Eat shit or love

Стоит входной двери открыться, как Черин тут же вбегает в коридор. — Скажи, что вы всё решили? — обращается она к Чживону, который поспешно скидывает с ног ботинки, разбрасывая их по разные стороны в привычной манере. Дженни повторяет за ним, только вот свои ботинки складывает аккуратно. — Всё решили, всё хорошо. Иди поспи, — голос Чживона с нотками заботы позволяет Черин расслабиться и выдохнуть. Но как только он, больше не проронив ни слова, уходит в свою комнату, Черин закатывает глаза и поворачивается к Дженни. — Только не говори, что опять не поделили вселенную? — Даже не спрашивай, пожалуйста. Сегодняшний вечер меня что морально, что физически вымотал. А этот вот, — Дженни головой в сторону комнаты Чживона указывает, — никак не решит, хочет меня поцеловать или избавиться от меня. Дженни заходит к себе в комнату и сразу же заваливается на постель. Всю дорогу они ехали словно в каком-то холоде, образовавшимся между ними, потом до двери квартиры дошли как два незнакомца, и это угнетало. Чживон был задумчив — по лицу было видно, как его задели слова Ханбина, и в какой-то момент Дженни даже показалось, что внутри он винит её за это. Но она так же, как он, молчала и только кусала губы изнутри. Да я с момента твоего появления только и делаю, что думаю о тебе. Ты типа, чёрт возьми, не видишь этого? Эти слова никак не выходили из головы, как и все события вечера. Приятное тепло будто разливалось по телу, но потом его холодный взгляд и молчание превращали всё это тепло в минус тридцать. Казалось бы, всё наконец становится прозрачным, но не до такой степени, чтобы с лёгкостью сказать, что Ким Джису больше не является проблемой. На самом деле сегодня Дженни увидела, что проблемы есть покрупнее и серьёзнее. Парни вовсе не в солдатиков играют, да и тема Клары может обернуться тем ещё геморроем, учитывая, что Чжунэ этого так не оставит, да и Чживон тоже. Усталость так накатывает, что Дженни уже не слышит звонок скайпа в комнате Чживона, на который он отвечает. — Привет, — тихо и сухо произносит Чживон. Он ответил моментально, потому что ну сколько он будет игнорировать её пропущенные? — Ты хотя бы знаешь, что означает волноваться за кого-то, Чживон? — Джису тут же начинает «нападать», и даже если он был готов к этому, это всё равно последнее, что он хочет выслушивать после такого утомительного вечера-дня-жизни. — Прекрасно знаю, потому что последние два часа только это и делал, пытаясь помешать Чжунэ пристрелить муженька Клары, — нервно отвечает Чживон, устало потерев лицо. Глаза Джису округляются от услышанного. — Как это? За что? Господи, он совсем потерял голову? Чживон, ты понимаешь, что это всё — совершенно ненормально? Ты хочешь, чтобы вы все в конце концов закончили за решёткой? Кто позаботится о его бабушке, если с ним что-то случится? А о Ханбёль? Что с тобой будет? — Блять! Но что ты от меня хочешь? — получается намного резче, чем Чживон ожидал и чем собирался, чтобы это звучало. — Что я хочу от тебя? Милый, я хочу одного — нормальную и безопасную жизнь для нас. Чтобы ребята не попадали в проблемы, которые могут привести к трагедии. Мы ведь даже половину жизни не успели прожить, ну серьёзно. Я просто хочу, чтобы весь этот кошмар закончился уже когда-нибудь. Джису переживает. Он знает и даже принимает. Но есть проблема. Спокойный и такой ласковый голос Джису теперь кажется раздражающим, и Чживон понимает, что это не есть хорошо. Это финиш. — Прекрасно, давай закончим этот кошмар. Молчание, которое последовало за этой фразой внезапно отрезвляет его. Он распробовал на вкус то, что выпалил, и становится вдруг не по себе. Становится ещё не по себе от глаз Джису, которые моментально наполняются слезами. Чживону хочется врезать себе по роже. Чживон и не помнит, когда она в последний раз плакала, ведь он делал всё для того, чтобы этого никогда не случалось. И уж тем более из-за него. А теперь? — Ч-что ты имеешь в виду? Голос её срывается, и она, словно с ужасом, ждёт его ответа. Вот. Они в той самой точке. Чживон несколько раз потирает глаза и громко выдыхает. — Я не знаю… Молчание. Джису молчит, сомкнув губы, и смотрит куда-то в сторону. Чживон тоже молчит. Сраная ситуация. Именно сраная. Он даже не подумал, как слова сами вылетели. Да, он всегда был тем, кто легко поддаётся негативным эмоциям, но не тогда, когда это касалось Джису. С ней и с Чеён он всегда был осторожен. А теперь что? Чживон уже не знает, сколько длится это грёбаное молчание. — Зато я тебя знаю, — с глубоким вздохом произносит Джису и смотрит в камеру. — Как ты дёргаешь ногой, когда нервничаешь и злишься на что-то. Как ты отводишь взгляд и кусаешь губы, если врёшь. И сейчас ты именно это и делаешь. С каждым словом Чживону становится всё паршивее и паршивее. Всё тяжелее и тяжелее. Он вообще считает, что такие вещи не обсуждаются через экран или по телефону. Но другого выхода ведь нет. Он каждый день врёт ей и себе, и становится ещё дерьмовее. — Я не хотел, чтобы это всё вот так обсуждалось, правда. — Но тем не менее, мы обсуждаем. Что случилось? — Джису спрашивает, заглушая желание расплакаться, а потом усмехается, словно догадывается. — Изменять оказалось не так уж легко, как ты думал, да? Чживон внезапно чувствует себя маленьким мальчишкой, которого отчитывают за то, чего он по сути не делал. Или делал. Да хрен поймёшь. — Я не… в общем, всё не так, — с какой-то злостью говорит он и проводит рукой по подбородку несколько раз. — Знаешь, Чживон, ведь душевная измена паршивее физической. Всё ведь именно так? Всё так случилось, да? Вот так вот быстро, да? Ему бы хотелось ответить, что всё не так и всё не так быстро. Но не может. Потому что всё именно так с этой Дженни Ким. Всё вот так молниеносно перевернулось. Не в жизни, нет. В его жизни всё по-прежнему, но внутри него самого всё перевернулось к херам. Она пришла к нему и всё в нём перевернула. Её родинка под бровью всё в нём, чёрт возьми, перевернула. Душевная измена. Да, Джису права. Дженни вытеснила все мысли о ком-либо ещё. Он старался изо всех сил, сопротивлялся, но нихрена не вышло. И он не из стали. — Послушай, всё правда немного иначе, и вообще вся эта ситуация, и то, что нам приходится это обсуждать вот так — это всё полнейшее дерьмо. Чёрт, возьми, ты ведь знаешь, что вы с Чеён для меня очень… — Чживон, пожалуйста, вот давай только без этого, — на грани истерики перебивает Джису, — ты ведь вовсе не такой, ты ведь можешь обойтись хотя бы без этих дешёвых «я по-своему люблю вас». Речь идёт о тебе и обо мне, без моей сестры и без твоего хорошего отношения к нам, в котором я ни на минуту не сомневаюсь до сих пор. Но речь о наших с тобой отношениях, о наших общих планах, о наших чувствах… хотя, уже не наших, а только моих. С Джису всегда было так: когда она начинала нервничать, то говорила очень много, и Бобби всегда эта черта казалась очаровательной. Сегодня же это ему сердце колет. Он запускает пальцы в волосы, крепко сжимая их у корней, отчего голова начинает болеть, и шумно выдыхает. — Прости, — единственное, что ему твёрдо удаётся произнести. — Прости меня. Мне правда очень жаль. Три месяца, которые даже не прошли ещё. Три месяца, которые Чживон не дождался. Он просто грёбаный кретин и самый мудацкий мудак, которому очень жаль. Он не заслуживает такую прекрасную девушку. Вот и всё. Прости. Да он ненавидел это слово. Если бы так легко было заработать прощение, то всё в этом мире было бы иначе. Что за блядское слово это «прости»? Прости, что разбил тебе сердце. Прости, что, как оказалось, между нами не любовь вовсе. Прости, что в моей голове, не ты, а другая. Прости, что ты вся такая прекрасная, но для сердца это не аргумент. Прости, что бьётся оно не для тебя, хотя, казалось, билось для тебя, да. Прости, что я такое дерьмо. Если бы только глаза могли сказать всё за Чживона, сказали бы именно это. А может, Джису и поняла хотя бы половину из этих фраз по его молчанию и взгляду, которым он смотрел на неё, действительно, с сожалением и нежностью. — Я её знаю? Вопрос такой простой, а как он прошёлся по Чживону одному дьяволу известно. Он прикрывает глаза на долю секунды. — Пожалуйста, давай, не будем. Не надо, правда. Ты, чёрт возьми, правда не должна об этом думать. Ты… я не знаю, должна просто послать меня, назвать кретином и самым большим мудаком на земле, и послать. Только вот это последнее, что волнует девушку в этом случае. И Джису — самая обычная девушка, в голове которой мысли о том, что рядом с её уже бывшим парнем кто-то лучше, кто-то, ради кого он бросил её. Это не так просто отпустить. К тому же, они с Чживоном не пару месяцев как за ручки держались. В первую очередь он правда стал другом, а потом и всем остальным. Она даже не знает, кем он не стал для них, потому что внезапно всем. А теперь он так просто просит не думать, послать его, забить, простить. Ничего из этого не является возможным. Возможным является хотя бы немного сохранить гордость в такой ситуации. — Как пожелаешь, — кивает Джису, — спокойной ночи, Чживон. Я больше не побеспокою. Чёрный экран внезапно приносит такое блядское опустошение, что Чживону на долю секунды становится сложно дышать. Он будто остался на улице. Будто перед его носом закрыли двери его дома. Будто выкинули на сушу. Будто ещё куча вот таких вот ассоциаций. Опустошение начинает давить в область груди, и он ощущает боль. Как это называется? Что за странное и угнетающее чувство? *** Существовала всё же учёба, которую нужно было хоть изредка учить, поэтому Дженни соизволила просидеть на лекциях аж целый день. Фантастической тройки, конечно же, не было, как и лекторши по английскому языку, которая по информации взяла больничный. Была только Чеён, которая не очень приветливо поздоровалась с Дженни, а потом всё же решила уточнить, перегородив ей путь. — С Чживоном всё в порядке? Вчера Ханбин вернулся очень обеспокоенным, я поэтому спрашиваю. Я знаю, что вчера что-то случилось. Просто, подумала, может, ты видела или, ну… Дженни внимательно смотрит на Чеён, чтобы понять степень её информированности. — А ты до трёх часов ночи была у Ханбина? — желание поиграть с сестрой Джису перекрывает всё другое. — Что? Минуту, это вообще-то не то, что ты подумала, я же с Ханбёль остаюсь, поэтому… — Дженни с удовольствием смотрит на то, как заливается краской совершенный ангел — Пак Чеён. А потом выражение её лица меняется. — А ты откуда знаешь, что он вернулся в три часа ночи? Ты, что, была с ними? Ну наконец игра с сестрой Джису стала интереснее. — Ну, почти. Им слегка понадобилась моя помощь. — Твоя? От девушки, которую они знают несколько недель? Чеён начинает злиться, и это сразу отражается в её голосе и в том, как она ближе подходит к Дженни, хотя минуту назад ещё у неё за спиной собирались вырваться наружу крылья. — Поверь мне, время — это ничто. Ты можешь знать человека всю свою жизнь, но так и не узнать о нём главного. А можно и наоборот. Всякое бывает. С Чживоном всё очень в порядке, и с Чжунэ тоже, раз уж ты не осмелилась спросить. Но, если хочешь чисто женский совет… этот парень совсем не для тебя. Не то, чтобы он был недостойным, просто твой свет определённо не для него. Не желая более продолжать разговор, Дженни разворачивается к выходу из уборной, но на удивление Чеён хватает её за руку. — В какие игры ты играешь, можешь объяснить? Может ты провела Лалису, потому что у вас нашлись общие цели, и провела мужчин потому что, ну потому что да, это тебе определённо удаётся. Но почему-то мне кажется, что ты здесь что-то творишь, и клянусь, если это как-то коснётся моей сестры… — А что я по-твоему могу сделать твоей сестре, мм? — Дженни одёргивает руку и усмехается, словно, ей очень даже нравится весь этот разговор и смелость Чеён. — Ты очень даже хорошо понимаешь о чём я, Дженни. И ты никуда не уйдёшь пока мы не разберёмся! — Послушай, красавица, сначала разберись с тем, кому можно доверять, а кому — нет, а потом уже лезь разбираться с личной жизнью своей сестрёнки. Например, Сана, которая притворяется другой, на самом деле… — И что же Сана на самом деле? — В этот момент дверь в уборную открывается и как раз заходит Сана. Увидев её уровень раздражения, но в то же время удовлетворение после содеянного в Дженни достигает пика. — Продолжай, Ким, мне тоже интересно послушать. — Слушай, конечно же. Так вот, Сана на самом деле сама давно положила глаз на Чживона. — В какой-то момент Дженни даже кажется, что всё это выброшено не от ненависти к этой девушке, а от зудящей ревности. Подумать только, эта сучка думала, что сможет затащить Чживона в постель. От этой мысли рука сжимается в кулак. — Ты что несёшь вообще? — Чеён реагирует именно так, как Дженни и ожидала. — О, а ещё спроси у своей подружки, зачем она постоянно подговаривала Хёка лезть к тебе, надоедать тебе, зачем она ему помогала, и какой у неё интересный круг общения за пределами университета. — Послушай, сучка, — сразу же вскипает Сана, — тебе не удастся разрушить нашу дружбу для каких-то там своих целей, тебе ясно? — Да она бы никогда… — Чеён, проснись уже! — раздражённо кидает Дженни. — Можешь спросить у Чживона, он всё знает, он из-за этого адрес Хёка у неё достал, хорошо что не кровью заставил её написать, да и… — Минуточку, — Сана протягивает вперёд руку, которая начинает дрожать от злости. — Ты откуда знаешь, что Чживон у меня брал его адрес? Если бы кто-нибудь сказал Дженни Ким, что её желание кидаться ядом направо и налево обернётся ошибкой против неё самой, она бы конечно поверила, ведь только это отлично и умеет — проблемы на задницу находить. — Так это правда, Сана? — спрашивает Чеён голосом, который тут же ломается от предательства, как она считала, подруги. — Вот не до тебя сейчас и твоих слёзок, — злобно произносит Сана и тут же обращается к Дженни. — Это была ты, да? Это ты звонила в полицию? Ты блять, чёрт тебя подери, была у меня в доме? У меня в комнате? — Я была ещё в твоей гостиной и саду, если быть точнее, — с улыбкой отвечает Дженни, потому что терять уже нечего, так почему бы не повеселиться. Ну максимум сейчас Сана вцепится ей в волосы, а Чеён будет их разнимать. Но что-то Сана с этим медлит. — Ты, — делает Сана шаг вперёд, — просто не представляешь, какую яму себе вырыла, Дженни Ким! — Это ты её себе вырыла, когда подослала ко мне тех наркуш, но что такое? Чживон их уделал, ты, наверное, в курсе. Так что теперь мы квиты. Скажу честно, выпивка в твоём доме была отстойная. — Каких наркуш, господи? Какое отношение к ним имеет Чживон-оппа? Вопрос Чеён проигнорирован, потому что Сана с Дженни слишком уж заняты гляделками. — Мы совсем не квиты. Совсем. Ты думаешь, это так заканчивается? Нихуя. Я так обычно никакие игры не заканчиваю. Теперь, Дженни, знай одно: когда удар придётся по твоей слабой точке — это буду я. Может, ты сюда и приехала чистой, но у каждого есть грязное бельё в прошлом. Так вот это грязное бельё я засуну тебе в глотку. — Смотри, как бы моё грязное бельё в твоей глотке не оказалось, — натянуто улыбается Дженни, но в какой-то момент в груди она правда почувствовала себя ужасно при упоминании о прошлом. На сегодня с неё достаточно. Просто нахрен всё. Сану и Чеён она оставляет одних разбираться. Всю дорогу до казино, потому что смена начиналась в семь вечера, она размышляет о том, что такого гадкого ещё Сана может сделать, кроме как сообщить Джису о том, что её парень печётся о недавно приехавшей Дженни Ким. Больше, пожалуй, ничего. Что из её прошлого она может достать? У Саны нет таких уж связей, и таких уж мозгов. Но всё же Дженни несколько раз поворачивается проверить, не идёт ли кто-нибудь за ней, хотя она сомневается, что Сана прибегает к одним и тем же методам дважды. Когда Дженни почти подходит к заведению и издалека замечает высокую фигуру Сухёка, как всегда дымящего, телефон в кармане кожанки дребезжит. «Ты ведь в два сегодня заканчиваешь? Я заеду за тобой.» Чживон. Удивительно. Она не видела его утром, и целый день о нём ничего не было слышно. «О, ты вспомнил обо мне? Сама доберусь.» На душе так сразу тепло стало, все мысли о дурацкой стычке с Саной и Чеён смело моментально. — Что за улыбка такая? Резко определилась с выбором между Кимами? — Сухёк ехидно улыбается, а Дженни закатывает глаза. — А ты не завидуй, что у тебя нет такого выбора, — Дженни показывает ему язык, задержавшись, чтобы перекинуться как обычно пошлыми шутками. — Если бы мне пришлось выбирать между двумя девушками, я бы взял обеих. Кстати, ты в принципе тоже можешь — взять двух. — Фу, ну какой же ты мерзкий, а! Возможно, чья-нибудь нежность тебя в конце концов тоже угомонит. — Или сделает ещё хуже, — Сухёк тушит сигарету носком чёрной обуви, и смеется вместе с Дженни, а затем открывает перед ней массивную дверь. *** Чживон не знает, как назвать эту херню, но весь день без стычек с Дженни и просто без неё в его поле зрения — это ужасно. Это оказалось ужасно. То есть, в последнее время он ловит этот ужас в себе. А ещё, они вчера так холодно доехали после всех приключений, что хорошо бы пообщаться немного. Потом весь диалог с Джису просто так вымотал его, что он уснул с этой непонятной опустошённостью и мыслями, что утром будет яснее всё. Только вот утром нихрена не ясно стало. Он вдруг почувствовал себя ещё и одиноким. Такая странная херня. Перед тем, как поехать в казино, Чживон заходит в магазин за пачкой сигарет. Предательский стук бутылок ему кажется очень знакомым. На кассе его мать покупает выпивку. Ничего нового. А в груди чувство жгучее как новое. Он морщится и старательно делает вид, что не замечает этого, что его не касается. Он еле сдерживается, чтобы не сказать что-то или забрать все эти бутылки, выкинуть в мусорку и встряхнуть мать, чтобы она пришла в себя. Но ничего из этого Чживон не делает, а просто забирает свою пачку сигарет и выходит из магазина. — Чживон… Чживон. Это так редко. Обычно было «эй», «божье наказание», «смотри сюда». Именно так. А теперь вдруг она позвала его по имени. Чживон некоторое время думает о том, стоит ли вообще поворачиваться, но он не может не. Медленно делает это, сталкиваясь с привычным взглядом — он в её глазах самое нежеланное создание. — Ты теперь за юбками прячешься? До этого за кулаками прятался, а теперь за юбками? Мать чуть ли не выплёвывает ему эти слова, будто он стал ей омерзителен ещё больше, чем раньше. Но Чживон нихрена не понимает. О чём она вообще? — Какими ещё блять юбками? Снова переборщила с выпивкой, да? — он делает несколько шагов к матери, и замечает, что как раз сейчас она вполне трезвая. — Следи за словами! Это ты и твои девки перебарщиваете. Чтобы я больше не видела твоих этих… размалёванных кукол вокруг себя, понял? Держи свою юбку рядом и следи, чтобы она больше не лезла ко мне со своими глупостями. Мало мне было самого тебя, теперь ещё с твоими девками возиться? Бесстыжие, надоедливые сучки. Мать ещё какие-то проклятия произносит себе под нос, пока разворачивается и уходит в другую сторону. В Чживоне всё настолько закипает, настолько в нём буря сносит всё, что хочется просто кого-то немедленно приложить к столбу. Паззл в его голове складывается, и он понимает. Понимает, что за «юбки» и «девки». Он с такой яростью и резкостью запрыгивает на мотоцикл, что кажется вот-вот снесёт первого попавшегося. Он уговаривает себя мысленно не реагировать слишком остро, но не выходит. Тупо не получается, потому что блять эта чёртова женщина! Какого хера она появилась перед ним снова? А какого хера себе позволяет Дженни Ким? Чживон даже не знает, что ему хочется сейчас сделать с ней. Он так несётся по трассе, что дорога до казино в этот раз кажется в три раза короче обычного. Дженни как раз ждёт его снаружи, и, увидев знакомый мотоцикл, слегка расплывается в улыбке, которая тотчас исчезает стоит Чживону снять шлем, бросить его на землю и c сумасшедшей злостью подлететь к ней. — Какого хера ты лезешь, куда тебя не просят, ты мне можешь объяснить, блять? Чживон резко хватает Дженни за плечи и так сильно сжимает их, что кажется она сейчас сложится в его ладонях. Она абсолютно ничего не понимает, успевает еле выдыхать в этой волне его ярости, направленной на неё. — О чём ты, чёрт возьми? — выкрикивает Дженни, пытаясь скинуть с себя его руки, но он вцепился в неё пальцами и взглядом, которым вот-вот разорвёт её на куски. Что привело его в бешенство она совсем не понимает. Разговор с Чеён мог ли? — О чём я? О чём я блять? Ты виделась с моей матерью или нет? Отвечай мне! Да или нет? — почти рычит Чживон, как слетевший с катушек. В голове его проносится мысль, что именно этого и хотела мать. Она всегда хочет вывести его из себя, обидеть, ранить. И ей это удалось в очередной раз. Его хватка моментально слабеет, но он всё ещё держит Дженни зажатой. Она смотрит на него из-под сведённых бровей, сердце её колотится, пальцы леденеют, но она всё равно не позволит ему давить себя. — Виделась, и что? Что дальше? Что ты мне сделаешь? Убьёшь за это? Ну давай, попробуй. Тогда не останется человека, который укажет этой дряни её место. И даже не буду извиняться за то, что называю её так в твоём присутствии. Виделась, высказала всё, что я о ней думаю, а она пришла ябедничать тебе? Видишь? Твоя мать просто жалкая. И когда ты наконец поймёшь это, ты увидишь, что она нуждается в тебе даже больше, чем ты в ней. Дженни с яростного крика перешла на тихий, успокаивающий шепот, вместе с которым пальцы Чживона слабее вжимались в её плечи. Последнее сказанное вообще убрало с его лица злость. Отпустило. В голове лишь засели слова Дженни. Действительно ли мать нуждается в нём? Нуждается в нём больше чем он в ней? Правда ли это так? Разве это не бред? — Больше никогда, — спокойно, но пугающе начинает Чживон, отойдя на шаг назад, — никогда с ней не разговаривай, слышишь? Не подходи к ней, не ищи её, забудь про неё. Ты поняла меня, Дженни? Мне плевать, какие там были у тебя намерения, хорошие, плохие, да блять мне посрать, просто никогда больше не трогай её. Я не хочу, чтобы что-либо в моей жизни касалось её. Чтобы она касалась чего-то в моей жизни, ясно тебе? Если бы не огромная боль в его глазах, которую он даже не пытается скрыть, Дженни кивнула бы головой. — Но ты позволяешь ей касаться себя настолько глубоко, причём каждый раз. Нет ничего постыдного в том, что мы любим наших родителей кем бы они ни были и какими бы ни были. Но, пожалуйста, не позволяй ей большего. Не давай ей делать вот это вот с тобой. Она знает, что ты всегда есть, поэтому ведёт себя так. Она знает, что ты примчишься к ней. На какое-то мгновение Дженни кажется, что она сумела достучаться, но нет. — Просто замолчи, — грубо произносит Чживон и отходит поднять кинутый шлем с земли. — Я, судя по всему, показал тебе слишком много, раз ты решила, что можешь лезть и в эту тему. Дженни, если ты ещё хоть один блядский раз такое провернёшь, то… — То что? — То мы очень жёстко поссоримся! — Мы и так ссоримся, если ты не заметил, — усмехается Дженни, пытаясь заглушить обиду, которая рвётся наружу. Он её напугал и расстроил, но ему будто плевать. Он молчит. Он ведь не может из-за этого отказаться от неё, правда ведь? Или может? — Когда уже ты начнёшь контролировать свой гнев по отношению ко мне? — еле произносит из-за давления в горле. В голове Чживона немного рассеивается туман ярости. Перед ним Дженни. Та самая Дженни. Дженни, которую ему вновь удалось задеть. Он подходит к ней и устало, почти невесомо, гладит по щеке. — По отношению к тебе я ничего не могу контролировать. Чистая правда. Все чувства на грани. На острие ножа. Радость, желание, страсть, злость, ревность — всё в кашу и на обрыве. Ничего не под контролем. — Но ты вот уже столько минут здесь стоишь, а вместо того, чтобы целовать меня, только обижаешь. Действительно. Цепь срывается. Чживон даже не хочет думать о том, как легко она им крутит каждый раз. Пусть так. Он притягивает её к себе, надавив рукой на затылок, и грубо впивается в губы, медленно превращая поцелуй в какую-то нежную игру. С той ночи в Got7 ему так хотелось это повторить, а оказалось вот так спонтанно и у железной двери казино. Не то чтобы Чживон был романтиком, но всё же. Дженни отвечает ему, привстав на носочки, зарывается пальцами в волосы и прижимает его ближе. Она прикрывает глаза и теряется в удовольствии так, что даже не замечает, когда поцелуй Чживона скользнул по челюсти, и губы впились в шею, втягивая тонкую кожу до приятной боли, отдающейся по телу в низ живота. А потом как вспышка в её голове. Она резко отталкивает тяжело дышащего Чживона, который не хочет ни видеть и ни слышать ничего, кроме Дженни Ким и её стонов. Вопрос на его лице граничит со злостью от того, что она прервала его. — Забыла тебе сказать, что я не сплю с занятыми парнями. Что за… Чживон закатывает глаза и расплывается в улыбке. — Но целоваться с ними можешь? — он делает шаг к ней, на тот самый, который Дженни его оттолкнула. — И сводить с ума? — склоняет голову влево и заглядывает в глаза, которые блестят и отражают все его собственные желания. — И играть во всякие игры тоже? — притягивает её к себе за талию и выдыхает прямо в губы. — Ты меня понял, — весело произносит Дженни, а потом целует его в щеку, словно утешительный приз, и скидывает его руки с себя. — Когда расстанешься со своей дамой сердца, тогда и поговорим. Чживон беззвучно смеётся, и уже хочет сказать, что на самом деле вчера ночью произошло, но не говорит. Просто интересно: насколько сильна эта Дженни Ким.