Твой ангел-хранитель

День не заладился с самого утра. Тони разбудили громкие крики, доносящиеся из соседней комнаты. Крепче зажмурившись, он накрылся подушкой и постарался снова заснуть. Звук немного заглушился, но не настолько, чтобы было реально спать. Разочарованно застонав, мужчина приподнялся на локтях, заставляя себя сквозь полудрему взглянуть на часы. 6:43. «Вот за что мне это» — подумал испанец, падая лицом на подушку и сцепляя ладони на затылке. Прислушавшись к продолжавшимся крикам, он заключил, что Ловино ругался с братом. «Какого хрена он постоянно здесь ошивается!..» «А мне казалось, что он все осознал…» — вздохнул про себя Антонио, переворачиваясь на спину и потирая глаза. События прошедшего дня казались ему такими далекими, словно это было минимум месяц назад. Тони с грустью подумал, что у него остается все меньше и меньше времени. «А я все еще почти ничего не сделал». Тем временем крики стали тише и время от времени были слышны хриплые покашливания. Тони старался не акцентировать на этом внимание. Идея подслушивать семейные разговоры, пусть и на повышенных тонах, не казалась ему хорошей, поэтому, чтобы не давать себе такой возможности, испанец поднялся с дивана, убрал за собой постель и как можно быстрее прошмыгнул в ванную. Там было гораздо тише и не так слышны крики итальянца. Антонио наконец-то выдохнул и, плеснув в лицо прохладной воды, уперся руками в раковину. Посмотрел на себя в зеркало. Улыбнулся, потер заспанные глаза. Сонливость все еще не хотела отпускать, поэтому все утренние процедуры прошли для испанца как в тумане. Когда он вышел из ванной, по дороге лениво вытирая голову полотенцем, которое так любезно выделил для него Ловино, то сначала и не заметил тишины в доме. Удивившись, Тони нерешительно заглянул в спальню подопечного. На удивление, последнего там не оказалось. Нахмурившись, мужчина прошел дальше, в гостиную, но и там никого не было. Дальше искать по всей квартире Тони не решился, поэтому просто опустился на диван, комкая в руках полотенце. Это все ему не особо сильно нравилось, но он заставил себя успокоиться. В конце концов, ничего страшного не произошло, возможно, Ловино просто вышел куда-то по делам. Почему-то на душе стало паршиво. Тони не хотел зацикливаться на этом ощущении, поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, он принялся готовить завтрак. Пока заваривался кофе, Карьедо вспомнил какую-то испанскую песенку и теперь мурлыкал ее себе под нос, наливая ароматный напиток в чашку. Но его тихую идиллию прервал внезапно прозвучавший хлопок входной двери. Тони подскочил на месте и, едва не споткнувшись, рванул в коридор. Ловино вначале не обратил внимания на прибежавшего испанца, до тех пор, пока тот порывисто не обнял его со спины. Тут уже юноша не смог сдержаться: — Это что за манера такая, накидываться на людей с порога?! — он вывернулся из объятий и раздраженно взглянул на Антонио. Но тот даже не обратил на это внимания, не в силах сдержать облегченную улыбку. — Просто ты ушел, ничего не сказав, и я волнова… — Я не обязан отчитываться, — фыркнул итальянец, прерывая его на полуслове и тут же закашлялся, успев прикрыть рот тыльной стороной ладони. Этот кашель совершенно не понравился Тони и он шагнул ближе, осторожно касаясь плеча Ловино. Тот дернул плечом, скидывая руку, и прошел внутрь квартиры. «Да что с ним сегодня? Он ведет себя еще более странно», — нахмурился испанец, но он решил, что не стоит заострять на этом внимание. Вернувшись на кухню и улыбнувшись Ловино, который с хмурым видом наливал себе свежий кофе, Тони небрежно спросил, старательно делая вид, что спрашивает просто так: — А куда ты выходил? — Проветрится, утренние прогулки полезны для здоровья, — ответил юноша и уселся на диван, сжимая чашку с кофе. Антонио кивнул и сел рядом. Варгас как-то странно глянул на него и вздохнул. Тони склонил голову, но спрашивать что-либо не решился, чувствуя плохое настроение подопечного. Кофе пили в полной тишине. Ловино словно погрузился в свои мысли, совершенно не замечая ничего вокруг, а Тони не хотел его беспокоить, лишь время от времени поглядывая в его сторону. Итальянец казался одновременно расстроенным, раздраженным и обеспокоенным чем-то. Поставив опустевшую чашку на кофейный столик, Антонио все же решился на первый шаг. Он подвинулся немного ближе и нарочито беззаботно спросил: — Тебе брат звонил? — Угу. Столь короткий ответ не мог обрадовать испанца, но сдаваться он не собирался. — У него все в порядке? Ловино поднял взгляд от чашки на Тони и приподнял бровь. — Почему тебя это так интересует? — Э-э… Ну… — Тони растерянно почесал щеку. Он не знал, стоит ли говорить правду, но врать не очень хотелось. — Я не хотел, но ты так громко кричал… Мне показалось, что вы поссорились. — Ага, поссорились, как же. Просто Феличиано иногда поражает меня своей неосторожностью. Ловино поджал губы и устало откинулся на спинку дивана. — Мне кажется, ты уже что-то подобное говорил, — осторожно сказал Тони. — Он мой младший брат. — Ты слишком его опекаешь. Итальянец недовольно покосился на него, но только фыркнул в ответ. Возможно, он все-таки согласен с этим, понадеялся Антонио. На несколько минут снова воцарилась тишина. Тони осторожно подвинулся чуть ближе, стараясь подобрать нейтральную тему для разговора, но в голову ничего не приходило. Да и к тому же Ловино совершенно не выглядел настроенным на разговор. Он хмурился и изредка покусывал нижнюю губу, словно вспоминая о чем-то не очень приятном. Антонио хотелось приобнять его и успокоить, но он понимал всю абсурдность такого желания и прекрасно осознавал последствия. Это он знал Ловино долгие годы, а итальянец ведь знаком с ним всего лишь несколько дней. Тони понимал, что для любых отношений должно пройти достаточное время, а таким характером, как у его подопечного, и того больше, поэтому не мог надеяться на какие-либо теплые чувства. Это не могло не расстраивать, но испанец настраивал себя на то, что иначе быть не может. Они совершенно разные. Они не могут быть вместе и никогда не могли. Тони — защитник, а Ловино — его подзащитный. Ничего большего быть не может. Антонио даже не заметил, как погрузился в эти невеселые мысли. Очнулся он от того, что итальянец со стуком поставил чашку на столик и поднялся, молча уходя к себе. «Все-таки с ним что-то не так». Тони посмотрел юноше вслед и покачал головой. Что же все-таки происходит? Неужели он так переживает из-за разговора с братом или это просто плохое настроение? Но Антонио казалось, будто он что-то забыл. Память о его работе ангелом-хранителем понемногу меркла. Чем больше времени он находился в человеческом мире, тем сложнее становилось вспоминать некоторые детали. И испанцу именно сейчас это показалось достаточно важным. Со вздохом он поднялся с места, на секунду сжимая пальцами голову, словно это могло бы помочь освежить память. Естественно, этого не произошло. И Тони решил, что ничего с этим не поделаешь. Он поднял взгляд к потолку и мысленно взмолился: «Пожалуйста, пускай только это будет неважно».

***

У Ловино с самого утра голова шла кругом. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. Проснулся он рано, даже слишком рано. От настойчивого пиликанья мобильного телефона. Сначала итальянец решил проигнорировать звонящего. Через пару минут все стихло, но не успел он обрадоваться этому и вновь задремать, как звонок повторился. Едва не рыча от разочарования и едва сдерживаемого раздражения, парень протянул руку, нащупывая телефон, и не глядя нажал на кнопку ответ. — Братик! — радостный голос Феличиано больно резанул по слуху и расшатанным нервам. — Наконец-то ты ответил, я уже переживать начал. — С чего бы вдруг в такую рань? — проворчал Ловино, стараясь подавить широкий зевок. Безрезультатно. — Эм, ну… — на том конце провода что-то негромко стукнуло, словно упал какой-то небольшой предмет. — Просто мне звонил Людвиг и сказал… Тут уж юноша окончательно разозлился, резко подорвался на кровати и зло рыкнул: — ЧТО?! Он имеет наглость еще звонить тебе?! — Братик, успокойся… — Ну уж нет, я уже сколько раз говорил тебе, чтобы ты прекращал с ним контактировать! — Ловино вошел в раж и его уже было не остановить. — Он ужасный! Он просто использует тебя! Сколько же это может продолжаться?! — Лови… — Ты бы хоть раз меня послушал! — Я… — И какого хрена он вообще здесь ошивается?! Раньше у не было подобной наглости, заявляться к нам домой! В горле запершило и Ловино закашлялся. Горло сжалось так, что на секунду юноша просто выпал из реальности. — Вообще-то он бывал у нас… Еще не отошедший от кашля, итальянец не сразу понял смысл сказанного, но когда до него дошло, он окончательно подскочил и заметался по комнате, словно стараясь согнать злость. — Ты окончательно с ума сошел?! А вдруг он опасный?! — Ловино снова закашлялся и это заставило его остановиться, чем и воспользовался Феличиано. — Людвиг хороший, просто ты его не хочешь узнать поближе. Тогда бы ты сразу все понял. К слову, он совсем не злиться на тебя, он такой понимающий… — тараторил Фели, не давая возможности брату вставить ни слова, но раздражая его все сильнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. — Вот и оставайся со своим хорошим, раз уж он так тебе нравится! — в сердцах рявкнул Ловино, не в силах больше выдерживать этого и сбросил звонок, нажав на кнопку с такой силой, что телефон жалобно хрустнул. В крови бурлил адреналин, такой, что Варгас не мог оставаться на месте. Мысли и разум отключились, осталась только злость и желание послать всех далеко и надолго. Не в силах вот так сразу успокоиться, Ловино принял единственное, как ему казалось, правильное решение. Он надел первое, что попалось под руку, и рванул на улицу, надеясь там проветриться и успокоиться.

***

Свежий утренний воздух и вправду действовал успокаивающе, но одновременно с тем Ловино понемногу начинал сожалеть о сгоряча сказанных словах. От одной мысли о возлюбленном брата он моментально закипал и уже не мог трезво соображать, и уж тем более следить за своими выражениями. Из-за этого Феличиано частенько приходилось проходить через ссоры и истерики старшего братца, который в эти моменты вел себя словно ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Остановившись у небольшого мостика, Ловино обратил внимание, что ноги сами привели его обратно к дому. Посмотрев на окна своей квартиры, парень ощутил что-то такое, чего никогда раньше не чувствовал. Его захлестнуло тепло. Ему захотелось поговорить с Тони, увидеть его успокаивающую улыбку. Услышать слова поддержки. Ловино не знал, почему, но ему казалось, что испанец найдет слова, которые смогут успокоить и поддержать. Юноша рвано выдохнул. На глаза почему-то навернулись слезы. Вцепившись в перила мостика, он откинул голову и глубоко вздохнул. Что же это такое происходит? На секунду Ловино подумал, что, возможно, сможет понять Фели, который всегда так восторженно рассказывает о возлюбленном. Итальянцу нестерпимо захотелось почувствовать теплые руки, которые бы обняли его, крепко и надежно. Захотелось расплакаться, как маленькому, дать волю всем тем чувствам, что он хранил в своем сердце долгие годы. Захотелось поделиться частичкой того тепла, которое сейчас согревало его изнутри. Это наваждение длилось не больше мгновения, но даже за это время Ловино понял, что единственный человек, которому он мог бы все это доверить, находиться совсем рядом. Болезненно застонав, итальянец склонил голову, сцепляя пальцы в замок и пробормотал себе под нос: — Ну вот только влюбленностей мне не хватало… Резко тряхнув головой, он выпрямился и поспешил домой. Дав себе слово ни за что не поддаваться минутным слабостям.

***

Большую часть дня Ловино провел за работой. За выходные он совсем расслабился, а работы тем временем скопилось много, поэтому итальянец практически не вставал из-за стола. У него не было времени даже нормально поесть, юноша лишь время от времени забегал на кухню, чтобы что-то перехватить, и снова садился за работу. Что уж говорить о лишних мыслях, которые тем не менее все равно крутились в голове, но, к счастью, не успевали захватить целиком. Отчасти Ловино даже был рад, что его так завалили работой, и он не должен лишний раз находиться рядом с Тони. Странный испанец не давал ему покоя и рядом с ним юноша чувствовал себя очень странно, хотя бы потому что не мог понять своих чувств и эмоций. Это невыносимо раздражало, но Ловино не знал, что можно сделать. Поэтому он упорно делал вид, что очень занят работой и не может отвлечься ни на минуту, особенно усиленно изображая из себя занятого, когда к нему заходил Тони. Было стыдно, но итальянец каждый раз душил в себе это чувство. Лишь к вечеру, когда устал настолько, что начало тошнить от компьютера, юноша соизволил встать и выйти из комнаты в гостиную, по пути разминая затекшую спину. Антонио мирно сидел на диване, откинувшись на спинку и читая какую-то книгу. Ловино недовольно зыркнул в его сторону. Неожиданно быстрее забившееся сердце заставило скрипнуть зубами и это привлекло внимание испанца. Он поднял взгляд, широко улыбнулся и немного подался вперед. — О, ты уже закончил дела? Это заняло так много времени, ты, наверное, устал. — Э-э… Да… Да, много накопилось, — Варгас криво усмехнулся, взъерошивая волосы. Он хотел было сделать чашку чая и немного посидеть, расслабиться, но внезапное головокружение перечеркнуло его планы на отдых. Ловино неловко шагнул вперед, ухватившись за столешницу, и рвано выдохнул. Перед глазами плыло, а руки сильно дрожали. Казалось, еще чуть-чуть — и он не сможет удержаться и просто упадет. Тони тут же оказался рядом, хватая юношу за талию и поддерживая. Итальянец был хоть и благодарен, но его внезапно охватило раздражение. «Я этого не просил!» Он дернулся прочь, едва не споткнувшись. Только отпускать его никто не собирался. — Эй, ты в порядке? Тебе стоит присесть, — Тони крепче обхватил талию подопечного, мягко, но твердо подталкивая его к дивану и даже не подозревая, как это подействует на Ловино. Парень резким движением вырвался из рук и, порыкивая, отшагнул назад, враждебно глядя на Тони. — Что не так? — Все не так! — итальянец смотрел на него, словно раненый зверь. Мужчина непонимающе смотрел в ответ. — Прекрати вот это все! — Что прекратить? — Антонио совершенно не понимал происходящее и не понимал, что так разгневало Ловино. — Прекрати быть таким! Идеальным! Странным! Как вообще человек может быть таким?! — юноша сжал кулаки и сделал шаг назад. — Какого черта ты вообще появился?! Мне только этого, блин, не хватало! Тони только удивленно пялился на него, стараясь понять, что происходит. Ловино тяжело дышал и смотрел волком. Его дыхание казалось испанцу каким-то… неспокойным. Случилось все внезапно: итальянец резко качнулся, неловко шагнул вперед, словно при качке и его выражение лица в один момент сменилось со злого на испуганное. Юноша как-то сдавленно захрипел, судорожно хватая ртом воздух. Антонио среагировал мгновенно. Кинулся к Ловино, подхватил его под руки, поддержал. Парень хрипел и хватал ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, его тело прошибала дрожь. Он судорожно вцепился в футболку мужчины, сжимая так сильно, что ткань едва не порвалась и, запрокинул голову, встретился взглядом с Тони. Антонио стало страшно. Он наполовину подвел, наполовину подтащил Ловино, который едва стоял на ногах, к дивану и с силой усадил его. С трудом разжал пальцы на своей футболке, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Ловино все это время порывался вскочить, что-то нечленораздельно хрипел и дергал руками. Тони заставил себя подавить панику. Спокойно, только спокойно. Ничего страшного. Это просто приступ. Испанец схватил юношу чуть пониже локтей и с силой развел их в стороны, придержал, заставил оставаться в таком положении. Твердо позвал: — Ловино. Смотри на меня. Итальянец поднял взгляд. Зеленые глаза излучали дикий страх, в уголках собралась влага. Губы дрожали, от недостатка кислорода они понемногу приобретали синеватый оттенок. — Все хорошо. Успокойся. Я здесь. Все хорошо, — чеканя каждое слово, сказал Тони. Ловино, словно загипнотизированный, смотрел на него, приоткрыв рот. — Без паники. Где твой ингалятор? — не отрывая взгляда, Антонио проследил, как дернулся локоть парня, указывая на спальню. Испанец коротко кивнул и, убедившись, что паника немного отступила, поднялся и быстро метнулся к Ловино в спальню. Там на секунду мужчина впал в ступор, растерялся, но тут же напомнил себе, что нет времени думать. Он в первую очередь принялся дергать ящики прикроватной тумбочки и, к счастью, ему повезло: ингалятор лежал во втором же. Схватив его, Антонио как можно быстрее побежал обратно в гостиную. Ловино все еще оставался на месте, приподняв голову и стараясь глубоко вдохнуть, из груди вырывались надсадные хрипы. Испанец быстро подскочил к нему, снял крышечку с аэрозоля, встряхнул, перевернул его. Ловино протянул руку, но Тони качнул головой, сел рядом вполоборота, сам поднес ингалятор к губам парня. Тот приоткрыл рот шире и мужчина втиснул носик между зубов, юноша закрыл глаза и плотнее обхватил губами пластик. Тони осторожно приобнял его за талию свободной рукой, крепче сжал аэрозоль. — На счет три вдыхай. Раз. Два. Три, — на счет «три» испанец резко нажал на баллончик и так же быстро отнял устройство и осторожно бросил на диван рядом. Пробежался пальцами по колену итальянца. — Задержи дыхание. Ловино послушался. Досчитав до десяти, Тони кивнул и произнес: — Выдыхай. Юноша тяжело выдохнул и закашлялся. Антонио не мешал ему, только легко поглаживая по ноге и все еще приобнимая. Откашлявшись, итальянец рвано вздохнул и привалился к Тони, тяжело и еще неглубоко дыша. Он все еще дрожал, но было видно, что легче. Антонио не знал, как долго они так сидели, пока Ловино приподнял голову и до непривычного хриплым голосом прошептал: — Спасибо… Тони лишь улыбнулся, аккуратно взял подрагивающую руку юноши и сжал ее. Тот, или неосознанно, или ища поддержки, прижался крепче, тяжело сглатывая. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает, но Тони надеялся, что в его душе что-то дрогнуло. А Ловино, прикрыв глаза, думал, что никогда еще не ощущал себя так спокойно.

***

— Почему он ничего особенно не делает? — спросил один из Архангелов, глядя на всю эту картину. — Прошла едва ли не половина его времени. — Этот смертный — непростой случай, — ответил другой. — Возможно, мы сплоховали, и для Антонио это слишком сложная задача. — Но он его ангел-хранитель, значит, его обязательство… — Антонио справится, — прервал разговор верховный Архангел спокойно. Говорящие обернулись к нему. — Но ведь… — Они оба меняются, — продолжил он. — Только пока этого не понимают. Это не то, чего я ожидал… — Архангел негромко вздохнул, а другие не смели прерывать его, лишь почтительно склонили головы. Верховный Архангел вновь взглянул на то, как Тони прижимает к себе Ловино, как сжимает его ладонь, как смотрит на него… — Интересно, Антонио, как долго ты скрывал все это… Правильно ли я поступил, дав тебе надежду? — прошептал он тихо, грустно улыбнувшись.