Стокгольмский синдром

Находиться с Мишей в одном помещении было тяжело. Его грубые черты лица пугали, но иногда он становился мягче и расслаблялся всем телом. Зачем только он постоянно напрягается и пугает меня, было не понятно. Я закусила нижнюю губу и поняла, что в этой комнате лишь третья лишняя. — Антон, я приеду вечером, — сказала я, прижимаясь к его телу ближе. Он поправил свои русые волосы и посмотрел на меня, удивляясь моему заявлению. Я тут же добавила: — Мне срочно нужно встретиться с подругой. Вру. Но ведь вру для него самого же, чтобы он нормально смог поговорить со своим другом, а я не мешалась везде. — Позвони вечером, я тебя встречу, — соглашается Антон, который даже не скрывает, что ему необходимо остаться с другом наедине. Он мягко касается моих губ, и я поддаюсь вперёд, готовая съесть его полностью. Антон кладёт свою руку мне на затылок и углубляет поцелуй, врываясь в мой рот языком. Мои руки отчаянно цепляются за оголенное тело, и я уже на миг забываю, что мы не одни, готовая наброситься на Антона. — Фу, вы всю кухню обслюнявили, — прокомментировал Миша, и я смущённо отстранилась, заливаясь краской. Парень лишь усмехнулся. Оставшиеся полчаса Антон провожает меня, а я заплетаю немного влажные волосы в хвост и снимаю его толстовку, которая на два размера больше и неаккуратно свисает до колен. На это замечание он лишь усмехается и говорит, что когда-нибудь оттрахает меня в ней, отчего я краснею. Он последний раз касается моих губ своими и закрывает за мной дверь. Я спустилась вниз, по пути набирая Катю, которая не замедляя мне отвечает. — Даша, я так рада, что ты позвонила, потому что я никак не могу до тебя достучаться. Ты нигде не отвечаешь! — немного обижено произнесла девушка, а мне захотелось уже ее обнять. — Времени не было, — буркнула я первое попавшееся оправдание. По сути, я ведь и правда не могла ответить из-за нехватки времени. — Наташа зовёт к себе в гости, как раньше, помнишь? — спрашивает Катя, а я уже начинаю менять свой курс от дома Кати к дому Наташи. Недели две назад мы собирались женским коллективом последний раз, обычно отлично проводя время без мужского пола. Не то, чтобы мы как-то уставали от парней, но бабский коллектив он все-таки бабский. Мы просто веселились, делали какие-то маски на лицо и экспериментировали с косметикой. Конечно, такие посиделки были раз или два в месяц, и мы зачастую потом звали парней вечером. — Я уже иду, — ответила я, немного улыбаясь. Надеюсь, Илью в этот раз можно будет затащить в одно со мной помещение. — Встретимся там через пятнадцать минут, — сказала Катя и сбросила вызов. Я немного ускорила шаг, желая поскорее встретиться с друзьями, с которыми начала проводить немного меньше времени. Я подошла к подъезду, замечая свою рыжую подругу. Катя стояла на улице в легкой курточке и сверкала зелёными глазами на солнце. Такая красивая и хорошая, что я широко улыбнулась, наблюдая за ней. Катя заметила меня и первая подбежала, заключая в объятия. — Ты знаешь, эти подготовки к разным мероприятиям очень выматывают. И я даже забыла, как ты выглядишь, — начала говорить девушка, и я шире улыбнулась, уводя ее в подъезд высокой многоэтажки. — Мне столько нужно тебе рассказать, — ответила я, и она лишь крепко сжала мою руку. У Кати были миниатюрные нос и губы, но большие глаза, и она смотрела ими на мир, будто всему удивляясь. И сейчас смотрела на меня так тепло и нежно. — А мне-то! — воскликнула Катя и затащила меня в лифт, нажимая на нужную кнопку. — Но только с Наташей. Мы вышли из лифта и направились к знакомой двери, стучась в неё. Наташа будто ждала нас, мгновенно открывая дверь. Я зашла первая, и меня тут же обняли. Наташа состояла из одних мышц, подтянутая и высокая медалистка художественной гимнастики. — Мама с папой уехали на дачу, поэтому мы можем даже с ночёвкой, — произнесла подруга, подмигивая нам. Я решу этот вопрос вечером: поехать к Антону или остаться с девочками. Мы весь день маялись всякой ерундой: посмотрели слащавый фильм, посмеялись над ним и съели купленные чипсы, потом приготовили печенье, которое сгорело к чертям, и мы поели мороженое, включая очередной фильм. Мороженое было дешевым и невкусным, наши шикарные печеньки подгорели, но я все равно продолжала радоваться и смеяться. И только вечером мы решили просто сесть с успокаивающими кожу масками и поговорить. Я осторожно рассказала про Антона, драку и ссору с Ильей, на что Наташа засмеялась, а глаза Кати без того большие стали ещё больше. — Ты и вот этот белобрысый дрыщ? — спросила Катя, не веря своим ушам, глазам и всему. Я лишь недовольно закусила губу, Антон – русый, а не белобрысый. Зачем же так его сразу оскорблять. — Сама ты дрыщ, — недовольно пробурчала я, чувствуя себя некомфортно. Сама по себе Катя была худощавой, но сколько бы ее мама не кормила, она все равно не полнеет. Папа Кати тоже худой и всегда гордо говорит, что его дочь вся в отца. — У него подтянутое тело. — Посмотрите-ка! Она уже его защищает, — воскликнула Наташа, внимательно рассматривая мою шею. Она кивнула головой в мою сторону, махая короткими каштановыми волосами, которые слегка вились. — И вот это тоже твой хахаль? — Антон, — прошептала я, краснея, ведь засосы на шее оставить мог только он. Зато теперь вся его спина исцарапана. — Хоть арбуз зимний, — недовольно буркнула Наташа. Наверное, зря я им рассказала. — Вы занимались сексом? — Наташа! — одернула Катя, ведь ей такой вопрос казался до жути неприличным. Но меня от этого вопроса бросило в жар, и я лишь сильнее покраснела. — А что Наташа сразу? Мне же просто интересно, — ответила она и вопросительно посмотрела на меня. Я не отвечала, не сумев определиться: врать или не врать. До девушки вдруг дошло, и она шокировано открыла рот. — И как он? — Наташа! — вновь воскликнула Катя, но в этот раз повернувшись ко мне. Зная свою подругу, мне не избежать маминого отчитывания. — А ты о чем думала? Вы знакомы какие-то две недели, а ты сразу в постель. Откуда тебе знать, что его чувства искренние? Вдруг он тебя бросит? Даша... Я так ничего и не отвечала, ни на один вопрос, лишь кусала нижнюю губу. Сама не знаю, почему начала доверять ему и почему разрешила целовать себя. Мы ведь действительно знакомы какие-то две недели, а я сразу в постель. Но как я могу объяснить моё влечение к нему? И к тому же, он говорил такие вещи, будто действительно меня знает изнутри. Катя заставила мою совесть проснуться и начать меня грызть. — Так, дамы, я пошла за бутылкой вина, такую информацию на трезвую голову воспринимать категорически запрещено! — произнесла Наташа и встала, снимая свою маску с лица. Она невозмутимо посмотрела на Катю, которая всегда была против алкоголя и которая уже хотела выступить против. — Катя, тема закрыта. Я была не против бутылочки вина, но пока мы ждали Наташу из магазина, Катя успела прожечь во мне тысячу дырок. Она молчала, как делала это обычно в подобных ситуациях, сказав лишь пару укоряющих слов и оставив остальную работу на мою совесть. Атмосфера накалялась неимоверно, и это почувствовала Наташа, когда вернулась с тремя бутылками разного вина. — Парни уже выезжают, — оповестила она, снимая свою обувь. — Не могла же я напиться без Серёжи, мы с ним неразделимые пьяницы, как никак, — ответила Наташа, замечая мой вопросительный взгляд. Сережа и Наташа постоянно ходили на разные пьянки вместе, потому что он помогает держать ей волосы над унитазом, а она сдерживает его от разных случайных связей. Друг без друга они не могут пить. — И это не я их позвала, Илья просто позвонил. — Илья? — удивлённо спросила я. Жалкие отголоски надежды и детская радость на миг оттеснили совесть на задний план. — Илья, Илья, — подтвердила Наташа и села за стол рядом, доставая одну из бутылочек и штопор. Вино было красным полусладким. Катя недовольно фыркнула, на что получила хорошую дозу закатывающихся глаз. — Не фыркай, а пей. Наташа поставила бокал перед подругой и протянула один мне, который я выпила одним залпом сразу. И как-то бокал за бокалом мы вдвоем выпили всю бутылку, потому что Катя еле-еле выпила один жалкий бокал. Наташа и я уже были слегка пьяны, хотя голова не кружилась. С вина обычно нельзя напиться в говно, как с водки. Когда в дверь постучались, мы успели открыть вторую бутылку красного вина, но уже полусухого. — Алкоголики несчастные, — недовольно произнёс Сережа, когда вошёл в дом. Он посмотрел на Наташу, разводя руками: — Ты вообще кинула меня. — Мы знали, что вы напьётесь без нас, поэтому принесли своё, — смеясь, произнёс Стас, проходя на кухню, где сидела недовольная Катя, даже подвыпившая возмущавшаяся. — Со своим нельзя! — воскликнула Наташа, но лишь в шутку. Я посмотрела на Серёжу вопросительно, ведь ни Ильи, ни Макса с ними не было. — У них срочные дела появились, — ответил парень, виновато пожимая плечами. Обида захлестнула меня с головой, что я нервно засмеялась, решив напиться и повеселиться от души. Ненавижу, когда меня кидают, не хочу чувствовать себя ненужной. Последние пять часов я смеялась, пила и даже смогла немного развеселить Катю, включив музыку и начав танцевать под неё. Мы громко пели под наши любимые песни, и никто не поднимал тему меня и Антона, ведь по взгляду Стаса я поняла, что Наташа все всем рассказала. Помню, как последний час плакала в рубашку Стаса из-за Ильи, пока Наташу тошнило, а Серёжа держал ей волосы. Катя уснула, как только на часах была полночь, будто Золушка, бал которой закончился в двенадцать ночи. Потом я искала свой телефон, собираясь позвонить другу и высказать ему все накопившееся за эти чертовы три дня. В это время Наташа успокаивала Серёжу, который в коридоре натягивал на себя вещи, собираясь найти девушку на улице, а Стас старался их успокоить, потому что Катя спит, и нарушать ее спокойствие ни в коем случае нельзя. Он даже укрыл ее одеялом. А вот на моем телефоне огромное количество пропущенных от Антона. Упс...