Подчини меня

- Так, Шихекки, напомни мне: почему я все-таки на тебя работаю? - Нас тащит с одного алкоголя, Шу! - директор встал со своего кресла и присел рядом на диван. - Да хватит ломаться, сам же эту песню написал, а теперь на попятную.. - Да, не в том дело-то! - Шуга уже начал повышать тона в голосе. - Ну какой клип мне с ним? Это же смешно! Он мальчишка, а я - звезда! - Шу, давай будем честными: ты та ещё пизда! - спокойно покрутив бокал с виски в руках, Бан сделал глоток. - Откровенная п-и-з-д-а, которая то пропала на неделю в своих пиздостраданиях, потом чуть на сцене не свалилась с позором, а затем вообще: по ночным клубам шлялась, напитки разливая! - Но Шихек... - пытался перебить его Юнги. - Можешь называть меня - "мой повелитель", - и от собственной "крутой" шутки он заржал, как свинюшка. - Ты нехило заколебал, понимаешь? Поэтому будет клип на ТВОЮ песню с этим милым, сладким мальчиком! Кстати, девушку вам я нашёл: все в твоём вкусе, ты оценишь. Мин так "тихо" выдохнул "бля", что слышно было даже подслушивающему Тэхену за дверью (ему же надо было знать, как потом выкручиваться от истерики своего подопечного). Затем Юнги, схватив бутылку со стола, залпом сделал пару глотков односолодового шотландского виски и пошёл на выход. - Я тебя ненавижу, в курсе? - кинул Шуга на прощание. - Взаимно, - и директор послал воздушный поцелуй, мягко переходящий в средний палец. - Выхухоль... "Я все слышал", - раздалось из-за закрытой двери.

***

Спустя пару дней. - Тэхен, - Юнги строго посмотрел на своего менеджера, усердно уплетающего шоколадные пирожные. - Что это? Набив полный рот своим любимым десертом, Ким пожал плечами и пробубнил что-то вроде: "сценарий твой, идиот". - Я понял, что не журнал мод! Но ты вообще это читал? - Юн перевернул первую страницу и начал декламировать вслух. - "Старший и младший брат влюбляются в одну девушку. Но не знают об этом. Несчастная никак не может определиться и водит за нос обоих, пока они случайно не встретятся все вместе в любимом баре старшего..." Нереальный бред! Ничего более банального не могли придумать?!?! Шуга в порыве злости вскинул все листы в воздух, и сейчас был похож на разъярённого быка корриды. Ну, скорее телёнка: ведь со своими розовыми волосами и тонкими ножками был хрупким и нежным на вид, как телёночек. - Пирожные будешь? - привыкший к подобному Тэхен и ухом не повёл, лишь протянул упаковку лакомства. - Забыл, что ненавижу шоколад? Тем более, перед съёмками я на диете. - Ой, а мне нравится пухлые щёчки и округлые бёдра, - мечтательно сказал менеджер, запрокидывая голову и закрывая глаза. - Знаешь, как классно во время секса кусать за такие щёчки и до боли сжимать аппетитные ляжки? Ммм, кайф... - Стоп-стоп, извращуга, Хосок же худой как палка, опять выдумываешь? - Зато как извивается подо мной, ммм... И тут внезапно открывается дверь и входит миловидная девушка в забавном желтом комбинезоне. - Добрый день, меня зовут Ли Со Ен, - застенчиво пролепетала она. - Мне сказали, что я вас могу найти здесь. Я буду вашей партнершей по съёмкам. От Тэхена не укрылась довольная усмешка Шуги, что осмотрел девушку пристальным взглядом. Даже немного выпрямился и напустил на себя особо важный вид. - Проходи, - Мин встал с дивана и проводил её к креслу, что выглядело слишком "джентельмен-стайл" для его грубоватой натуры. - Рады познакомиться, я Мин Юнги, а это мой менеджер - Ким Тэхен. На своё представление Ким лишь кивнул и после задумчиво покачал головой, предугадывая, что добром такое поведение своего подопечного не кончится. Через пару дней начались съёмки. Они поначалу проходили в кафе, где Юнги показал себя галантным и сверхобходительным "самцом", то и дело делавшим недвусмысленные комплименты Со Ен и придерживающим её за локоть во время перемещений. Почти по сценарию, но было что-то и больше запланированного. - А какой напиток вы предпочитаете? - и после ответа "карамельный макиато" Юнги добавил. - Могу ли я угостить вас вечером? Пока на съёмочной площадке отсутствовал Чонгук, напряжение в воздухе не появлялось, в отличие от последующих дней. Когда им приходилось быть втроем в помещении. Мин будто бы не замечал своего Дома, игнорировал того с удвоенной силой, равносильно той, что прикладывал к флирту с девушкой. Чон наблюдал со стороны, как Шуга мило щебетал в перерывах с ней, помогал согреться, надевая свой пиджак на хрупкие плечи, или даже случайно приобнимал. Слегка, почти незаметно. Но Гук видел. Все внутри него кипело, вопило о разрывающих его душу чувствах, что глаза наливались кровью, а губы были напрочь разорваны в клочья в попытках сдержать свои эмоции. На пятый день съёмок, когда была фотосессия для промо в журнале, Чонгук решил потребовать и к себе внимания вполне невинным способом. Прикупив любимого черного кофе Юнги и пару сэндвичей, он летел словно на крыльях в личную гримерку своего саба, надеясь немного того порадовать. Но оказался не к месту. Открывшаяся картина больно ударила где-то в районе сердца. - Ты догадывалась, какая ты красивая, - дешевым набором пикаперских фразочек Юнги очаровывал Со Ен, находясь так близко от неё. Девушка смутилась и отвела взгляд. Мин не терял инициативы и нежно завёл прядку волос ей за ухо, склонившись к её лицу так, что пары сантиметров не хватало до касания губ. Но со стороны входной двери казалось, что они действительно поцеловались. Вспышкой боли Чонгук был почти ослеплён, дыхание остановилось, а руки онемели и выронили все, что в них было. Личный Апокалипсис в разрезе одной комнаты. Не желая больше и секунды оставаться третьим лишним, он мигом побежал отсюда подальше, глотая горькие непролившиеся слезы. Это невероятное явление: слезы капали внутрь, прямо в душу, где вопил во всю глотку маленький одинокий мальчик, в ярости круша все надежды и мечты. Шуга не видел того, кто с шумом смотался из гримерки, но зато разглядел то, что он оставил. Подойдя ближе, он увидел разлитый стаканчик кофе, потрепанную тетрадь и телефон с одним новым входящим сообщением, засветившимся сразу, как только Юн коснулся экрана (случайно). "Не дави на него, напоминаю". От Красивая сучка. Даже смешно стало, кто это такой и почему/на кого не давить. Шуга решил, что все же вернёт эти вещи (не мудрено догадаться чьи: на тетради была подпись "Чон Чонгук"). Но не сегодня, завтра. Сегодня не было сил, чтобы встретиться со своей главной "проблемой" лицом к лицу. Его вымотали диалоги с самим собой, что противоречили друг другу. Ведь девушка нравилась ему, прямо его идеал, а поцеловать её не смог. Просто: нет. Её пухлые, красивые губы не манили, не пленяли. В них не хотелось вцепиться и наслаждаться. Все попытки - провал. Проиграть самому себе - вот поистине смешно. А ведь никогда не проигрывал ДО этого так по-крупному, ведь Мин Юнги - гений и победитель по жизни. Но не в игре, где ставка его чувства, привязанность, предназначение. Да, пошло все к черту. Хотелось заорать это и отпинать эту несчастную, что сейчас невинно хлопала глазками и бесила страшно. Со Ен не виновата, но он сделал её козлом отпущения своих тараканов в голове. Они проголосовали против неё. Какая ирония. Машинально закинув тетрадь с телефоном в сумку, Юнги молча отправился домой. Поспать, погрузиться, погрызть самого себя изнутри. Отличные планы на бессонную ночь перед последними эпизодами клипа.

***

Жуткий ливень, что зарядил с самого утра и промозглый ледяной ветер не сулил удачного дня. Даже бодренькое напутствие менеджера:"Сегодня последний день, чуток потерпи", не спасало. Просто на душе словно насрали все животные саванны разом. Так паршиво, да ещё придётся вместе с ним/ней сниматься в закрытом помещении бара. Почти целый день. Кульминация клипа: развязка. Тупая и бессмысленная, но его возражения никто и слушать не стал бы. Много денег вложено, и это прямой знак, что - "без обсуждений". Удачно отсняв свою истерику от раскрытой правды о любовном треугольнике с братом (тут и играть-то особо не пришлось), Юнги спрятался в тёмном коридоре в стороне ото всех. Подышать в одиночестве, прийти в себя. "Ничего не понимаю", - мысль эта вертелась в голове Шуги беспрестанно, а грудную клетку давило стокилограммовым валуном, не меньше. Даже немного подташнивало от головокружения из-за внутренней сумятицы. Тем временем карман куртки адски жгло: там лежала тетрадь Чонгука. Он так и не посмотрел ее, приличия и самоуважения ради. Но принципы все меньше и меньше его заботили. Ещё пару секунд, и Мин бы сорвался, как в темноте его отыскали. - Ты тут? - Тэхен действительно вездесущ. - Хочешь поиграть в прятки? Может, попозже? Знаешь, я люблю ролевые. - Тэ, уймись. Ты по делу? Если нет, то вали, - не выходя за пределы шёпота, устало сказал Мин. - Ага, тебе лучше пойти туда. И, больше не говоря ни слова, ушёл в обратном направлении. Менеджер на такие темы не шутит, поэтому Юнги не решился ослушаться его. Завершающая сцена. Чонгук разбивает свой стакан и бросает девушку, выбирая, что брат дороже. (Совпадение или сарказм сценариста не иначе). Но вместо того, чтобы умчаться из бара (по сценарию прям так и было написано), он спокойно идёт на мини-сцену этого заведения и берет микрофон. Немая сцена. Тишина. И почему-то в помещении удивленным выглядит только Мин. Остальные замерли. А капелло начинаются со слов знакомой песни. Его голосом. Голосом свергнутого с небес ангела (Юнги, что за балетные сравнения?!) "Не дай мне закрыть снова двери, Я не хочу причинять боль, Останься в моих руках, если осмелишься, Или я могу лишь представлять тебя там, Не уходи от меня, У меня совсем нет ничего без тебя..." Тембр на высоких нотах дрожал, выдавая нечеловеческое волнение, пальцы "ломались" об стойку микрофона, сам Чонгук был как натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Вложить душу в песню - наверное, это именно то, что происходило. Воздух вибрировал от накала эмоций, просьба, так открыто кричащая со сцены проникала под кожу и впивалась острыми когтями, оставляя кровавые разводы. Раздроблённое на мелкие частицы дыхание заставляло других терять кислород взаимно. Юнги потерялся. Сдвинуться с места означало бы попытаться сбежать или разрушить магию. По-другому бы назвать исполнение мирового шедевра было бы преступлением. Он рэппер, но ценит искусство, что может изменить основу в людях. За три минуты песни мир нещадно переворачивался много раз, как песочные часы с перетекающими мыслями из одной колбы в другую. Сейчас Мин ясно ощущал, что действительно бывают безвыходные, тяжкие ситуации, когда хочется разорвать на себе кожу и выпустить нечто наружу. Чем было это нечто? Что заставляло трястись как сумасшедшего Юнги? Чем песня, эти слова, эта невыносимая грусть в тональности голоса - чем все это так разрушало его? Ответ мог быть. На нетвердых ногах Юнги отошёл поближе к абажуру на стене. Ответ там, это точно. Он уверен. Судорожно вытащив тетрадь, трясущимися пальцами он открыл её и долистал до последней записи. Там оказалось что-то похожее на дневник или скорее ежедневные мысли. "Так необходимо стать твоим героем, тем, кто сможет защитить тебя и дать в себя поверить больше, чем способен человек. Я хочу быть твоей опорой и улыбкой, оградить от грязи этого мира. Ты не подпускаешь меня ближе. Мне больно. Я стерплю. Одно уже чудо, что могу изредка видеть тебя и слышать тебя в живую. А не так, как все эти пять лет: на плеере постоянно крутить твои трэки, записи с радио... Вдруг ты сможешь быть счастлив без меня? Невозможно принять эту мысль, но... Пусть. Смертельно для меня, но раз это счастье тебе... Пусть... Но до этого... Моя маленькая мечта... Чтобы ты услышал... Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ..." Горячая слеза покатилась из всегда таких суровых глаз. Трогательно? Да, ему будто тысячи стрел попали одновременно прямо в сердце. Все зашло в тупик, Юнги сам туда себя завёл, но одно он понял точно: ему было НЕ все равно. Ему не хотелось видеть и чувствовать, да просто знать о страданиях Чонгука. Нет, у того слишком классная улыбка (классная, а не обворожительно/чудесно/прекрасно/красивая улыбка). - Алло, Чим-Чим, - визитка оказалась как нельзя кстати в нагрудном кармане. - Когда я могу прийти?