Планета вечнозеленых трав

      Утро встретило Дэйна Торсона по прозвищу Викинг головной болью и шелестом задвигающихся в стену подвесных коек. В общей каюте горело сумеречное освещение, сигнал побудки еще не прозвучал, но курсанты уже неспешно приводили себя в порядок. Дэйна никто не разбудил, чему он, впрочем, не удивился и не расстроился — друзей среди этих людей у него не было. Викинг сам не знал, как оказался именно на этом корабле среди элиты их курса — наследников известных фамилий и межгалактических корпораций. Весь поток выпускников Космической Академии разделили по трем кораблям, чтобы провести двухмесячные учения, и его, черт знает почему, отделили от привычного окружения.       С трудом отодрав себя от неудобной, но такой манящей горизонтальной поверхности, Викинг, одновременно с включившимся дневным освещением, принялся одеваться. Несмотря на плохое самочувствие и хроническую усталость, он был рад, что этот день станет последним днем учений. Их группе предстоит лишь отработать алгоритм действий при эвакуации с корабля, а дальше — гиперпрыжок и скорое возвращение на Терру.       Дэйн кисло улыбнулся в ответ на тупую ухмылку Артура Сэндза. Этот высокомерный и во многих отношениях неприятный субъект полностью отравил ему существование в отряде, не говоря уж о взысканиях, что заработал Викинг благодаря Сэндзу. Но Дэйн в который раз напомнил себе о том, что на идиотов злиться не следует и, закончив сборы, отправился завтракать.       Эвакуационные блоки с челноками равномерно распределялись по всей окружности плоского как блин крейсера. Большинство из них были рассчитаны на группы от 3 до 10 человек, остальные считались индивидуальными, хотя в чрезвычайных обстоятельствах могли вместить и двоих. Так как тренировочная эвакуация не была внезапной, и ее тщательно планировали, то заранее предоставили курсантам легенду: неожиданная атака на крейсер и приказ покинуть корабль. Брался в расчет самый сложный сценарий — отправка на индивидуальных челноках, которые в свою очередь были запрограммированы на двухчасовой полет. В течение этого времени программа анализировала точное выполнение курсантами инструкций, своевременный выход на связь с главным челноком и верный расчет пути до подходящей точки высадки. На случай отдаленности пригодной планеты или спутника «счастливчику» предписывалось включить автопилот и погрузиться в анабиоз. И пусть никто из курсантов не знал, какая программа задана для той или иной посудины, но все заранее застолбили для себя челноки.       Викинг взял то, что осталось, и сейчас спешил к своему аппарату под оглушающий вой сирены. Он успел добраться вовремя, но старт прошел не совсем удачно: челнок задел левым бортом край внешнего шлюза. Дэйна тряхнуло так, что лязгнули зубы и на миг потемнело в глазах. Он чертыхнулся, глянул на приборы — все оказалось в норме, значит, обшивка не пострадала. Не повезло же оказаться в капсуле с испорченной функцией автоматической отстыковки, — подумал он с досадой.       По предписаниям, чтобы не попасть в зону действия радаров гипотетического противника, использовать связь можно было только через полчаса. В это время челнок активировал лишь систему жизнеобеспечения и маскировки, невидимым уходя в космос на импульсных двигателях. Затем включались все остальные системы, и необходимо было приступать к активным действиям, поэтому только через пятнадцать минут полета Викинг понял, что авария при вылете не была запрограмированной. Бортовой компьютер капсулы словно с ума сошел, не реагируя ни на какие запросы и команды. Попытка выйти на связь с главным челноком ничего не дала, даже независимая радиостанция молчала — внешнюю антенну, скорее всего, оторвало при отлете. Викинг испытал ни с чем несравнимый приступ паники: он был один в открытом космосе без связи и в неуправляемом челноке. С трудом справившись с собой, он попытался восстановить в памяти все, что когда-нибудь слышал или читал про подобные случаи.       Дэйн знал, что в этом секторе галактики много планет, и рано или поздно он попадет в пояс притяжения одной из них. Если повезет, планета не окажется газовым гигантом и будет пригодной для высадки пусть даже в скафандре. Останется хотя бы шанс продержаться, пока не найдут, — думал Викинг, пламенно желая лишь одного, чтобы по истечении полутора часов компьютер все же пришел в норму и вернул его обратно на корабль. Дэйну было о чем поразмыслить все это время, и он пришел к единственно возможному выводу: причина его бедствий — Артур Сэндз. Чересчур довольной и гадкой была его ухмылка этим утром. Сэндз знал какой челнок достался Дэйну, только он настолько ненавидел его, что мог решиться на саботаж, и только сыну адмирала сошло бы такое с рук.       Когда время, отведенное на тренировку, истекло челнок так и не среагировал на команды, унося черт знает куда напуганного и пылающего ненавистью курсанта Торсона. Он бы потерял счет времени, если бы оно не высвечивалось на приборной панели. Несмотря на отказ выполнять запросы, компьютер все же фиксировал основные внешние и внутренние показатели. Прошло тринадцать с половиной часов, прежде чем радар уловил приближение аппарата к огромному объекту. Еще через час Дэйн почувствовал, как челнок захватило притяжение планеты. Следовало точно рассчитать точку, в которой стоило вручную включить тормозную установку, а затем и мощные двигатели, которые сожрут всю энергию челнока, позволив Дэйну спуститься, но расчеты производить было не на чем. Два с половиной витка, решил Торсон, а там будь что будет. В анабиоз ему не уйти, а болтаться на орбите вечно не получится.       Пусть посадка не была мягкой, но Дэйн был жив и относительно цел, хотя от удара все его тело словно звенело изнутри. В свете мигающего аварийного освещения он с трудом нашарил переносной модуль с концентратами, медикаментами и водой. Пристегнув шлем к надетому перед полетом легкому скафандру, Викинг решительно дернул за аварийный рычаг на небольшом шлюзе. Внутренние двери разъехались, за внешними его могла ждать мгновенная смерть, ведь бортовой компьютер без команды не мог протестировать показатели планеты с орбиты.       Снаружи ярко сияло солнце, оно на мгновение ослепило Викинга, пока прозрачная часть шлема не подстроилась под освещение. Дэйн сморгнул и пораженно замер на верхней ступеньке крошечного трапа. Перед его взглядом раскинулся поразительно красивый пейзаж: ровные просторы, заросшие сочной зеленью, виднелись всюду куда хватало глаз, шелковое море травы колыхалось, словно живое, колеблемое ветром, оно меняло цвет с желто-зеленого и малахитового до изумрудного и темно-зеленого. На ярком розово-оранжевом небе плыли полупрозрачные дымчатые облака, которые ничуть не мешали лучам местного солнца проникать сквозь них. Любуясь видом, Торсон, впрочем, не забывал о потенциальной опасности. Местность просматривалась отлично на многие километры вокруг, и пусть явных угроз не наблюдалось, на взрытую челноком почву он ступал осторожно, как на минное поле. Несмотря на окружающую красоту, его чувство опасности обострилось до предела. Чужеродность этого мира не бросалась в глаза, но проявлялась повсеместно: цвета отдавали кислотностью, а звуки, доносившиеся из динамиков шлема, были непривычными для человеческого уха. Так трава, с виду совсем как террианская, с противным влажным хрустом ломалась под ногами, пока Викинг обходил засевший в почве аппарат по кругу. Травяной сок брызгал во все стороны, оставляя вязкие зеленые потеки на поверхности скафандра. Этот вид растений был, по-видимому, единственным за исключением редких невысоких кустов с синеватыми листами, что торчали то здесь, то там. Насекомых же и животных не было видно вовсе.       Обойдя покореженный аппарат, Викинг оценил приличную полосу земли, взрытую брюхом челнока. Она горела красно-ржавым уродливым шрамом в зеленом океане травы. Скафандр тем временем просигналил, и тут же перед носом Дэйна выплыл небольшой голографический экран — портативный компьютер скафандра обработал минимальные данные о планете: температура, влажность, состав атмосферы. Показатель пригодности мигал в зеленой зоне, а значит, Викингу несказанно повезло — в этом малоизученном секторе галактики он упал на планету класса М. В крайнем случае, он сможет обходиться без скафандра, ну, а пока показатели дозиметра внушали опасения: радиационное излучение было едва в пределах нормы.       Дэйн включил радиопередатчик в шлеме, его не оставляла слабая надежда на присутствие на планете если не разумной жизни, то хотя бы колонии или базы искателей, но в динамиках слышался лишь дробовой шум. Либо планета действительно необитаема, либо зона покрытия передатчика в скафандре слишком мала. Челнок полностью выработал свой ресурс, но была у Викинга кое-какая идея. Через практически час работы Дэйн автономно подключил пеленговую систему. Заряда аккумуляторов хватит часов на десять работы, но если его ищут, то с легкостью засекут сигнал с орбиты.       Однако небольшой триумф Викинга тут же был уничтожен на корню, выплыл голографический экран и запищал сигнал тревоги. — Повреждение скафандра, повреждение скафандра! — повторял электронный голос, на экране схема скафандра была покрыта сетью красных точек вплоть до пояса. Дэйн поспешил вылезти из темного челнока, в красноватом зловещем свете заходящего солнца он увидел бурые пятна на поверхности своего костюма. Там, где травяной сок попал на метализированный материал, тот вспухал ржавыми пузырями, а затем осыпался на глазах у Торсона. Это было похоже на ускоренную коррозию металла.       — Черт побери, черт побери, — ругался Викинг, не совсем понимая, что же предпринять. Снимать или не снимать? — думал он панически. От его скафандра больше не было проку, да и черт знает, что произойдет, если необычная химическая реакция соприкоснется с его кожей. Дэйн отстегнул шлем, времени бояться не осталось, он вдохнул чужеродного воздуха и принялся стаскивать скафандр. Отшвырнув подальше бесполезный костюм, Торсон боязливо оглянулся и замер, что-то было не так. Только через пару мгновений он сообразил что именно: не стало вспаханной рыжей полосы земли. Все пространство вокруг челнока равномерно было покрыто зеленой густой травой. Она хрустела у Викинга под ногами, сок брызгал на ткань формы, пропитывая ее насквозь. Что будет через час с моей кожей? — думал Дэйн с ужасом. Он внимательно осмотрел сброшенный скафандр, повреждения от сока не коснулись пластиковых и неметаллизированных частей. В организме человека присутствуют металлы, рассуждал Викинг, значит, возможность реакции не исключена. Он вновь влез в челнок и осмотрел его на наличие пластиковых материалов, практически ничего нельзя было использовать. И тут Дэйн вспомнил о модуле с концентратами, который оставил под трапом. Кейс, слава богу, был сделан из прочнейшего пластика. А вот трап нет. Рыжие хлопья сыпались не только с него, но и с виднеющихся бортов челнока. Торсон поспешил оттащить провиант на пару метров, подальше от разрушающейся капсулы , без защиты скафандра оставаться близко не хотелось, но и уходить далеко было жутко. Продукты оказались запакованы в мягкие пластиковые пеналы, их Викинг приспособил для защиты своей подбитой металлом обуви, хотя пришлось потратить приличную порцию воды, чтобы отмыть подошвы, но перспектива бегать босиком по этой траве казалось такой же жуткой, как и страдать от жажды. В упаковке с медикаментами находилось настоящее сокровище: тонкий прямоугольный стерильный материал для проведения небольших операций. Викинг расстелил его поверх травы и притоптал небольшую площадку, полтора на два метра. Делать было нечего, он поел, глотнул воды и для профилактики протер видимые участки кожи антисептической жидкостью.       Солнце тем временем почти скатилось за горизонт, и красноватый свет сменялся кромешной тьмой. Было тепло, Торсон улегся на бок на своем импровизированном участке безопасности. Ему стало жутко в этом странном мире, а еще бесконечно одиноко. Сейчас он, наверное, не отказался бы и от общества несносного Артура Сэндза (чтоб его шепчущие драли). Потянув к себе модуль с концентратами, Викинг, наплевав на чувство самосохранения, просто уснул.