Стокгольмский синдром

Телефон начал трезвонить в моей руке, и я закусила губу. Если отвечу, то могу поругаться с ним, но если проигнорирую, то последствия могут быть серьёзнее. Я не могла нормально стоять или даже сидеть после выпитого вина, а думать было самым сложным делом. Опьяненный мозг требовал услышать голос Антона, не пытаясь задумываться о реакции парня. Всего лишь секунда, и я приложила телефон к уху. — Почему так долго? — грубо спросил Антон дрожащим от злости голоса, и я мысленно поблагодарила всех богов, что я сейчас не рядом, а лишь в телефоне. — Телефон... где-то был, — тихо пробормотала. Не хочу, чтобы он знал о моей пьянке. — Называй адрес, я приду за тобой, — сказал Антон. Я, конечно, рада такой заботе, но совсем не хочу предстать в таком виде. Беспомощная и жалкая, даже смотреть на такую противно. — Не надо... — быстро начала я, но голос в трубке резко повысил громкость: — Надо! Пришлось сказать адрес, а потом лихорадочно бегать по квартире в попытках себя отрезвить. Я достала всю еду в холодильнике, которую нашла, и начала впихивать в себя, попутно забежав в ванную, брызгая на себя холодной водой. Когда все сухарики были съедены, а футболка успела промокнуть насквозь, я отчаялась выбежать на балкон на свежий воздух. В итоге: разбитая кружка, десяток синяков и множество падений на поворотах, но более или менее трезвая голова. Меня хотя бы перестало кружить, но не могу утверждать, что какой-то из методов был полезным для меня, скорее всего, это помогли моя беготня по квартире и хорошая встряска ударами об двери. Стас уже успел уснуть на полу около дивана, на котором ещё ни разу не проснулась Катя, а Наташа сидела на кухне и удивлённо наблюдала за моими махинациями. — Надеюсь, хахаль твой действительно стоит вот этой всей чертовщины, — пробурчала она, когда я рассматривала своё лицо в зеркало и пыталась замазать синяки под глазами тональным кремом. Я выглядела отвратно. — Встань к северу лицом и плюнь на восток, сразу протрезвеешь. Мне бабка моя говорила. — Лучше бы выяснила, где Серёжа, — недовольно ответила я подруге. Она поправила свои короткие волосы, усмехаясь. — Серый спит у меня в комнате, — Наташа откинулась на спинку стула. Ей было явно не очень хорошо, но первые волны рвоты прошли, а следующие, по мнению эксперта, Сергея Лосева, будут только утром. Ей категорически нельзя пить. — Запах! — воскликнула я, вспомнив о перегаре. Наташа не успела ничего ответить, как я рванула в ванную. Чистить зубы было нечем, поэтому я просто выдавила пасту в рот и подержала несколько минут. Конечно, метод был недостаточно действенным, но это первое, что пришло мне в голову. Плеваться потом мятной пастой было неприятно. Я вышла из ванной комнаты, когда перестала чувствовать запах алкоголя, и уже хотела пойти на кухню, как услышала какую-то возню в коридоре. Я пошла к месту шума, решив, что пьяной Наташе взбрело что-то в голову, но резко остановилась, замечая Антона. Они тихо о чем-то говорили, причём разговор был не самый приятный. По их лицам видно. Хотелось немного подслушать, как обычной любопытной женщине, но голоса звучали тихо. — Было приятно познакомиться, Таша, но мы должны спешить, — спокойно проговорил парень, замечая меня. Я закусила нижнюю губу, раздосадованная и огорчённая моей неудачной попыткой пошпионить. Наташа лишь хмыкнула и опёрлась плечом об угол, с трудом держась на ногах. Теперь ещё Антон и понял по моей подруге о нашем весёлом вечере. Я быстро оделась под пристальным присмотром обоих, которые явно не горели диким желанием смотреть друг на друга, и вышла, не забыв чмокнуть подругу в щеку и широко ей улыбнуться. Антон крепко сжал мою руку, как только мы вышли из подъезда, и быстро пошел по ночной улице, что я не успевала за ним бежать. По пути он успевал курить, а я вдыхать свежий воздух. — Ты слишком быстро идёшь, Антон, — сказала я, когда мы прошли половину пути. До этого я не осмелилась хоть что-нибудь сказать, но бежать уже не было сил. Парень лишь замедлил шаг и ничего не ответил, из-за чего я сильнее закусила нижнюю губу и опустила взгляд в землю. Чего он так злиться-то? Когда четыре сигареты были скурены и мы зашли в подъезд, он впервые за это долгое время посмотрел на меня. От взгляда темно-карих глаз внутри все перевернулось, таким взглядом можно спокойно морозить продукты. Он не сказал слова и в лифте, отчего я кусала свою губу, содрав практически всю кожу, и лишь когда мы зашли в квартиру, он резко притянул меня к себе. Антон грубо поцеловал меня, больно кусая губы, без того уже израненные, и сильно сжимая мою талию. А я поддавалась вперёд, позволяя ему выплёскивал всю злость на меня. Все-таки мне тоже было обидно, и я сильнее сжимала воротник легкой куртки, углубляя поцелуй. Горький вкус сигарет смешивался с вином, который так и не смог исчезнуть, и это добавляло остроты в нашу жгучую смесь. Он отстранился, задыхаясь от эмоций, нахлынувших на него. — Я ненавижу алкоголь, — сказал парень, и я виновато потупила взор. Почему меня сейчас отчитывают, как маленькую девочку? Я сделала несколько шагов назад, скидывая свою обувь. — Мне очень жаль, — проговорила я, хотя и без нужных эмоций. Я не давала клятву трезвости, и раз так получилось, то мне действительно жаль. Я не хотела его как-то огорчать, но и совсем не жалею о сделанном. — Ты могла бы ответить хотя бы на телефон, — бросил парень, раздражённый больше именно этим фактом. Я прошла на кухню, не собираясь это обсуждать, ведь причину такого долгого игнорирования он прекрасно знает. На кухне, включив свет, я налила себе стакан воды и развернулась, ожидая увидеть Антона. — Я уже говорила, что телефон где-то лежал, и я не услышала твоих звонков, — ответила я, замечая жгучее недовольство на его лице. Парень подошёл ближе ко мне. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя сейчас задушить, — прошептал Антон, протягивая одну руку к моему лицу и проводя указательным пальцем по щеке, специально задевая прядь немного выбившихся волос. Я поставила стакан с водой на стол, не разворачиваясь и не разрывая зрительного контакта. Все же алкоголь продолжал действовать, как бы я не пыталась это изменить несколько десятков минут назад, и я осторожно взяла его руку, кладя себе на шею. — Помнишь, что я твоя? — прошептала я. Антон медленно опустил вторую руку и уже слегка обхватывал шею, но не решаясь надавить и лишить кислорода. Я помню, с какой силой он сжимал мою руку, но совсем не боялась сейчас. Без инстинкта самосохранения. — Я хочу сжать руки, Даша, — ответил он, но без капли удивления, видимо, ожидая давно такой выходки от меня. Ничуть не боюсь его, хотя и вижу в нем полную уверенность и готовность, ведь его трясёт от гнева. Я лишь поддаюсь своим эмоциям и делаю маленький шаг вперёд, касаясь своими губами его. Мне большего не нужно, лишь бы он сжимал моё тело крепче, и не важно где: на ягодицах, талии или шее. Антон жадно ответил, притягивая меня ближе к себе. И я зарылась руками в его волосах, таких мягких на ощупь, и грубо потянула их вверх. Он тихо зарычал, разжимая свою хватку, и переместил руки на мою талию. Моя влажная футболка легко слетает с тела, позволяя Антону прекратить кусать до крови губы и переместиться ниже. Он заставлял меня стонать, целуя и зализывая кожу на шее, ключицах и плечах, попутно сжимая мои ягодицы. Когда его губы медленно добрались до бюстгальтера, он руками расстегнул его и тут же до боли сжал грудь, заставляя меня тихо вскрикнуть. Только вот боль сразу же утихает, позволяя новым волнам возбуждения накрывать с головой и разгораться ниже живота. Антон припал к одному соску губами, начиная кусать и тут же посасывать его, заставляя меня выгибаться назад. Желания терпеть больше не было, хотелось сразу перейти к делу, но он будто специально меня мучил, издеваясь надо мной. Я сжала его волосы в кулаках и потянула к себе, грубо впиваясь в его губы. Антон одной рукой схватил мои волосы, заплетенные в хвост, и потянул назад, запрокидывая мою голову, чтобы на миг отстраниться. — Этого хочешь? — спросил он, резко прислоняясь своими губами и углубляя поцелуй, насколько только это возможно, сорвав резинку с волос. Я потянулась руками к его футболке, и мы отстранились друг от друга, пока я снимала эту ненужную вещь. Долго ждать не пришлось, и я, слегка улыбаясь, коснулась его тела руками. Такой подтянутый, состоящий из одних мышц, и полностью мой... Я покрывала кожу горячими поцелуями, спускаясь к ключицам и ниже. Я укусила его сосок, отчего Антон издал глухой рык, а мои руки судорожно пытались расстегнуть его брюки. Антон помог мне и потом избавил меня от джинс, оставляя лишь в одних трусиках. И вновь горячие поцелуи, укусы по всему телу, желание прикончить друг друга от злости... Антон потянул мои трусики вниз, которые успели промокнуть от дикого желания. Я вся дрожала от нетерпения и закусывала нижнюю губу. — Развернись и наклонись, — прошептал парень, и я послушно исполнила его приказ, развернувшись к нему спиной. Он прижался пахом ко мне, позволяя почувствовать через ткань нижнего белья его дикое возбуждение, отчего огонь внизу разгорелся сильнее. Антон мягко надавил мне на спину, практически положив меня на холодный стол, отчего соски моей груди лишь сильнее затвердели. Я слышала звук раскрывающегося презерватива, а потом почувствовала его мягкие движения членом по ягодицам. Дразнит. — Антон, — тихо застонала я с мольбой в голосе и почувствовала, как он медленно опустился ниже, слегка раздвигая мои ноги. Одно мгновение, и Антон полностью заполнил меня, вызывая громкий стон. Он начал активно двигаться во мне, вжимая моё тело в мебель, а я поддавалась к нему бёдрами, руками обхватывая края стола. Удовольствие было необъяснимым. Он сжимал мои бёдра грубо и больно, даже так грязно, делая толчки во мне, а мне это нравилось, и хотелось больше. Стакан с водой опрокинулся на бок, и вода разлилась по столу, намочив все моё тело. Антон одной рукой обхватил мои волосы, наматывая на кулак, и потянул на себя, запрокидывая мою голову и впиваясь коротким поцелуем в губы, в которые я не стесняюсь стонать. Каждое движение отдаётся в низу живота, пока в какой-то момент я не расслабляюсь, чувствуя приближение разрядки. Антон это чувствует и кончает в презерватив до меня, продолжая двигаться и помогая мне достичь пика. Когда я с силой закусываю нижнюю, он выходит из меня и проводит членом между ягодицами.