Eat shit or love

Чживон врывается в магазин как ненормальный. Дверь так хлопает, что кассирша кидает на него неодобрительный взгляд, пробивая два сникерса, которые Дженни покупает, замерев с третьим во рту. Тут же взглядом «нащупав» Дженни, Чживон кидается к ней в совершенно странном порыве, ведомый страхом. Вот его ладони хватают её лицо, встревоженные глаза буквально бегают по ней, изучая каждый миллиметр и осматривая с ног до головы. Вот он дышит через нос, словно бежал сюда. Вот её сердце делает сальто от этого всего. По тому, как он встревожен, она понимает лишь то, что он жутко за неё испугался, и это не может не пройтись довольной волной по всему её существу. Один дьявол знает, как же ей чёрт возьми от этого хорошо становится. — Со мной всё хорошо, — опережая его вопрос, говорит Дженни, дожевывая сникерс, как ни в чём ни бывало. Чживон проводит руками вдоль её волос цвета шоколада, до плеч, слегка сжимает их, будто убеждаясь, что с ней действительно всё нормально, что она в его руках, и это его отрезвляет. Снаружи двое псов Джесси заставили его сердце на секунду остановиться, и он даже не знал, что ему делать: налететь на них или влететь в магазинчик, чтобы поскорее оказаться рядом с Дженни. Здравый смысл в этой битве победил, потому что Джесси никогда не делает ничего заранее, соответственно она не могла дать приказ тронуть её. К тому же, Джесси нужно было спугнуть Чживона, что у этой сучки в итоге и прекрасно получилось. — Хорошо, — кивает Чживон, с трудом проглатывая это слово, хотя напряжение с плеч наконец сошло. — Но ты можешь повторить, если хочешь. Действительно с ней всё хорошо, раз она в настроении снова играть с ним, в этой привычной манере с такой улыбкой, во время которой так и хочется взять её и… — Точно не в этом месте, — срывается у Чживона раньше, чем он успевает понять. Но ему даже и не до этого. Он хватает её за руку и тянет к выходу, внезапно даже для самого себя, переплетая их пальцы, от чего Дженни тут же переводит удивлённый взгляд на этот жест. — Но… но мои сникерсы, и я ещё лапшу не доела! — Дженни тормозит его и на этот смешной и совершенно неуместный каприз Чживон резкими движениями достаёт из кармана брюк деньги и кидает их кассирше, не пересчитав даже, а пять штук сникерсов собирает в свободную руку. — Ты оставил за шоколад целое состояние! Но на это Чживону плевать, он снова тянет Дженни за собой и быстро выходит из магазина. Снаружи уже никого нет, что позволяет ему вдохнуть полной грудью, хотя никогда не знаешь, что может взбрести в голову этой бешеной суке — Джесси. Чживон отпускает руку Дженни только когда они подходят к мотоциклу — всё это время его пальцы впивались ей между костяшками как знак того, что тревожность в нём всё ещё присутствовала и отступала очень медленно. Принимая это его состояние, она без лишних слов надевает шлем, садится сзади, когда он заводит мотоцикл, и уже так по-свойски скрещивает руки на его торсе, чувствуя забитые карманы его куртки её сникерсами. Чживон гонит быстрее, чем когда они ехали в Буги-Вуги, потому что в нём до сих пор кипит ярость, которую он не смог выплеснуть на псов Джесси. А ещё в нём кипит злость на самого себя — так быстро и открыто завестись с пол оборота из-за Дженни совершенно не входило в его планы на ближайшее будущее жизни. И, чёрт возьми, сбавлять скорость, когда она хлопает его по плечу — тем более. Но делает. И Дженни продолжает это, давая понять, что ему нужно остановиться. — В чём дело? — спрашивает Чживон, когда останавливает мотоцикл. Дженни слезает и тут же стягивает с себя шлем. — Давай поедим здесь, ты мне лапшу задолжал. Чживон переводит взгляд на магазинчик за её спиной — тот же, что пару дней назад, когда они сели перекусить после визита в клоповник. Но разницу с тем вечером он чувствует сейчас буквально в груди, когда смотрит, как Дженни улыбается с этим умоляющим взглядом ради дурацкой лапши. Уму непостижимо, но как итог этого ненормального вечера, они действительно сидят на улице и ждут, когда лапшу можно будет есть. Особенно Дженни, которая нетерпеливо стучит ногами по асфальту, а Чживону ничего не остаётся, как смотреть на её довольное лицо и ловить себя на мысли, что зрелище это более чем приятное. Дженни досчитывает секунды и принимается тут же втягивать лапшу в рот, делая вид, что не замечает, как взгляд напротив изучает её. — Откуда этот шрам? — внезапно спрашивает Чживон после пару минут молчания, отчего Дженни с шумом втягивает лапшу и медленно поднимает глаза на него. — Как называется твоя профессия? Почему ты ураганом влетел в магазинчик и чуть было не снёс его? Чживон усмехается её ловкости. — У меня нет профессии, а перед магазином стояли плохие парни, — спокойно отвечает Чживон, откинувшись на спинку хлипкого стула, который вот-вот его не выдержит. — Плохой парень здесь только ты. Или они были хуже тебя? — Смотря что ты имеешь в виду под «хуже». — Давай-ка, я за тебя постараюсь разложить историю? Ты типа раздаёшь деньжат, а потом собираешь их, прижимая людей? А деньжата идут от отца Лисы? Лицо Чживона не выражает абсолютно ничего, поэтому Дженни даже не может понять разозлила она его, удивила или что вообще сделала. Он просто пихает лапшу в рот и устало жуёт ни соглашаясь с выдвинутой теорией, ни отрицая её. Как же ей иногда сложно читать его по глазам, чёрт возьми. — А ты типа приехала учиться, но на самом деле сбежала, как однажды Черин? — он не даёт ей понять, что слышал тот разговор ночью, потому что хочет, чтобы она сама доверилась ему, если он собирается довериться ей. — Чживон, мы не откроемся друг другу, если оба будем пытаться оставлять двери полузакрытыми, потому что никто из нас не посмеет открыть её с ноги, судя по всему. Ему нужно несколько секунд молчания, чтобы распробовать эти слова и не подать виду, где именно она проходится по нему. — Много книжек начиталась? — А ты много мудацких курсов окончил? Чживон к счастью, наверное, не успевает придумать в ответ колкость, потому что на экране высвечивается «Черри». Он бы мог не взять, учитывая, что от Джису у него уже три пропущенных, но Черин правда никогда не звонит просто так. Просто так она любит километровые смс строчить, но не звонить. Негласное правило. — Да? — Бобби! — почти что крик долетает даже до Дженни, отчего оба дёргаются. — Скорее достань Чжунэ, он как бешеный ворвался, взял своё оружие и уехал. Умоляю, я очень боюсь за него. Он был как с цепи сорванный, ты слышишь? Он делает какую-то глупость. Оружие своё Ку хранил в самом надёжном месте — в их квартире, потому что в своей он не мог, ведь не объяснишь бабуле такое вдруг если найдёт. Чживон тут же подрывается с места, указывая Дженни головой, что пора сворачиваться. — Успокойся и скажи, что знаешь. Он не говорил для чего или куда едет? Он начинает перебирать в голове всевозможные варианты, но ничего такого не вспоминает, где Чжунэ сейчас могло пригодится оружие. Они не любили в такие игрушки играть просто так. — Он просто сказал, что пришло время прибить «эту» тварь, что с него хватит. Что мне делать? Куда мне ехать, блять, этот кретин может наделать глупостей! И словно вспышка. — Че, звони Ханбину, скажи, чтобы ехал к Кларе прямо сейчас, он будет раньше меня! Дженни вскидывает бровь, когда слышит два знакомых имени. Таблица умножения ещё никогда не была так проста. — Хорошо. Чживон скидывает, поспешно суёт телефон в карман и переводит взгляд на Дженни, которая уже взялась надевать шлем, словно поняла всё без его указаний. — Я вызову тебе такси, ты поедешь домой, а мне нужно… — Мне кажется, нам нужно поспешить, пока ваш друг кого-то не убил ради лекторши по английскому? Чживон, ну ты серьёзно? Вы же, ребята, очевиднее некуда из-за вашей вот этой вспыльчивости на почве чувств. Позволь мне сегодня быть в деле до конца, хорошо? Он даже не хочет сейчас расспрашивать, что значит очевиднее некуда или как у неё так хорошо получается складывать дважды два, хотя было бы удивительно, ведь под одной крышей всё это дерьмо утаивать друг от друга почти невозможно. — Слушай, когда Чжунэ взбешён, он даже мне не особо нравится. Я не знаю, что там за дерьмо, и не могу тащить тебя туда с собой, ясно? — Хочешь сказать, бешеный Чжунэ может быть хуже бешеного тебя? — Блять! Чживон плюёт на всё. Нет ни времени сейчас с ней спорить, ни желания. Они оба просто оказались в самом эпицентре все катастрофичных событий этого вечера. Он с яростью надевает шлем, быстро заводит мотоцикл, дожидается пока её руки снова сомкнутся вокруг него и срывается с места. Опять лапшу не доели. *** После разговора с Джису Ханбин чувствовал себя паршиво. Более чем. Он даже обвинял себя в том, что дал девушке подозрительную пищу для размышления, когда не имел на это абсолютно никакого права. От раздумий и наслаждения мятным чаем его отвлекает звонок в дверь. На больших кухонных часах, которые были куплены ещё его прабабушкой, стрелка показывает пол одиннадцатого — если это снова проделки Лалисы, то он просто свихнётся. Ким Ханбину совсем не хочется валяться в какой-нибудь подворотне, потому что Биг Босс за дочь совершенно точно закажет на него рачленёнку. Но перед ним стоит Чеён, что тоже не особо радует. — Ченни, что-то случилось? — Ханбин обеспокоенно оглядывает её, а она поспешно машет руками с улыбкой. — Оппа, всё в порядке, ну чего ты так сразу. Я даже не знаю, что иногда делать с этим вашим волнением, — хихикает Чеён и проходит внутрь, когда Ханбин пропускает её. — Я с ужасом осознала, что мои конспекты остались здесь, а ты же знаешь, это очень важно. Чеён, будто бы и вовсе в своём доме, тут же проходит в небольшую гостиную, точно зная, что последний раз как раз занималась там, пока Ханбёль спала. — Позвонила бы, я бы привёз, полчаса Ханбёль ничего не сделали бы. Ну что за дела? — Ханбин опирается плечом о стену, пока Чеён ходит по его гостиной в поисках своих конспектов. По ходу ещё и свой жакетик серый подбирает с дивана — зайди незнакомый в квартиру Ханбина подумает, что он живёт с девушкой. Он почему-то никогда не обращал на это внимание. — Да прекрати ты. Я не хотела, чтобы ты оставлял ребёнка одного. К тому же, мы с Джису как-то жили до вашего появления, нет разве? — Угу, поэтому нам с Чживоном приходилось часто караулить вашу семейную кафешку, — усмехается Ханбин, вспоминая все те случаи. — Поэтому вы решили нанять Чану с Чжинхваном на зарплату в нашем семейном кафе, только бы ваши нервы были спокойны! — хоть и шёпотом, но Чеён делает выговор. — Чану с Хваном нам задолжали, так что не волнуйся — вырисовывать сердечки на пенке капучино по утрам им нравится куда больше, чем соскребать для нас денюшки. — Вы с Чживоном просто ненормальные! — закатывает глаза Чеён. — Вот бы я хоть на половину так же заботила Чжунэ… Грусть в голосе Чеён просто обезоруживает Ханбина. Господи, он так плох в успокаивании девушек, а за вечер уже приходится во второй раз это делать. Почему у него такие непутёвые эти два друга, чёрт возьми? Почему им обоим удаётся расстраивать двух сестёр? — Ченни, — нежно обращается к ней он, — ты заботишь Чжунэ. Мы все заботим друг друга. Все эти годы мы учились выживать и волноваться друг за друга, стоять у друг друга за спиной. Просто… тебе нужно прекратить воспринимать Чжунэ вот так, как ты это делаешь. — Иными словами ты хочешь сказать «прекрати смотреть на Чжунэ так, потому что он никогда не посмотрит на тебя»? — Чеён еле сдерживает голос, который вот-вот сорвётся от обиды, поэтому сжимает свои конспекты в руках. — Иными словами я хочу сказать, чтобы ты перестала думать, что дело в тебе или в том, что Чживон с твоей сестрой хотели тебя отгородить от чего-то. Поверь, это всё не стоит твоих слёз и вечных переживаний. А если хочешь совета как не от друга Чжунэ, то скажу так… он вообще того не стоит, он ужасный зануда. — Ханбин пытается разрядить обстановку последней фразой и ему почти удаётся, ведь из Чеён вырывается смешок. Но весь настрой портит звонок Черин и её вопли о том, что Чжунэ забрал свою пушку, и нужно немедленно ехать к Кларе, потому что Бобби сказал так. Ханбин, как загнанный в клетку зверь, начинает мерить гостиную шагами, а потом громко выдыхает, отключив телефон. Идиотская ситуация, да ещё и Чеён перед ним. Взволнованная она следит за каждым его движением и осторожно выдаёт: — Я послежу, чтобы Ханбёль не проснулась, если хочешь… — Ей не удалось услышать, что именно говорила Черин, но по ответам Ханбина она поняла, что ему немедленно нужно выезжать и адрес он знает. — Только… всё ведь хорошо, да? Никто не пострадал? Это всё, что волновало Чеён всегда. — Всё хорошо, правда. Не беспокойся. Мне просто срочно нужно поехать, иначе я бы ни за что не побеспокоил тебя, серьёзно. Ханбину неловко, что вот снова он оставляет сестру на Чеён. Сколько раз родственники хотели забрать у него Ханбёль навсегда, но она хваталась за брата своими ручками и спрашивала вернётся ли он за ней, а он каждый раз кивал и возвращался, потому что не мог иначе. Ладошки сестры и её заплаканные глаза — настолько его огромная слабость, что он не представляет, как может оставить её где-то надолго. И поэтому вечно попадает вот в такие дурацкие ситуации, когда Ханбёль нужно завезти к Черин или попросить Чеён посидеть с ней. Буквально все вокруг принимают участие в воспитании Ханбёль, за что Ханбин очень благодарен, но каждый раз он думает, что так продолжаться уже не может. — Если что, закажи себе доставку еды, оплати с моей карты и скажи еду оставить у двери, хорошо? — говорит Ханбин, поспешно накидывая первую попавшуюся куртку. — Хорошо, не беспокойся. Только будь осторожен, пожалуйста. С Ханбином легче согласиться иногда, это Чеён уже выучила. И её вечная просьба — как всегда. Ханбин помнит, как мать каждый раз так же просила отца быть осторожным перед очередной гонкой, но он никогда не осторожничал, просто потому что был таким — безрассудным, хоть и терять ему было что. Но Ханбин не может позволить себе быть таким безрассудным. Он прислушивается, как Чеён закрывает дверь на второй замок, и потом спускается к машине. Адрес Клары, конечно же, был известен и доехать туда не составляет особого труда, как и узнать Чжунэ по спине, когда он уверенно идёт к подъезду. Ханбин быстро припарковывает машину и выбегает за ним. В попытке остановить он почти что кидается на друга сразу же, потому что фразы «Чжунэ зол и у него пушка» от Черин хватило, чтобы сложить два плюс два. — Что ты собираешься делать? — злобно спрашивает Ханбин, прегрождая путь и слегка толкнув друга в грудь. Чжунэ почти не удивлён — лишь слегка скорости, с которой этот Ким Ханбин оказался здесь. А раз он тут, значит, и второй скоро появится. — А ты что здесь делаешь? — в тон спрашивает Ку. — Я первый спросил! — Ханбин, уйди с дороги, серьёзно. У меня нет времени. Если собираешься помогать, то идём, если нет — тогда съебись. Чжунэ всегда был тем, кто дурачится и делает свою работу тихо и спокойно — парочка угроз за невыплаченные деньги, где-то договориться, с кем-то согласиться — вот и всё. Но слететь с катушек он мог редко и конкретно. Это тот самый случай, когда редко и конкретно. Поэтому и разговор с другом у него короткий. — Да, конечно, помогу тебе прикончить кого-то, чтобы потом гнить в тюрьме. Ты совсем охуел? Эти дела не так делаются. Отдай мне пушку и пойдём вместе всё решать. Ханбин снова не даёт Чжунэ сделать шаг, потому что да, он понимает, как важна для друга женщина наверху, но для него Чжунэ важнее. А зная его, он примерно осознаёт, что Ку реально может слегка потерять контроль над действиями. К тому же, он не раз рассказывал, как отец избивал при нём мать, пока однажды Ку сам не избил отца, когда подрос и смог это сделать. Поэтому Чживону иногда казалось, что расскажи он всё о своей матери Чжунэ, тот поймёт его лучше всех. Но нежелание показаться слабым в глазах друга было сильнее желания получить сострадание. — Послушай, она позвонила мне в слезах, потому что больше не могла скрывать — этот подонок перешёл границы. А теперь прекрати мне мешать! Нервы Чжунэ были настолько натянуты, что он, наверное, мог бы ударить даже Ханбина, поэтому со всей силы отталкивает его в сторону и быстро заходит в подъезд жилого комплекса, ну, а другу ничего не остаётся как бежать за ним. — Чжунэ, не смей делать глупости! Ханбин орёт вдогонку и преодолевает расстояние до второго этажа чуть ли не через каждые три ступеньки. Он успевает, когда Чжунэ на его удивление открывает дверь своим ключом и резко врывается внутрь, на ходу доставая пистолет, который Мино им выдавал уж точно не для таких целей. В квартире стоит тишина, разрываемая лишь тихим всхлипыванием, доносящимся откуда-то из-за дивана, вокруг которого валяются осколки бутылок из-под Hennessy, разбитый торшер и перевёрнутые кресла. Чжунэ сразу же срывается на голос, а Ханбин проверить квартиру, потому что судя по всему мужа их лекторши дома нет, а очень не хотелось бы, чтобы их внезапно огрели чем-нибудь. Чживон паркует мотоцикл где попало, быстро скидывает шлем и кидает Дженни «жди здесь». Но разве такое возможно? — Ты такой заботливый, а ничего что я буду тут одна? — злобно кричит ему вслед Дженни, и это его останавливает. Она научит этого Ким Чживон проявляться к ней совершенно другого типа заботу. Научит его чёрт возьми позволять ей быть в каждой минуте его жизни. К тому же, что бы это ни было, взявшись с ним за руку почти ничего не страшно. Чживон раздражённо выдыхает и закатывает глаза, потому что ну невозможная она. Как и невозможно противиться тому, как она подходит и вкладывает в его руку свою, словно без слов говорит ему, что да — ему придётся держать её, ему придётся впускать её. Взволнованный Ханбин открывает дверь после третьего стука, а фоном слышен плач Клары и повышенный тон Чжунэ, который пытается узнать у неё, где её муж, чтобы прибить его. Ханбин не скрывает даже своего яростного удивления — ему сейчас очень сложно понять, что здесь делает Дженни Ким и что её рука делает в руке друга, хоть тот и резко разрывает их пальцы. — Можно узнать, что она здесь делает? — Ханбин делает ударение на «она», когда Чживон влетает в квартиру, и Дженни за ним. — Долго объяснять, — небрежно кидает он, показывая, что вообще не хочет объяснять, а Дженни слегка дёргается от такого тона Ханбина. Чживон обязательно всё объяснит, но уж точно не сейчас, когда в полном бешенстве Чжунэ ударяет ногой по и так перевёрнутому креслу. — Пожалуйста, Чжунэ, я позвала тебя, чтобы ты просто увёз меня отсюда. Я не знаю, где он и не хочу знать. Я просто хочу убраться отсюда, просто хочу, чтобы ты был рядом. Плачущий голос женщины всё равно не долетает до здравого смысла Чжунэ, который ведом ненавистью и яростью сейчас. — Блять, вы серьёзно припёрлись словно преступника какого-то ловить? — усмехается Ку, увидев Чживона, а когда замечает ещё и Дженни, его глаза округляются. — Здрасте блять? Мы теперь не своих девушек в дела впутываем? Чжунэ делает ударение на «не», а ещё в нём говорит злость, поэтому Чживон не особо обращает на это внимание, зато Дженни очень даже — она делает гримасу и поднимает средний палец вверх, а потом, обойдя диван, присаживается на корточки к Кларе. Вид у неё самый ужасный, который только может быть у женщины, пережившей побои: всё лицо в ссадинах, на руках синяки, в уголках губ кровь, и тело, дрожащее от страха. Пока Ханбин и Чживон пытаются угомонить друга и просят его не действовать на эмоциях, между ними разрастается чисто пацанский спор, обзывание, мат, в общем, как считает Дженни, петушение. — У вас есть аптечка? — тихо спрашивает она, решив, что это на данный момент именно то, что нужно Кларе. — В спальне, в третьем ящике комода. Дженни кивает. Видеть свою лекторшу по английскому языку в таком виде — последнее, что она ожидала от всех этих приключений. Она быстро находит аптечку и подхватывает заодно свежую футболку. Вернувшись, она начинает доставать перекись, бинты, а потом по глазам сразу понимает немую просьбу. — Вы могли бы все свалить на кухню или куда-нибудь ещё? — её требовательный тон заставляет троих на секунду остановиться. — Шутишь, что ли? — усмехается Чжунэ и снова возвращается к своим допросам. — Клара, блять, смотри, парни отвезут тебя в безопасное место, а мне нужно найти этого ублюдка. Он может быть у своей сестры? Или на работе? Клара, закусив губу, отворачивается, потому что не собирается отвечать ни на один вопрос, который может создать проблемы для Чжунэ. — Ты не видишь, что ей плохо? — Дженни резко встаёт во весь рост. — Ей нужно раны обработать, принять душ, поспать, побыть в тишине. Не веди себя как нихрена не понимающий охуевший мужик, пожалуйста. Но Чжунэ охуевает именно сейчас и закипает. — Да ты что вообще знаешь? И на его плечо моментально ложится ладонь Чживона, крепко сжимая. — Тшш, — предупреждающе вырывается из него шипение, которое Чжунэ сразу понимает. И Ханбин понимает тоже. — Давай, правда пройдём на кухню и поговорим втроём спокойно. Кажется, что Чжунэ не согласен, но рука друга, удерживающая его за плечо, насильно тянет за собой без вариантов. — Это не первый раз? — спрашивает Дженни, промочив ватный диск в перекиси водорода. — После первого раза я и решила развестись, а в ответ получила такую реакцию, — тихо отвечает Клара, поморщившись, когда прикладывает к ранам ватный диск. — Ну развестись вы, наверное, решили не только по этой причине. Лекторша оставляет данный вопрос без ответа. — Не знала, что ты настолько тесно с ними общаешься, — говорит она, указывая головой в сторону кухни. Тесно. Насколько тесно можно считать всё то, что у Дженни есть с ними? — Не со всеми. Клара внезапно хватает Дженни за руку. — Это всё не должно выйти за дверь этой квартиры. — Разумеется, куратор Ли. Только обещайте, что не будете той, кто терпит побои или боится. От таких ублюдков надо избавляться, — улыбается Дженни и протягивает ей ещё один ватный диск. — О, поверь, я не собираюсь это терпеть. Но и не позволю Чжунэ кидать себя в опасность из-за такого ублюдка. — Думаете, вашему мужу не помешает пара ударов? — Я против насилия в любом его проявлении, — твёрдо отвечает Клара и прикрывает глаза от боли, когда приподнимает руки, чтобы переодеть футболку. — Ты знаешь, где он? — спрашивает Чживон, постукивая складным ножиком по столу после каждого слова. — Предполагаю, — Чжунэ ходит по просторной кухне и никак не может угомониться, отчего у Ханбина уже начинает глаз дёргаться, но он терпит. — Можем заглянуть в пару мест, вся ночь впереди, — Ханбин пожимает плечами, словно они в магазин собрались. — Отлично, тогда Ханбин сначала отвезёт их к Черин или к Джексону, а мы с тобой двинемся. Если нужно, потом присоединится к нам. Только сначала отдашь пушку ему. Ханбин кивает, потому что это самое логичное решение сейчас. Только вот вошедшие дамы совсем другого мнения. — Только через мой труп, Ку Чжунэ! Я не позволю вам троим ввязываться в какое-то дерьмо из-за меня. Дженни помогла лекторше встать на ноги, переодеть футболку, и просто привела её в порядок, если это так можно было назвать после пережитого. — Прости, но сейчас я тебя совсем не спрашиваю, что мне делать, — закатывает глаза Ку и отдаёт пистолет Ханбину. Стоит Чживону встать со стула, скрипуче отодвинув его, как Дженни преграждает ему путь, пытаясь это сделать не совсем уж очевидным, хотя, наверное, получается не очень. — Существует правосудие, знаешь? — Да? И как? Оно тебе когда-нибудь помогало? — усмехается Чживон, а после молчания Дженни щёлкает её по кончику носа. — Вот и я думаю, что нет. В этот момент Дженни становится плевать, как это выглядит. Она хватает Чживона за руку, чуть выше запястья и, нахмурившись, заглядывает ему в глаза, которыми он слегка с издёвкой смотрит, мол, ну да, вот этими тонкими пальчиками, ты, конечно же, меня удержишь. — Её муж не из вашего «бизнеса», он донесёт на вас, ты понимаешь это или нет? — Как будто я боялся тюряжки, — Чживон пожимает плечами и аккуратно хочет убрать её руку, но Дженни будто непосильной её хваткой вцепилась. — Ну да, пошла я нахрен, да? Вот бы ты хоть раз подумал обо мне так, как думаешь о всех вокруг геройствуя, блять! Получилось громче, чем она ожидала, но отчаяние заставило её это сделать. Ханбин с Чжунэ переглянулись и первый потёр переносицу, желая поскорее свалить отсюда. Чживон понимает, что всё катится к херам, поэтому резко хватает Дженни и выводит её из кухни, остановившись в маленьком коридоре, соединяющем с гостиной. В глазах его уже нет былой издёвки. Совсем нет. В глазах его теперь она. — Хоть раз? — яростно шепчет Чживон. — Ты блять серьёзно? Да я с момента твоего появления только и делаю, что думаю о тебе. Ты типа, чёрт возьми, не видишь этого? — он дёргает её на себя, прижимая теснее, чтобы почувствовать. — Я сегодня наплевал на всё, Дженни. Сейчас наплевал даже на то, что там Ханбин. Прекрати мной манипулировать, просто прекрати! — Что прости? Манипулировать? — Именно! Ты ведь нашла эту мою кнопку выключения, ну молодец. Поняла, да, что кнопка выключения — это ты, и теперь умело переключаешь, когда тебе нужно. Но Дженни не успевает ничего сказать, потому что на кухне раздаётся удар кулаком по столу, отчего оба словно выходят из обоюдного гипноза. Чживон срывается первый. — Хочет заявление на него писать, а наша миссия на сегодняшний вечер здесь типа закончена! — Чжунэ разводит руками в стороны, и с какой-то даже обидой смотрит на Клару, словно ему не дали поиграть в войнушки. — Чжунэ, ну как ты не поймёшь никак? Я не хочу лишних проблем, пожалуйста. Не хочу проблем и для вас тем более. Почему мы с Дженни это понимаем, а вы нет? Посмотри на меня, — Клара поворачивает лицо Чжунэ к себе, словно приструнить зверя пытается, — ты нужен мне рядом. Чжунэ отодвигает на второй план ярость, скелеты из детства и желание найти этого уёбка. Он осторожно касается большим пальцем синяка под глазом Клары и морщится, будто это ему больно. — Болит? — тихо спрашивает он, а Клара качает головой, хотя, конечно же, адово болит. Всё болит. Ханбин смотрит в потолок, ну потому что эта сцена явно личного характера. А Дженни приподнимает бровь и смотрит на Чживона, мол, вот это я и имела в виду. Однако, Чживон лишь качает головой, потому что абсолютно не согласен с таким сценарием. Да, он примчался сюда, чтобы отнять у Чжунэ пистолет, но хахаля Клары однозначно нужно посадить на место, припугнуть, и вообще неплохо бы оторвать руки. Чжунэ сдаётся. Но Чживон и Ханбин знают, что это лишь для того, чтобы Клара отстала на сегодня. Переночевать решено у Джексона, ведь это самое безопасное место, учитывая, что в квартире Бобби и Черин и без того много людей и «драмы». Выйдя из подъезда, Клара оглядывается по сторонам, будто бы её настигла паранойя, поэтому Чжунэ крепче сжимает её руку и ведёт к машине. Дженни очень знакомо это чувство — сидя в аэропорту тогда, ей казалось, что вот-вот за спиной окажется Чоноп, и ни на какой самолёт в Сеул она не попадёт. Чживон сверлит напряжённую спину Ханбина взглядом, а потом опускает руку на его плечо. — Поговорим? Он сам не знает, что хочет ему сказать, но чувствует, что что-то определённо должен. Ситуация такая блядская, что его вот-вот разорвёт на части, хоть он этого и не показывает. И когда Ханбин поворачивается к нему, скидывая руку, в его глазах читается то же самое. — Ну говори, — усмехается Ханбин и кидает взгляд за спину Чживона — на Дженни, которая тут же съёживается. Она прекрасно понимает, что сама заварила эту совершенно невкусную кашу, которую теперь расхлёбывать приходится не ей вовсе. А Чживону хочется стукнуть себя по яйцам, потому что слова застревают в глотке. Он так чертовски плох в таких вещах, он не умеет ни извиняться нормально, ни объяснять такие абсурдные ситуации, да вообще нихера. — Я не собирался впутывать в это Дженни, случайно так вышло. — Понятно… вы случайно вместе приехали, да? — в тоне Ханбина издевательство и раздражение. Он наклоняет голову и смотрит этим своим чересчур серьёзным взглядом, который даже Чживон еле переваривал. — Давай, ты, как мужик, признаешься, что тебе сорвало крышу, а? Только вот весь пиздец в том, что тебе нужно не мне это объяснять, а кое-кому другому — кому на расстоянии тысячи километров такое дерьмо и не объяснишь! Такое дерьмо. Действительно. Эти чувства — такое дерьмо. Ханбин резко разворачивается, садится в машину и срывается, сильно нажав на газ.