Подчини меня

Чонгук планировал все не так. Далеко не так. Он смаковал этот момент, фантазируя раз за разом, добавляя в смелую мечту все новые детали. Да, у него был план. Специальная тетрадь, где он записывал, как стоит познакомиться со своим сабом, как ухаживать за ним, как дать понять ему, что Чонгук - тот самый Дом, что достоин доверия. Но не так. Чон просто сорвался. Полусонный, растрёпанный и такой... Уютный Юнги был самим очарованием. Хотелось оплести его тело руками и ногами и оберегать, не отпускать в жестокий мир, а лишь сопеть ему в макушку, порой поправляя одеяло на них обоих. Это подстегивало чувства Доминанта, все инстинкты обострились до крайности: наружу рвалось желание подчинить. Оно застилает глаза и ломает все внутренние разумные монологи. Сущность, истинная сущность человека, подминает голос рассудка. Чонгук хотел покорности и смущённого взгляда в пол, хотел беспрекословного - "да, господин" и мольбы во взгляде о большем. А мог получить лишь возмущение и отрицание. Это было... Больно. Когда ты знаешь: что вот - это твоя половинка до конца жизни, вот твой смысл, цель и надежда, но в итоге происходит отторжение. Юнги боролся. Что-то там в его глазах ломалось, но гордую и свободолюбивую натуру не возьмёшь давлением и настойчивостью. От этих мыслей и воспоминаний Чонгук ударился лбом об стол в студии Мина. Из-за собственной глупости и несдержанности хотелось нанести увечья. И как ни странно - именно себе. Он был виноват, но чёрт побери... Дикий нрав саба будоражил кровь, как когда-то впервые опробованный алкоголь: хотелось ещё, хотя голова теряла ясность с каждой секундой... Чон мог быть к нему ближе лишь в своем простом порыве, как вжиматься спиной в его кресло. Тут все говорило о Юнги: порядок и чистота, стопка сложенных и исписанных мелким почерком листов бумаги, огромная кофемашина, которая работала так громко словно скоростной поезд, да и слишком плотные, тёмные шторы. Лишний свет мешает, казалось. В глубине души - он ждал. Сейчас придёт Мин и робко встанет перед ним на колени, лишь касаясь рукой ноги своего Дома, прося позволения сказать.... Мечта... Но запястье Юнги все пустовало, поэтому тайна Чонгука была лишь на одного... - Чон Чонгууууук! - с грохотом дверь отворилась, впуская хозяина хриплого злого голоса. - КАК ТЫ МОГ?!?! Растрёпанный, с черными кругами под глазами, в какой-то немыслимой странной клетчатой рубашке (которую небось ещё его дед носил) Юнги ворвался в комнату. Трясущимися руками он держал странный пистолет. - Ты думаешь меня этим испугать? - осторожно спросил Чон. Вместо ответа Мин нажал на курок, и струя воды неприятно попала в глаз Чонгуку. Секундная тень удовлетворения, а затем снова смятение на лице Юнги. Губы едва заметно дрожали, а орудие чётко держало на прицеле лицо стажёра. - Ладно, боюсь-боюсь, - сдерживая улыбку, поднял руки Чон. - Что с тобой? Ты не спал совсем? Мин так хотел ответить, рассказать, что творится внутри него: как орет и проклинает все на свете его ЭГО, как представления о жизни и своём будущем рушатся со скоростью света. Как он метался долгие часы по своей пустой квартире, пытаясь сбежать от самого себя, как затем орал благим матом. Бешеный крик души переходил в отчаянные слёзы, а они... Перекрылись животным, несдерживаемым возбуждением, что шло от метки. Правое запястье жгло, и жар моментально передавался всему телу, скапливаясь в паху. Откровенно требуя, требуя ласки чужих рук. Не чужих, нет. Конкретных рук обладателя имени, что ровными буквами появилось на его коже. Чон Чонгук. И от этого не сбежать и не укрыться. Природа сделала свой ход, оставив его в дураках, заставив пошатнуться его мир. Обида, отчаяние, желание - все смешалось, оставив в осадке только одно решение. Глупое отчасти. Мин подумал, что, возможно, избавившись от самого простого ему станет легче. Как же он ошибался. Всю ночь, глотая слезы, переходя на крики и стоны, он нещадно дрочил на полу ванной, никак не получая истинной разрядки. Вроде пик оргазма приходил, тряслись коленки, и кайф разливался по венам, но все было не то. Не так. Не было насыщения. Это как пить кофе без кофеина, или есть соевое мясо вместо говядины. Как создавать иллюзию счастья, когда хочется выть. И Юнги выл. То одними лишь губами, издавая что-то похожее на свист, то в голос, заполняя все открытое пространство квартиры. Бесполезно. Его мутило от мысли, что все происходит именно с ним. Он - Мин Юнги, сильная и независимая личность, любящий небольшие аккуратные попки девушек и маленькую грудь, что так правильно ложились в его ладони... Шуга, что заводил толпы поклонников одним лишь голосом и волевыми текстами. Он - тот, кто презирал любые ограничения и строгие законы, тот, кто ощущал себя Доминантом... Награждён судьбой жалкой отметкой саба. А скорее - раба, кем Мин всегда их считал. Нет-нет, вторил он себе. Это не с ним, так не может быть. Он не подчинится, он не пойдёт на поводу у жестокой природы, он не станет прогибаться под нахального и самоуверенного мальчишку. Он найдёт выход, даже если его нет. Лучше быть одному и зачахнуть в гордом уединении, чем сдаться и повиноваться. - Может опустишь? - вывел его из оцепенения Чон, переводя взгляд на руки саба. - Ты... Чонгук только сейчас заметил коричневый кожаный браслет. На правом запястье Юнги. "Неужели..." На лице предательски быстро расцвела счастливая улыбка, и на выдохе прозвучало слишком радостно:"наконец-то". Он так хотел коснуться заветной надписи, не говоря уже, чтобы увидеть её и... Поцеловать. Но сделав шаг ближе, все испортил. Мин психанул. Крикнул что-то непонятное, кинул водяным пистолетом в него и забился в угол комнаты, между диваном и стеной. Спрятался. И скулил оттуда, сгибаясь в позе эмбриона. Это пугало. В замешательстве Чонгук не знал, куда самого себя девать, потому что действия его саба были нелогичными и странными. То он орет и стреляется ледяной водой, то вот... Как маленький нашкодивший щенок жмётся в уголке. То ли прибить, то ли пожалеть. Но вот понять-то он его не может. По своей сути Доминанты более определены в своей жизни: знают "что" и "как" хотят взять у этого мира. Сабмиссивы же сомневаются, вечно ищут и пробуют, доводят себя до эмоциональных взрывов и депрессий. Домы же максимум могут довести себя до парочки оргазмов, уверенно мастурбируя в ванной по несколько раз на дню. В общем, их эмоциональный диапазон довольно-таки слаб. Чуть больше, чем у комнатного гибискуса или, допустим, кактуса со стремным красным цветочком сверху (который даже и не пахнёт, зато быстро увядает). В мозгу Чонгука пролетали формулы и аксиомы, правила из заумных книжек про тонкую душевную организацию сабов, гениальные советы "как построить любовь и подчинение", мудрые высказывания бывалых Домов и собственные наработки. "Не подходит", - помотал головой Чон, смотря на дрожащего от переизбытка эмоций Юнги. А того конкретно переклинило. Слишком много взрывов внутри головы вкупе с неожиданностью "шутки" природы над ним, и всё - дерзкого парня коротнуло не по-детски. Как всегда исправно работающий электрический чайник, которому случайно попала вода на чуть оголившийся провод. "Дело дрянь", - размышлял в своих мыслях стажер, растерянно понурив взгляд в пол. И на кой черт сейчас в голову Чона пришла гениальная идея сделать то, что он давно мечтал попробовать: испытать связь истинных. Аккуратно, даже робея, он расстегнул свой браслет на руке, медленно поднял запястье к лицу и провёл нежно кончиком языка по имени. Вложил в это всю свою самую потаённую ласку и рвущуюся наружу привязанность. Затаив дыхание, он замер в ожидании. - Ааах, - сдавленный стон раздался в углу. Довольный реакцией Чонгук повторил действие, коснувшись губами и задержав на надписи лёгкий поцелуй. - Господи, - сдавленный голос, скорее шёпот был столь удивленным. - Повтори... Мин, испуганный ответом своего тела на подобное, немедленно вскочил на ноги и теперь неуверенно смотрел то на улыбку Дома, то на его обнаженное запястье. Он не ожидал, не верил вовсе. Его будто пронзило током и сшибло сразу несколькими машинами подряд: эффект был потрясающий, крышесносящий. Как множественный оргазм (из глупых взрослых "сказок") и напиток Богов, растекающийся медленно по венам. Юнги пытался сравнить, познать свои ощущения. Но тщетно. Этому нет описания. Может сродни кайфу после наркотической дозы, но он в жизни подобного не пробовал. - Почувствовал? - тихо спросил Чон. - Невероятно, правда? Кончики пальцев ещё подрагивали от чутких ощущений, поэтому Мин мог выдавить из себя лишь кивок. Такой слабенький и позорный кивок. Глубоко вдыхая напряженный воздух вокруг них, Юнги старался собраться с мыслями. Помогло. Потихоньку он стал приходить в себя, и стыд накрыл с головой. Ведь он пришёл сюда расставить все финальные точки над нелепой ошибкой судьбы, а вышли многоточия... Ибо он чувствовал связь, она была частью его. Теперь. - Это ничего не значит, и это, - срывая со своего запястья кожаную полоску, добавил. - Тоже ничего не значит. Чон поджал губы и промолчал. Лишь сделал пару шагов навстречу и в восхищении распахнул широко глаза, пожирая взглядом своё имя на ЕГО руке. - Сколько бы ты не нёс чушь, - он провёл пальцем по запястью Мина. - Ты МОЙ... Интимная близость, что давали открытые имена... По традициям соулмейтов такое возможно лишь между очень близкими и родными людьми. Надписи истинных не принято было показывать окружающим, лишь открывать их в моменты единения душ, тел, страсти... Хотя до этого было далеко сейчас, но Чонгук был в невероятном восторге и в шаге от срыва, потому что его саб смог ощутить его нежность без реального прикосновения. Связи налаживали месяцами, а порой и годами... А он СМОГ! Только если... - Ты думал обо мне? Хотел коснуться? - припоминая в голове одну историю из учебника Доминантов, самонадеянно спросил Чон. Снова резко замотали головой в ответ. Слишком резко для правды. Даже конченный идиот бы понял, что Юнги врет. Возможно, и впрямь за спиной от осознания сего факта у парня выросли крылья, но то, как ярко заблестели глаза и вопил Дом внутри него - факт. Мин ненавидел себя и хотел перечеркнуть все одним махом, одним шагом в сторону выхода, сбегая. Руки его уже коснулись дверной ручки, как... - Стой, - резко и глубоким голосом скомандовал Чон. - Ты ... Чонгук мигом оказался вплотную, прижимаясь всем телом к спине Юнги, выдыхая эти слова на ухо, ловя губами мочку уха. Пальцы до боли стиснули плечи айдола, которого, казалось, парализовало без шансов на спасение. - ... Я имею право на тебя, - Юнги передернуло то ли от слов, то ли от легкого укуса в шею. - Ты же хочешь этого. Не сопротивляйся. Мин хотел бы знать, понимать: так ли это. Всё, что он знал до сегодняшнего дня, перечеркнуто красными линиями. Сейчас он остался один на один со своими мировоззрениями и принципами. Только он и его гордость. - Нет, - уверенно и отчаянно одновременно звучал голос Юнги. Он резко оттолкнул Чона и вылетел из студии, как из горящего дома, наружу. За спасительным кислородом, подальше от искушения покориться.