Мне нужно снова почувствовать к нему хоть что-то
19 сентября 2016 г., 09:10
Снова просыпаюсь на рассвете. Спала я в последнее время плохо. Даже во сне я не могла перестать думать о том, что теперь меня пугало в реальности. Мне некуда было сбежать. Даже сон не мог спрятать меня в мире фантазий, только подталкивал мое подсознание к вещам, которые меня пугали. Я не должна чувствовать того, что чувствую к нему. Просто не должна.
Тяжело вздохнув, я натягиваю черные тренировочные брюки и темную майку. Заправляю отросшие рыжие волосы в высокий хвост, и пару минут просто смотрю на себя в зеркало.
Давай, Клэри. Улыбайся.
Растягиваю губы в улыбке. Стараюсь сделать ее более натуральной. Искренней.
Спустившись на кухню, первым делом варю себе кофе. Достаю из холодильника йогурт и быстро завтракаю.
Прошел год с того момента, как моя мать сбежала и обрекла меня на муки в этом институте. Саймон все еще был моим лучшим другом, простив мне свою вампирскую сущность, с которой смог примириться. Я, поучаствовав в нескольких переделках, стала сумеречным охотником, и если в начале меня никто не воспринимал всерьез, теперь меня уже не могли сбросить со счетов. Первое время я действовала импульсивно и эмоционально, у меня не было никакой подготовки, поэтому я все время проигрывала в бою и меня были вынуждены защищать Джейс и Алек. Только если Джейс был рад авантюрам, в которые я всех втягивала из-за того, что стала в свое время эпицентром противостояния, то Алек открыто ненавидел меня за это. И я отвечала ему тем же, просто потому что он не оставлял мне выбора. Я всегда пыталась найти к нему путь. И у меня даже получалось, но Алек все равно закрывался от меня. Отталкивал. Не подпускал.
Теперь, когда мама вернулась с тем, что погасило противостояние демонов и охотников, и мы в какой-то мере перестали каждый день ждать кровожадной войны, сумев договориться с нежитью о том, что упрощало всем жизнь, установив ряд правил, которые они не могли не принять, все постепенно возвращались к прежнему ритму жизни.
А я решила, что пора стать сумеречным охотником не по происхождению, а по своей составляющей. Мне нужно многому научиться. Я плоха в бою, у меня проблемы с реакцией, я импульсивна и эмоциональна, а здесь нужен холодный ум. И я все еще мало знаю об этом мире. Тяжело понять, на что ты способна, когда знаешь минимум о том, во что вляпалась.
Теперь все свое свободное время я проводила в библиотеке и спортзале.
Даже с Саймоном виделась здесь, в институте.
И пряталась от него тоже здесь.
Когда больше не могла ему врать.
Я выхожу из института и, вдохнув свежий прохладный воздух, чувствуя, как он заполняет легкие, искренне улыбаюсь. А потом начинаю бежать. Медленно. Потому что легкие у меня слабоваты, да и выносливостью гордиться не могу. Мне нужно начинать с малого, с самых основ. Поэтому я просто бегу, стараясь дышать правильно и не забывать про темп.
А когда возвращаюсь в институт, мокрая и вспотевшая, плетусь в свою комнату. На этаже сразу сталкиваюсь с Алеком. Как и в любое другое утро. Это уже стало нашей негласной традицией.
Он возвышается надо мной в силу своего роста и даже сонным выглядит бодрее, чем я. Он пробегает по мне своим стальным взглядом, от которого меня всегда пробирал озноб, и хотелось скрыться за чем-нибудь, чтобы спрятаться от его синих глаз, ничего не выражающих ко мне.
Опустив голову, я как можно быстрее проскальзываю мимо него, ответив на его «Привет», коротким кивком. Алек привык. Это нормально для нас. Когда-то мы еще могли показать друг другу что-то вроде благодарности, когда кто-то из нас помог кому-то, выразить друг другу сожаление, когда кто-то дорогой нам был в опасности, и думать, что со временем мы сблизимся, и холод между нами исчезнет. У нас всегда были непростые отношения, но сейчас они стали и вовсе сложными.
Оказавшись в комнате, подпираю спиной дверь. Сердце снова стучит в бешеном ритме, который успел мне надоесть за это время так сильно, что слышался даже во сне.
Принимаю прохладный душ, в надежде остудить и свои чувства, и свой разум. А выйдя из комнаты, чтобы поприветствовать в большом зале своих напарников, с долей иронии сравниваю это с адом. Моим адом. Потому что как только я оказываюсь там, и холодные глаза Алека лениво находят мои, мою талию обвивает сильная рука Джейса.
— Доброе утро, Клэри.
Парень целует меня быстрым касанием губ, после чего я выдавливаю из себя улыбку, надеясь, что у меня получается сделать ее менее вынужденной и обнимаю Джейса в ответ.
— Доброе утро, Джейс.
Утешающим фактором является только Изабель. Девушка как всегда кокетливо улыбается и увлекает меня разговором о том, что может быть интересно только нам, девочкам, что позволяет мне на время избавиться от необходимости быть рядом с Джейсом.
Когда все изменилось для меня, Изабель была рядом. В тот момент между нами укрепилась та связь, которая образовалась раньше. Теперь она была для меня таким же важным человеком, как Саймон. И она видела во мне перемены, просто не мучила меня расспросами, потому что понимала, что я не готова обсуждать это. Мне оставалось только надеяться, что она не догадается о причине. Если она уже не догадалась.
Джейс снова оказывается рядом со мной и мне приходиться вернуть себе прежний счастливый вид. Я отвечаю на его поцелуй, но когда он отстраняется, я чувствую … облегчение.
И это совсем не радует меня, потому что я хочу снова влюбиться в него.
Хочу.
Но у меня не получается.
А мне необходимо снова быть влюбленной в него.
Потому что тогда все станет проще. Я избавлю себя от тех проблем, на которые нарвусь, если не смогу сделать это. До того как меня необратимо поглотят чувства к тому, кто для меня под запретом.
Мне нужно снова почувствовать к нему хоть что-то.
