стоял невероятно взвинченный Лотар Фрей — теперь, когда отец слёг в постель, все заботы, в том числе и встреча остатков армии, легли на его плечи. Но это было только полбеды: потом ему ещё надо было сносно объяснить эти события лорду Уолдеру, поэтому Хромой Фрей был чертовски зол и уже был готов несмотря ни на что порвать Эйниса и Хостина. Что натворили эти идиоты, что потеряли всю армию? Неужели бастард Болтона захватил Ров Кейлин лишь для того, чтобы при проходе через него напасть на армии Русе и Фреев? Тогда это объясняет отсутствие лорда Пиявки. Но почему тогда эти двое выжили? Всё это не давало ему покоя и пробуждало чувство тревоги и желание оставить нерадивых родственников под воротами. Но он подавил его и в нужный момент крикнул: — Открыть ворота! Ворота замка с лязгом поднялись, пропуская вперёд жалкую кучку оборванцев, которая не так давно была армией. Несмотря на свою хромоту, Лотар буквально подлетел к неудачливым Хостину и Эйнису и как настоящий змей прошипел: — А теперь дайте мне хоть один повод не прибить вас на месте! Быстро рассказывайте, где и как вы потеряли армию и что стало с Болтоном! Вы хоть понимаете, что натворили, хорьки-остолопы?! Ты, Хостин, между прочим — наш лучший воин, если это так, то у меня три здоровых ноги! Хромой, закончив свою тираду, с удовольствием слушал их жалкие оправдания. Но и они его разочаровали. Хостин мямлил, будто его херачили щитами по челюсти латники со всего Севера: — Они… Забрали их всех… И лорда Пиявку тоже… Высокие и прекрасные владыки льда… Они шептали нам истину и забрали из тьмы… Они говорят — и мы повинуемся! Прокричав последнюю фразу, он внезапно накинулся на одного из рыцарей, что стоял рядом, повалил на землю и вгрызся зубами тому в шею. Лотор не успел ничему удивиться: один из пришедших рванулся к нему и с размаху ударил его булавой по голове. Хромой Фрей упал на землю. Он понял, что его конец близок — булава размозжила ему голову, и доживать ему осталось последние секунды. Последнее, что он услышал, был женский голос, принадлежащий Дэйси Мормонт: — Это тебе за Красную Свадьбу! Тем временем бойня во внутреннем дворе продолжалась, и, более того, становилась ожесточенней и неистовей. Ворота открыли Хьюго и Иной, кои были в составе передового отряда, в котором кроме них, сражались Родрик и его телохранители. От северян в этом отряде были Морс Амбер, Дэйси Мормонт и Хьюго Большое Ведро, от теннов — сын Стира, Сигорн, от Иных — Харагреон и ещё двое безымянных воинов. Когда ворота были открыты, они некоторое время стояли, изображая уставших и подавленных солдат, причём ходоков закутали в плащи почти полностью, чтобы не выдать их раньше времени, а самому Старку пришлось накинуть капюшон, чтобы скрыть свои двухцветные волосы. Но вот упырь напал на Лотара и атака началась. Один за другим воины скинули с себя плащи и накинулись на немногочисленных солдат Фреев, стоящих во дворе, и без труда раскидали их. На звуки битвы, разумеется, прибежали десятки и сотни новых врагов, и они уже были умнее: вместо того, чтобы бежать в открытый двор, они начали со стен стрелять из луков и арбалетов. Отряд использовал хитрый прием, просто поставив северян за Иными, которым стрелы ничего не могли сделать. А тем временем двор начал наполняться солдатами армии Севера. Вместе с ними во двор прошли лучники-Иные, которые более чем достойно ответили на огонь речников. Своим огнём они перестреляли их, а в это время в ближнем бою оставшихся врагов атаковали северяне. Северян, воодушевлённых мыслями о том, что они мстят за Красную Свадьбу, невозможно было остановить. Сколько бы ни выбегало новых речников, северяне убивали их толпами. Очень быстро солдаты Фреев поняли, что им не победить в этой битве, и столь же быстро они начали отступать, оставляя своих господ опьянённым резнёй воинам с Севера, и лишь немногие остались. Собственно, кровавого штурма замка, таким образом, не получилось. Замок не был окружён со всех сторон, и именно поэтому его защитники уверенно бежали на юг к мосту, чтобы успеть сбежать из гибнущей крепости. Лишь немногие солдаты гарнизона встретили смерть с достоинством. Первая крепость пала в течение получаса — ровно столько потребовалось, чтобы очистить её от речных воинов и полностью занять позиции. Родрик вышел на мост, соединявший две крепости — он шёл впереди всех. И впервые за весь поход он ощутил истинный восторг. Одно дело биться с северянами или одичалыми, которые верили в твоё существование, совершенно другое — сражаться против южан, которые и жизни не могли представить себе подобное. Видеть, как их руки опускаются и роняют оружие, слышать, как они испуганно молятся своим ложным богам — доставляло Старку неподдельное удовольствие, а ощущать себя тем самым чудищем из позабытых сказок и легенд было удивительно. Даже становилось немного грустно от того, что его цели были далеко не так банальны, как уничтожение мира. Ворота второй башни были закрыты лишь частично, того человека, что пробовал закрыть их, зарезали свои же, поскольку он мешал им бежать, поэтому они так и остались стоять открытыми. Всюду валялись тела убитых речников, всё вокруг уже было разграблено, залито алой кровью, а вокруг лежали части человеческих тел. Лишь изредка в этом беспорядке им приходилось обнажать клинок и убивать, гарнизон и сам отлично постарался. Так постепенно была очищена и вторая крепость. Полуиной оставил солдат, и, взяв с собой лишь телохранителей, поднялся на верхний этаж главной башни. Дорогу им преградила мощная деревянная дверь. Но надолго это не могло их остановить. Они обрушали удар за ударом на несчастную дверь, будь бы они просто людьми, она бы долго простояла, но среди них были Иные, а их удары были куда мощнее, чем у людей. Дверь начала медленно, но верно ломаться и прогибаться внутрь, пока наконец не слетела с петель. За ней был зал, полный испуганных людей. Старк оглядел их и подумал: «Вот счастье привалило, почти все выблядки старого Фрея в одном месте». Затем в полнейшей тишине раздался один-единственный приказ: — Убить всех! Ни один из этого крысиного дома не переживёт наш поход! В воздухе стоял звон клинков, крики и мольбы. А когда воцарилась тишина и отряд вышел из зала, вслед за ними разлилась небольшая красная река, будто в этой комнате прирезали целый гурт скота. Но вершиной жестокости была смерть самого старого Фрея. Родрик с усмешкой сказал: — Он строил будущее своего дома, несмотря ни на какие принципы морали и чести, так пусть это будущее его пожрёт! Старика выволокли в залу, где проходила Красная Свадьба, на то же самое место, где погиб Робб Старк. В крике и попытках жалкого сопротивления Фрей был пожран собственным потомством, которое обглодало его кости и пожрало внутренности, не говоря уж о всём остальном. Так закончился жизненный путь последнего лорда Переправы, и было свершено возмездие, которое вошло во все легенды Вестероса. То было только начало…