Твой ангел-хранитель

— Антонио! — Да. От толпы в белых балахонах отделилась одинокая фигурка, вышла немного вперед и опустилась на одно колено перед тремя высокими фигурами в нежно-голубых одеждах. Антонио отбросил капюшон, открывая несомненно красивое лицо и короткие вьющиеся волосы темно-каштанового оттенка. Он поднял глаза на верховных Архангелов и тут же вновь почтительно опустил взгляд, склоняя голову. Тони не знал причины, по которой его вызвали, как и не знал, что он мог сделать не так. Как и положено ангелу-хранителю, до этого он неплохо справлялся со своими обязанностями, оберегая своего подопечного. Ловино Варгас был еще совсем юным, но уже отличался своим взбалмошным и грубым характером. С самых ранних лет лишенный родительской любви, он рос в интернате вместе со своим младшим братом. Однако, когда Феличиано — его младшего брата — усыновили, он остался совершенно один — кому нужен ребенок с таким характером, еще и больной астмой? Как только ему исполнилось 18, он покинул интернат, устроился на работу и даже смог снять квартирку на окраине города. Едва сводя концы с концами, сам того не подозревая, он получал помощь только от Антонио, который не давал пареньку окончательно отчаяться. Через несколько же лет его нашел брат, который благодаря приемным родителям смог хорошо обжиться, и забрал к себе в большую квартиру. И с тех пор братья снова стали жить вместе в большом доме и Варгас-старший немного оттаял, хотя втайне до сих пор злился на Фели за то, что ему повезло больше. Болезнь Ловино никуда не делась, делая его лишь раздражительнее и злее. Приступы становились все чаще, иногда случалось по нескольку в неделю. Юноше с трудом удавалось смириться с этим, приходилось всегда носить с собой ингалятор на случай очередного приступа. Девушки у него естественно не было. Все отношения сводились к одному-двум свиданиям, а затем, узнав Ловино поближе, пассии предпочитали побыстрее ретироваться. Нельзя сказать, что Варгас сильно переживал по этому поводу, но вкупе все проблемы приводили иногда к затяжным депрессиям. Но в эти моменты Тони всегда был рядом. Он нашептывал подопечному слова поддержки и был точно уверен, что тот его слышит, даже если сам парень не подозревал об этом. Тони старался заботиться о Ловино, оберегал его от всяких мелких неприятностей, старался сделать его жизнь чуточку светлее и добрее. Пытался привнести ему то, чего юноше не так не хватало — любви. И в то же время пытался смириться с собственными запретными чувствами, бурей бушующими в груди. Он ревновал ко всем девушками, с которыми Ловино встречался. Он грустил, когда у юноши что-то шло не так. Переживал, когда у него случались приступы. И не понимал, когда же успел вот так просто влюбиться. И вот сейчас, стоя перед Архангелами, Антонио вспоминал обо всем. И всем сердцем надеялся, что высшие силы не догадались о его неправильной любви к мальцу. Не может существовать любовь между человеком и ангелом. Это было против законов неба. Но поделать Тони уже ничего не мог.  — Антонио, — чистым голосом вновь произнес главный Архангел. Он не повышал голоса, говорил абсолютно спокойно, но остальные ангелы зашевелились, перешептываясь между собой. Тони мог поклясться, что чувствует сотни взглядов, направленных на него Антонио поднял голову, с замиранием сердца ожидая следующих слов.  — Ты ведь в курсе, что твой подопечный имеет весьма сложный характер? — у ангела будто камень с души свалился и он поспешил кивнуть. — Он груб и вспыльчив. И окружающим это явно не нравится. Архангел замолчал, и Тони осмелился задать вопрос.  — Но… Но что я могу сделать? Ведь я лишь его ангел-хранитель, я не могу влиять на своего подопечного и…  — Да, мы это знаем, — его прервали на полуслове, и Антонио ничего не оставалось, как смолкнуть и внимать следующим словам, которые заставили его вздрогнуть. — Поэтому мы отправим тебя на Землю, чтобы ты смог поговорить с ним и направить на путь истинный.  — Но как…  — На все тебе дается неделя. Мы могли бы выбрать для этого более опытного кандидата, но нам показалось, что ты справишься, — Антонио показалось, или в голосе мелькнул намек улыбка? И внезапно он понял, что ему дают шанс. Шанс на то, о чем он и мечтать не мог. Тони поднял голову и, едва сдерживая счастливую улыбку, твердо кивнул.  — Я сделаю все, что в моих силах! Обещаю!

***

Антонио послали в Венецию, прямо во время ежегодного карнавала. И хотя Тони точно не знал задумку высших, он сообразил, что фестиваль — хорошая возможность познакомиться с подопечным вживую. Он оглядел себя. Его белое одеяние никуда не делось, но изменилось, стало каким-то более… праздничным. Это уже не был простой балахон, он преобразился в праздничный наряд. Плечи отяжеляли белоснежные крылья, только сейчас Антонио их не ощущал, словно потерял связь. Они были безжизненными и какими-то ненастоящими. Потянувшись к лицу, Антонио нащупал плотную, украшенную изящными узорами маску. Удивленно моргая, он пытался привыкнуть к новому образу. Глубоко вдохнув свежий, немного влажный воздух, мужчина с удивлением обнаружил, что ему нравиться это. Он чувствовал себя потрясающе живым, улыбался спешащим мимо людям, которые время от времени оборачивались на него и улыбались в ответ. На странный, непривычный наряд никто особо не обращал внимания, все были одеты не менее пестро, маски закрывали лица, но не скрывали радостных улыбок людей. Все они искренне радовались карнавалу. Зашагав вместе с остальными, буквально через несколько минут Антонио оказался на большой площади, полной пестрых, разряженных в невероятные наряды людей. Все они смеялись, улыбались и искренне радовались происходящему. Где-то звучала приятная музыка. Сам находясь в приятном возбуждении, Антонио протискивался мимо мужчин и женщин, двигаясь все дальше и дальше, одновременно с тем внимательно присматриваясь ко всем окружающим. Количество людей сбивало с толку, Тони вглядывался в лица, но из-за масок выделить кого-то из толпы было очень сложно. Спустя 15 минут бесполезных поисков, приунывший Антонио остановился, восстанавливая сбившееся дыхание и задумался. Что ему делать теперь, если подобные поиски не приносят успеха? Не будет же он расспрашивать каждого встречного о каком-то Ловино Варгасе, а ведь здесь сотни и сотни людей. Совсем упав духом, он решил хотя бы узнать, где он находится, обратившись к стоящему рядом парню в бело-красном костюме.  — Простите… Что это за площадь? Незнакомец как-то раздраженно глянул на него своими, светло-зеленого цвета глазами сквозь прорези маски, но все же ответил:  — Площадь Сан Марко, чудила. Антонио разве что не подскочил, услышав такой знакомый и любимый голос, и едва удержался от радостного вскрика. Нашелся! Кто бы мог подумать! Музыка сменилась, зазвучала негромкая, спокойная мелодия и тут, неожиданно даже для себя самого, Тони протянул Ловино руку.  — Как насчет танца? Варгас как-то недоуменно посмотрел сначала на ладонь, потом на Антонио. Потом снова на ладонь. И лишь затем, вздохнув, протянул свою руку, согласно кивая. Некоторые люди тоже разбились на пары, неспешно кружась в танце, смеясь и разговаривая. Покосившись на танцующих неподалеку, Антонио так же положил одну руку на талию юноши, а второй крепче сжал его ладонь. Не особо задумываясь над движениями, Тони знал, что его память и тут его не подведет. Они двигались легко, в ритм музыки, а прикосновения Ловино в буквальном смысле опьяняли. Неужели, неужели он наконец-то может его коснуться? Мыслей, что это неправильно, в его мире даже противозаконно, даже не приходили в голову счастливого мужчины. Протанцевав немного, Антонио оторвался от собственных ощущений, решив наконец завязать разговор.  — Как тебя зовут? — спросил он, скорее для того, чтобы казаться обычным нормальным человеком, чем из любопытства. Уж он-то о Ловино знал многое, даже больше, чем нужно. Он знал, чем он занимается по вечерам, куда любит ходить, какую марку кофе любит пить. А вот для самого Варгаса Тони был незнакомцем, и это следовало исправить, если уж на то пошло.  — Ловино. Ловино Варгас. А ты? — итальянец, хоть и не любил незнакомых людей, заинтересовался этим, несомненно странным человеком. Взять хотя бы его неожиданное предложение. Все это казалось Лови немного подозрительным, но ему было любопытно. Хотелось узнать о нем немного больше, а потом уж решать, что делать дальше.  — Антонио… Эээ… — Тони на мгновение запнулся, но тут в памяти всплыло. — Антонио Фернандес Карьедо! Я родом из Испании, — мужчина улыбнулся, радуясь тому, что, несмотря на долгое забвение, все же помнит свою фамилию и даже помнит, где родился. Он припомнил родную Валенсию, мельком вспомнил родителей, даже некоторые фрагменты его прошлой, человеческой жизни.  — Испанец значит, — впервые на лице Ловино появилось слабое подобие улыбки. — А я еще удивился, что ты не знаешь, что это за площадь. Тогда ладно.  — А ты откуда? — Тони внезапно сообразил, что не знает точно, где живет его подопечный.  — Я итальянец, родом из Рима. Но сейчас живу здесь, в Венеции, вместе с братом, — он не хотел откровенничать, но как-то само сорвалось.  — А-а-а… Антонио не знал, что еще сказать. Поэтому он замолчал и лишь исподтишка поглядывал на юношу, наслаждаясь тем, что может видеть его вот так, вживую, может прикасаться, разговаривать с ним. То, что раньше казалось недостижимой мечтой, внезапно стало явью. Варгас тоже поглядывал на испанца. Теперь он совсем уж не понимал, что чувствует к этому загадочному незнакомцу. Странный, непонятный, в абсолютно белом костюме, с невероятно чарующим голосом… И изумительными изумрудными глазами. У итальянца возникло сильное чувство, будто он знаком с Карьедо целую вечность. Но как это возможно, если они вообще впервые видятся? И тут испанец поднял глаза. Их взгляды пересеклись и вдруг, будто искра пробежала, они вздрогнули. Тони будто озарило, он понял, что должен рассказать Ловино правду.  — Послушай, Лови… — итальянец вздрогнул, было непривычно слышать такое обращение. — Я должен что-то тебе сказать…  — Что же?  — Не знаю, как ты это воспримешь…  — Да говори уже, не укушу ведь.  — На самом деле я ангел, и здесь по очень важному делу, — признался Антонио, глядя на бывшего подопечного и ожидая его реакции.  — Вот как… — лишь смог вымолвить Варгас.  — И?  — Что и?  — Ты больше ничего не скажешь?  — А что тут можно сказать, — и тут к итальянцу вернулась прежняя колкость. — Ты псих, вот и все, — однако он совершенно не испытывал страха, даже если его слова и оказались правдой. Но Тони вовсе не выглядел сумасшедшим, и это было странно. «Может его слова — правда? Да нет, быть такого не может! Чушь собачья!»  — Вот как… — погрустнел испанец, но не успел он продолжить мысль, как музыка прекратилась, и он был вынужден отстраниться.  — Ну что же… Ладно, я пойду… Мне пора… — со вздохом заключил испанец, глядя куда-то мимо на то, как люди понемногу расходятся.  — Кхм… Подожди, — Варгас ухватил его за рукав, вынуждая глянуть ему прямо в глаза. — Не хочешь остаться у меня? Брат уехал, а мне одиноко в большом доме. Тем более, если ты ангел, то тебе, наверное, некуда идти, — последние слова итальянец проговорил с усмешкой. Антонио не обратил внимания на колкость, но искренне обрадовался.  — Конечно, это замечательная идея! Ловино старался не смотреть на сияющего Тони.  — Славно… Тогда пойдем со мной, — заключил он, вздыхая. Что его дернуло пригласить едва знакомого человека остаться жить у него? Итальянец и подумать не мог, что, решив пойти на фестиваль, вернется он уже не один, а в компании странного, поехавшего испанца. Но, как ни странно, он ни о чем не жалел. Ловино было интересно, чем это все кончиться. Да и по странным причинам не хотелось бросать этого Антонио, который просто покорил сердце раздражительного парня с первого взгляда пронзительно-изумрудных глаз. Ой как не хотелось. Может быть, это судьба?