Саги Скюлтланда

      Город было решено покидать незамедлительно. Уж слишком здесь не рады гостям, которых в скором времени сюда съедется ещё больше. Набив седельные сумки едой на предстоящий неблизкий путь, Асвальд в последний раз проверял крепость ремней и завязок.       — Скоро мы уже уедем отсюда? Пока нам очередное «представление» не устроили!.. — раздраженно бурчала Йорунн, маясь от безделья.       — Не волнуйся, тебя здесь не оставим. — «А хотелось бы» — едва не прибавил Асвальд. — Всё, забирайся, сейчас отправимся.       Выехать за стену им, к счастью, не помешали. Ведьму Асвальд посадил впереди себя, так как доверял ей уже гораздо меньше, а Лейв плёлся чуть позади Рябины, как и договаривались. Навстречу странникам, по дороге в город, тянулись всё новые и новые повозки, поле за крепостной стеной обросло шатрами и навесами. Хандельгорд стоял у реки, на её берега выволокли уже с десяток ладей, и наверняка прибудут ещё. Так что было лучше уехать от этого безумного сборища, которое будет уже завтра кипеть и клокотать в полную силу как огромный котёл. Даже если там и встретится кто-нибудь сведущий, что помог бы в их безумном деле, оставаться в таком городе — тоже неразумно.       — Мы же ведь едем дальше на север, так? — уточнила Йорунн, поворачивая назад голову. Получив кивок в подтверждение, она обратилась к Лейву: — Эй, там, скальд будущий! Не отстал ещё? Ты здесь бывал раньше — через эту реку есть переправа?       — Мостов здесь нет — по реке идут многие пути, но где-то неподалеку должен быть брод. — Лейв закашлялся от дорожной пыли. — На лошади точно переплывём.       — Плыть? Втроём? И тебе не жаль несчастную лошадку? — наигранно спросила девушка, похлопав Рябину по гладкой шее, но в разговор встрял Асвальд.       — Да хватит вам! Не так уж она и стара. Мы поедем вдоль берега, может и найдём твой брод.       И похожее место действительно нашлось. Через час пути они оказались в редком сосняке. Река здесь была широкой и спокойной, кое-где виднелись отмели — даже не зная особых примет, брод можно было увидеть сразу. Но всё же перейти его пешком было делом небезопасным. Вода была прозрачной, даже как-то не по-настоящему, но дна разглядеть не удавалось.       — Это что же, мы плыть будем?       — Да, с Рябины придётся слезть. Будем держаться за сбрую, и она нас вытянет на тот берег. Так ей будет легче.       Йорунн и Лейва такое объяснение не порадовало. Лезть в наверняка холодную воду, мокнуть, а потом ещё и идти сквозь этот лес, в котором может ещё и заночевать придётся! Но с Асвальдом всё же лучше не спорить — Йорунн пробовала, и почти что не лишилась жизни. «Ну, если я поймаю по твоей милости лихорадку, то вам всем не поздоровится!» — прошипела девушка, спрыгивая с лошади на землю.       Вода действительно оказалась ледяной, даже в летнюю жару. Рябина тихо ржала, из её трепещущих ноздрей валил пар, Асвальд тянул кобылу за узду, иногда доставая ногами до дна, Йорунн повисла на шее несчастной лошадки, а Лейв уцепился за седло. Продвигались они медленно, и не от холода: вода казалась густой, как смола с серых сосен, которыми поросли берега реки. В лесу не было слышно ни единого звука. Ни дуновения ветра, ни зверя, ни птицы, только тихий плеск воды и фырчанье плывущей кобылы. И вот ноги Асвальда и Рябины прочно встали на дно реки, наконец-то они достигли берега. Кобыла зябко перебирала точёными ногами и била хвостом, Асвальд поспешно перебирал подмокшие вьюки, Лейв пытался отыскать свое огниво, чем только мешал воину, а Йорунн тихо бранилась, стуча зубами и выжимая волосы, как полотенце.        «П-подвиги, г-говориш-шь?» — бормотала девушка, скидывая мокрый передник, — «Что-то я н-не помню, чтобы Сиг-гурд или Хельги талапались для этого в каком-то болоте!..»       Рядом с ней пристроился Лейв, он сгрёб в кучку хвою и веточки с шишками и тщетно пытался высечь из кремня искру.       — А про такую штуку как трут ты никогда не слышал? — спросила Йорунн, раздражаясь еще сильнее от жалких попыток этого неумехи. С нее ручьем бежала вода, отчего ведьма сейчас могла показаться какой-то лесной нечистью вроде никсы.       — Да я не такой дурак! — обижено отозвался Лейв. — Трут твой вымок напрочь, толку с него!.. — он отбросил со злобы огниво с кремнем в сторону. Изогнутая полоса железа жалобно звякнула и упала куда-то в рыжую хвою.       — Зато еда не промокла, радуйся. И прекратите блажить, как две безумные старые бабы! И зачем я только вас всех подобрал?..       Вскоре Асвальд успокоил свою лошадь и снова закрепил на седле все сумки. Теперь кобыла понесет только поклажу — она уже вымоталась, да и проголодалась. А где найти в этом лесу сена или овса? Или хотя бы поляну с хорошей травой? С этими спорами и возмущениями они провозились у реки до самого вечера, на лес опускались сумерки, и становилось всё холоднее.       — И что теперь?.. Нам придётся ночевать здесь?.. — в ужасе спросил Лейв, когда понял, что стал замечать сквозь жидкие кроны сосен первые звёзды. — Только не в лесу! Только не здесь! Уж лучше ехать хоть куда-нибудь, может мы вернемся в город…       — Тихо! — гаркнул на всю округу Асвальд. — Кажется, я чую дым.       Его спутники переглянулись. В воздухе действительно стал ощущаться тонкий запах дыма. Значит где-то есть жилье! В общем-то это не удивительно — возле переправы обязательно кто-то да поселится.       Впереди всех на запах костра едва слышно неслась Йорунн, с каким-то чудесным умением находя дорогу на мягких моховых подушках, за ней вёл быстрым шагом Рябину Асвальд, Лейв опасливо отставал. И чутье не подвело Асвальда. Между стволов показалась низкая, вросшая в землю почти по крышу грубо срубленная избушка, из отверстия в крыше поднималась несмелая струйка дыма.       Первым внутрь решился заглянуть Асвальд. Мужчина постучал в чёрную влажную дверь и слегка толкнул её. Скрипнули петли, открывая проход в зияющую пустоту. Но ведь внутри должен гореть очаг! Асвальд осторожно шагнул за порог.       — Есть кто живой?       Тишина стояла где-то с минуту, как вдруг в темноте раздался кашляющий голос:       — Может и есть. А сам-то ты жив ещё? — зажглась лучина, освещая узкое сухое лицо древней старухи с высокими скулами и настолько блеклыми глазами, под тяжелыми веками, что Асвальду сперва показалось, что у неё вовсе нет зрачков. Мужчина от испуга отшатнулся назад.       — Эй, возьми, — он достал из сумки, висящей на поясе, кусок серебряной монеты и бросил к ногам старухи. — Если ты человек, возьми себе на добро, если же нет — ступай под землю, из которой ты пришла!       Старушонка тихо крякнула, нагибаясь за серебром. Осколок тускло сверкнул и исчез в её сморщенных руках.       — Я-то, может, и человек. Да и кроме меня сыщутся. С чем пожаловали?       Асвальд повёл плечами, будто бы от холода. И к кому его угораздило заглянуть? Но раз она не боится серебра и огня, значит действительно из людского рода. Может на самом деле она и не так страшна?       — Нас трое. Мы идём на север, но на пути у нас встала река, и мы перебрались через неё вплавь. Мы вымокли и замёрзли, а потому хочу узнать: нет ли где поблизости какого-нибудь двора? Имена наши…       — Имена ваши мне знать не надобно, — отмахнулась старуха и поворошила палкой тлеющие угли в очаге. — Как и вам моё. И так вижу, что по доброй воле и с доброй целью пришли. А раз так, то зови всех сюда, чем смогу — помогу.       Хирдман облегченно выдохнул и выглянул на улицу.       — Заходите сюда! Всё в порядке! — крикнул он в сторону стоящих чуть поодаль спутников и снова зашёл в избушку. На удивление, в ней стало гораздо светлей и приветливей. Очаг ярко горел, освещая и согревая тесную клеть, старуха сметала с тяжелых лавок пыль и выглядела уже вполне обыкновенно. На большом ларе с плоской крышкой, служившим ещё одним сиденьем, стояло несколько горшков со съестными припасами. Сзади послышались осторожные шаги.       — Доброго тебе здравия, хозяйка! — бодро сказала Йорунн, она, в отличие от мужчин-спутников, не испытывала никакого страха или неуверенности, напротив, глаза её светились восторгом. Нечасто ведь приходится побывать в доме лесной отшельницы. Здесь все прямо-таки дышало всевозможными запахами колдовства и силы. По крайней мере, именно так в представлении девушки должно пахнуть в доме настоящей колдуньи. И то, что Йорунн всегда сравнивали с ведьмой, ей даже льстило. Она-то прекрасно знала чего стоит на самом деле.       — И тебе, йомфру, — спокойно отозвалась старуха, не оборачиваясь, — садитесь к очагу, он всех согреет, тогда и хвори не возьмут вас.       Йорунн с довольным видом пристроилась прямо на полу, поджав ноги; к ней ещё никто не обращался как к благородной девице. Рядом опустились Лейв и Асвальд, а старушонка продолжала тихо разговаривать не то с ними, не то сама с собой.       — Пора уже и ужинать, вечер близится… Мясо у меня, конечно, есть, но я его вам не дам… Пробавляйтесь пока что сушеной рыбой вместо него.       И тут Асвальд заметил, что избушка была достаточно просторной для одинокой старухи, живущей посреди леса. Да и снаружи она казалась поменьше. Пол был засыпан рыжей сухой хвоей, повсюду висели травы, совсем как у бабки Стейнвёр… Только какие-то чудные, каких ещё он никогда не видел. Серебристые колючки, какие-то пожухшие большие цветы и пушистые колосья. Хотя мало ли чего растет в этих лесах? А хозяйка уже дала каждому по рыбине и по лепёшке из перетертых сушеных ягод, и несколько сухарей с дикими яблоками.       — Вот, уж чем богата, — сказала она, присаживаясь на лавку чуть поодаль.       — А скажи-ка, хозяйка, — запинаясь начал Лейв, — а почему ты заготавливаешь грибы? Это же… Пища троллей.       Старуха тихо усмехнулась, отчего её лицо покрылось густой сетью морщин.       — Ну раз так, можешь считать меня троллихой, — она подбросила на ладони серебряный осколок. — Но если видишь во мне человека и прислушаешься, то я скажу тебе, что их вполне можно есть не только троллю. Не все, конечно — с ними как с ягодами и травами. Но я рада, что вызываю больше любопытства, чем страха, особенно у тебя. Тогда можно будет и мне полюбопытствовать о вашем пути? Мыслю я, что он у вас не так прост, как кажется.       — Ты права, хозяйка, — ответил загадочной женщине Асвальд. Его всё больше удивлял размах, с которым она жила — тесное жилье, в котором можно кое-как разместить четырех человек, а в закромах у неё еды столько, что можно довольно сытно накормить прохожих путников. Чем же она живет? Неужто она сама и в лес ходит, и готовит, и рыбу бьёт?       — Путь наш очень далёк и труден. Я не могу ничего сказать боле, но всё же мне нужен кто-то, кто может научить нас, как подобраться к Мировому Древу.       — Мировому Древу? — старуха удивлённо охнула и устроилась поудобнее на лавке. — Не знаю, что вам понадобилось у него, и знать не хочу. Да и научить вас вряд ли смогу, как быть с повелителем древ и опорой миров. Но таких людей много, вы их ещё найдете. Как раз неподалеку от его огромного ствола — сила от дерева исходит немалая, что и влечет владеющих колдовским ремеслом. Уж не за тем же ты сам отправляешься? — отшельница хитро сощурила один глаз, видя тень возмущения на лице Асвальда, ведь колдовство — женское занятие, приписывать его мужчине — оскорбление.       — Нет, ты ошиблась. Я — не женовидный муж, — как можно спокойнее сказал хирдман, и его собеседница усмехнулась, понимая, с каким трудом это ему далось.       — Прости меня, если чем-нибудь обидела. Стара я уже, чую жажду быть в этом деле искушенным, да не сразу поняла, чью. Так ведь? — старуха так резко взглянула на Йорунн, что та покачнулась, как от порыва ветра.        — Я… Ну… — замялась девушка, одним разом растеряв всю спесь. Перед этой мудрой женщиной вся загадочность Йорунн совсем ничего не стоила. Йорунн хотела как-то оправдаться, но старуха вскинула руку, прерывая её.        — Знаю. Многих таких как ты видела. Но ещё я знаю, что ты сильна духом. Борьба — это хорошая и грозная сила. В Борьбе льда и пламени зародилась жизнь, в последней борьбе богов с великанами она же и изменится неузнаваемо. И в борьбе ты обретешь однажды то, что хочешь. Равно как ты — воинскую отвагу, — она улыбаясь ткнула пальцем в сторону Лейва, — а ты, воин — мудрость. Но ой как не сразу, и ой как трудно всё это вам достанется. Полюбилась ты мне, девица, поэтому я сделаю тебе подарок в обмен на тот, что дал мне твой спутник.       С этими словами старуха отвязала с пояса мешочек и протянула своей тонкой сухой рукой Йорунн. Та, дрожа от волнения и боясь дышать, приняла подарок.       — Развяжи, если не догадываешься.       Йорунн потянула за тонкий ремешок. Мешочек с тихим шорохом развязался, и в отблесках пламени девушка увидела кучку ровных, гладких деревянных плашек, изрезанных короткими черточками.       — Руны!..       — Надеюсь, ты умеешь их толковать. А если нет — научишься. Хотя гадание и не колдовство вовсе, но спросить совета у судьбы не помешает и в волшбе.       Пока Йорунн с замиранием сердца восторженно перебирала деревянные кружочки, вываренные в воске, Асвальд не выдержал от этого сиденья без дела и, как ему казалось, пустых разговоров.        — Я пойду… Схожу за дом, — сказал, он поднимаясь во весь рост, лишний раз отмечая добротность жилища.        — Что ж, сходи. Только не поскользнись — муж у меня есть, мы с ним там объедки выбрасываем…        Муж? А, ну тогда это многое объясняет. Видать, по молодости был сильным мужчиной, раз построил такой дом, да и сейчас не промах. Асвальд вышел наружу, на него ледяной волной обрушился воздух ночного леса. Ветра всё ещё не было, а небо было ясным и чистым, на его лилово-чёрном полотне сверкала россыпь звёзд. С облегчением вздохнув полной грудью после душной избушки, воин обошёл домишко, и вдруг услышал, как под мягким сапогом что-то громко хрустнуло.