Неожиданные последствия

      Утро для Станислава опять началось с холодного душа. Настроение это не прибавило, но стоило ему войти в пультогостиную и увидеть за столом Софью, как оно стало стремительно повышаться. Оказалось, что видеть ее на своем корабле в такой вот немного домашней обстановке — это удивительно приятно. Она сидела и разговаривала о чем-то с Михалычем и, судя по оживлённости разговора, прекрасно разбирала его речь, что даже капитану-то удавалось далеко не всегда.       Когда он вошел, они оба повернулись и Соня, поздоровавшись, мягко улыбнулась ему. Он бы даже сказал — солнечно. Но Стас не был романтиком и становиться им сейчас не видел смысла. Ну, право слово, смешно же ему уже под пятьдесят, а он вдруг начнет строить из себя не пойми что. К тому же он более чем уверен, что его попытки выразить свои чувства поэтичным языком будут просто смешны. Он военный, космодесантник и выражаться красиво умеет только матом. И что-то у него большие сомнения, что данные речевые обороты подходят для общения с молодыми красивыми девушками.       Станислав еще в первое утро признался сам себе, что испытывает к ней чувства помимо сексуального влечения. Бегать от самого себя он все же не привык. Вот только, что ему делать с этими чувствами он не знал. Возможно, если бы не такая большая разница в возрасте он бы предпринял какие-то шаги для сближения. Но мешала эта страшная цифра — двадцать лет. Поэтому Станислав решил оставить все как есть и наслаждаться ее обществом всё доступное им время. А контролировать свои желания он уже давно научился — ничего страшного, потерпит две недельки. Ну, подумаешь, придется ему принимать холодный душ. Закаливание, говорят, вещь полезная. Зато он получает море удовольствия от общения с ней. И пусть на что-то большее ему рассчитывать не приходиться, но и то, что его общество ей интересно уже хорошо. Жизнь научила его ценить то, что есть.        Настроение постепенно поднималось до отметки — отлично.       — Соня, а почему ты так спокойно отнеслась к тому, что мы не успеем вовремя тебя доставить на работу? Два дня назад ты очень переживала, что опоздаешь, теперь же тебя это совсем не волнует. Что же изменилось сейчас? Просто это… не логично, — спросил за завтраком Дэн.        — Ну, как тебе объяснить? Я работаю в головной организации, которая имеет двадцать три дочерних предприятия. Для улучшения качества работы мы очень часто проводим семинары для подведомственных компаний. В этот раз нужно было провести семинар по архивному делу, и я была одной из трех выступающих. У нас у всех была своя тема и получается, что треть информации дочерние компании не получат. Нет, что-то конечно же им дадут, всё-таки мой доклад не в закрытом сейфе лежит. Но там достаточно большой объем информации и много графиков, чтобы вникнуть во всё это нужно время. Теперь моей компании придется либо проводить еще один семинар, что затратно, как по деньгам, так и по времени. Либо предоставить информацию в урезанном виде, что может плохо сказаться на дальнейшей работе дочерних компаний. Поэтому я и не сомневалась, что меня уволят, в случае опоздания.       Теперь на счет переживания. Тогда у меня ещё был шанс успеть. И я постаралась сделать всё от меня зависящее, чтобы не опоздать на семинар. И мне повезло — вы согласились меня подвезти.       Сейчас же я при любом желании ничего сделать не смогу. Если бы я видела возможность, как выйти из этой ситуации я бы её использовала, но — увы. А переживать просто так — не вижу смысла. Нет, я, конечно, могу посидеть, пострадать, но от этого ничего не изменится.       К тому же, если честно, то я не очень довольна своим нынешним местом работы. Да, это очень престижная организация. И мне пришлось пройти большой конкурс, чтобы попасть туда. Но, оказалось, что это не совсем моё. Здесь слишком много публичной работы — семинары, конференции, проверки. Я же больше предпочитаю работать с бумагами, и здесь мне было тяжело. Так что по поводу того, что мне придётся искать другую работу я сильно не переживаю, а вот то, что я подвела людей — крайне неприятно и неудобно. Если бы я могла это исправить, то обязательно приложила бы все силы. Но, видно — не судьба.       — Понятно, — кивнул Дэн, видимо оставшись довольным таким объяснением нелогичному, с его точки зрения, поведению.        — Станислав Федотович, — обратилась Софья к нему после завтрака, когда все расползлись кто куда. — Я хотела предложить вам одну игру.        — Игру? — удивился он.        — Ну, не совсем игру, но что-то близко к этому. Вы же сейчас ничего не читаете?        — Нет.        — Отлично. У меня есть детективные рассказы, не очень большие по содержанию — в среднем страниц пятьдесят-семьдесят. И я хотела предложить — мы с вами читаем их примерно до середины, а потом выдвигаем свои версии кто же преступник. Потом читаем еще немного и снова сравниваем наши версии. Мне кажется, это будет более интересно, чем уже постфактум обсуждать книгу.        — Можно попробовать, — согласился он.        — Отлично. Тогда, может, начнем прямо сейчас?        — Хорошо.        — Я за читалкой сбегаю, подождите немного.       Это оказалось действительно очень интересно. Детективы были из серии «Приключения отца Брауна». К концу дня они успели прочитать и обсудить пять рассказов. А к следующему утру к ним присоединилась и вся команда.       Самые неожиданные и малоправдоподобные идеи выдвигали Тэд и Полина. Версии Дэна всегда были очень логичны, но в основном свои предположения он высказывал только после прочтения двух третей книги, так как после половины еще было не достаточно данных для анализа. Венька своих идей не выдвигал, но зато оценивал остальные по степени их реалистичности. К тому же иногда первоначальные версии кардинально менялись после прочтения очередного отрывка. И споры, чья же версия окажется правильной, выходили очень жаркими. Капитану нравилось смотреть, как девушка спокойно и обстоятельно спорит с пилотом, отстаивая свою точку зрения, в то время как Тэд свое мнение высказывал в очень экспрессивной манере. Можно даже сказать в лицах показывал, как это преступление было совершенно. В эти моменты очень ярко ощущалось, что, несмотря на то, что у них разница в возрасте совсем не большая, Софья более серьезная и внимательная. Подловить ее на не состыковке в рассуждениях Тэду не удалось ни разу, а вот она его варианты разбивала в пух и прах. Но тот совершенно по этому поводу не переживал, было видно, что он получает удовольствие от самого процесса спора. Что заставляло Станислава ревновать его к девушке. Хотя он прекрасно понимал, что не имеет на это никаких прав и старался подавить в себе это глупое и не обоснованное чувство.       А еще, примерно в двух случаях из четырех, версии Софьи и Станислава совпадали. И ему было лестно, что они приходят к одним и тем же выводам. И когда к концу второго дня рассказы закончились — было очень жаль. Больше коротких рассказов ни у Сони, ни на их терминале не оказалось. А читать полноценную книгу было уже не то.       Следующим вечером они вдвоем сидели в пультогостинной на диване и читали каждый свою книгу. Его мозгоеды играли за кухонным столом в карты на шалбаны. С их стороны то и дело раздавались взрывы хохота, и раздосадованные возгласы, когда кто-то в очередной раз проигрывал.       Если бы сейчас кто-нибудь спросил у этих двоих о чем они читают, то не получил бы ответа на свой вопрос. Сидя на своем конце дивана Станиславу очень хотелось, чтобы они были ближе друг к другу, чтобы можно было протянуть руку и обнять ее, провести рукой по непослушным коротким волосам. За весь вечером он ни разу не перелистнул страницу. Старательно делая вид, что читает, он искоса наблюдал за Софьей. Она была так близко и в то же время так далеко. Так хотелось, чтобы они сейчас были не по разные стороны дивана, а обнявшись, сидели посередине. В который уже раз за сегодняшний вечер подавив сожалеющий вздох, Стас снова попытался сосредоточиться на книге.       Но очередная попытка начать читать не увенчалась успехом, потому что Соня пошевелилась и поменяла позу — теперь она забралась на диван с ногами и они оказались очень близко к его бедру. Стоило бы ему немного подвинуться, и он смог бы прикоснуться к ней. У нее оказалась такая маленькая аккуратная ступня, с его ладонь, не больше. И так остро захотелось к ней прикоснуться, взять ее в свои руки. Пришлось с силой сжать кулак, чтобы отвлечься, потому что его рука уже не осознанно потянулась к ее ноге. Кончики пальцев покалывало от желания почувствовать тепло прикосновения, погладить полоску бледной кожи, виднеющуюся над резинкой веселеньких полосатых носочков. И надо было бы уйти, чтобы не наделать глупостей, но сил, что бы встать, совершенно не было. И он так и продолжал сидеть, изводя себя мыслями о том, как бы это могло быть.       Софье же в это самое время хотелось забраться к нему под бок и там уютно устроившись читать книгу. Или вообще сесть к нему на колени и уткнуться носом в шею, а руками перебирать его волосы. И чтобы он в ответ обнял ее.       А еще она ругала себя за то, что такая серая мышь. Нет, фигура у нее была довольно приличная, но вот под свободной одеждой, которую она предпочитала носить в нерабочее время этого совершенно не видно! И волосы у нее обыкновенные — темно-русые и короткие. И глаза-то тоже простые — серо-зеленые. Не уродина конечно, но и не красавица. Самая обыкновенная, таких вокруг тысячи. А ей именно сейчас очень хотелось быть особенной, самой-самой, чтобы капитан ее заметил. Чтобы увидел в ней женщину.       Она уже давно перестала верить в сказки, что если сидеть и ждать сложа руки к тебе на голову свалится счастье. Если не предпринимать никаких действий, то все в этой жизни пройдет мимо тебя. Если бы он был ее ровесником или старше не очень сильно, она бы уже давно сделала первый шаг сама. Нет, ее-то совершенно не смущает их разница в возрасте. Она ее просто не замечает. Вот только она подозревала, что он может считать ее слишком молодой для себя. В разговоре он принимал ее за равную, не обращался снисходительно, и не делал скидки на возраст. Но и не выказывал ей каких-то особенных знаков внимания, по которым можно было бы понять, что она ему интересна не только как эрудированный собеседник.       Были у нее и мимолетные интрижки, и серьезные отношения. Как с ровесниками, так и с мужчинами постарше, а пару раз и младше нее. Но еще ни с кем ей не хотелось быть так остро как со Стасом. Ни от чьего общества она не получала такого удовольствия. Ни с кем ей не было так легко общаться.       Пытаться ненавязчиво выяснить есть ли у нее хоть какой-то шанс на взаимность оказалось очень сложно, хотя поначалу она не считала это такой непосильной задачей. Вроде бы, что может быть проще — пара фраз, жестов, способных показать мужчине, что женщина в нем заинтересована и просто проверить его реакцию на них. И если в разговоре на отвлеченные темы она чувствовала себя легко и раскрепощённо, то как только собиралась спросить или сделать что-то, что могло выдать ее чувства, ладони сразу начинали потеть, сердце пускалось в бега и она так ничего и не могла выдавить из себя. Она понимала, что за свое счастье нужно бороться самой. Понимала, что время неумолимо убегает и его становиться все меньше, но никак не могла себя пересилить. Обзывала себя отчаянной трусихой и тряпкой, но это не помогало. В каюте она твердо обещала себе, что в этот раз обязательно, точно, во чтобы то ни стало, чтоб ей с места не сойти — поговорит с ним. Но стоило его увидеть, как вся решимость испарялась. Она ощущала себя Маринкой, была у нее такая подруга в университете, влюбившаяся в знаменитого актера и мечтающая увидеть его в живую. Уж тогда бы она ему все рассказала о своих чувствах. А на деле, оказавшись с ним лицом к лицу не смогла даже двух слов внятно произнести и потом всю ночь прорыдала у нее на плече, что упустила свой шанс. Но как бы Софья не старалась никак не могла преодолеть робость возникающую рядом со Станиславом.       Скинув шлепки, она забралась на диван с ногами, чтобы быть к нему еще немного ближе, чувствовать исходящее от него тепло. Так хотелось вытянуть ноги совсем и положить их ему на колени. И давно бы пора уходить, потому что глаза уже слипаются, но так хотелось продлить этот момент, представляя, что они здесь только вдвоем.       Вчера с вечера Соня договорилась с Полиной, что завтрак будет готовить она. Дежурство по кухне на пассажиров, конечно же, не распространялось, но готовить она любила, а уговорить Полли уступить ей свою очередь не составило труда. Вообще-то ей хотелось приготовить, что-нибудь вкусненькое для Станислава Федотовича. Нет, завтрак-то конечно будут есть все. Но никто не запрещает ей представить, что готовить она будет только для него.       Поэтому встав сегодня пораньше, сразу же поспешила на кухню. Настроение было просто замечательным. Пока готовила — напевала любимую мелодию себе под нос и пританцовывала в такт.       Она так увлеклась процессом, что даже не заметила, когда Стас появился на кухне. Он не стал привлекать к себе внимание, а молча сел за стол, подперев кулаком подбородок.       Смотреть, как она хлопочет у плиты и что-то тихонько мурлыкает, было очень умиротворяюще. Можно было представить, что они здесь только вдвоем и готовит она для него. А потом они будут вместе сидеть за столом и завтракать.        — Доброе утро, — улыбнувшись, сказал Станислав, когда она повернулась и испуганно замерла, увидев, что не одна.        — Доброе, — кивнула Софья, чувствуя себя ужасно неловко из-за того, что он видел, как она тут песни пела и скакала вокруг стола. Привлекла внимание, блин. Ну вот как ее можно воспринимать всерьез после таких выходок? — А я тут завтрак приготовить решила. Надеюсь это не запрещено? В смысле, чтобы пассажиры готовили?        — Нет, если им это не в тягость, — продолжал улыбаться капитан.        — Совсем нет. Я очень люблю готовить. А если это еще и кому-то нравится, то мне вдвойне приятно, — от его улыбки на душе стало так тепло и хорошо, что даже смущение от того что он стал свидетелем ее своеобразного способа готовки почти прошло.       — Ну, пахнет этот омлет очень притягательно. Думаю, что и на вкус он будет таким же.        — О, чем это тут так вкусно пахнет? — зашла на кухню Полина.       И хрупкое очарование, что это утро принадлежит только им двоим, испарилось в один миг.        — Вот видите, я же говорил, что запах отменный. Сейчас сюда вся команда сбежится. И, если вам не трудно, положите мне мою порцию, пока всё не съели.       Засмотрелся, размечтался, как же, станет такая девушка для него готовить. Намотайте слюни на кулак старшина Петухов, эта девушка не про вас.       Да, по характеру и поступкам она заметно старше и серьезнее его мозгоедов. Но не по годам. Она юная красивая девушка, а ты старый побитый жизнью вояка с кредитом на корабль и заложенной квартирой. Что ты можешь ей предложить? Кроме очередной безумной авантюры, в которые так часто влипает ваш экипаж. Возьми себя в руки, наконец, и хватит уже мечтать о ней.        — Можешь научить меня это готовить? — спросил Дэн, когда они уже допивали чай.        — Конечно. Прямо сейчас?        — Было бы хорошо, — кивнул навигатор, игнорируя удивленные взгляды команды. Дэн и сам первым заговорил с посторонним человеком? Да еще и попросил его чему-то научить? Это было крайне странно.       Станислав на эту просьбу только досадливо поморщился. Он, конечно, понимал, что она не обязана всё своё время уделять только ему. Но у них всего-то две недели (даже уже меньше) и ему хотелось бы взять от них по максимуму. В пределах доступных возможностей, конечно же.       А еще он неожиданно для себя заметил, что Соня и Денис очень гармонично смотрятся вместе. Что они на удивление очень похожи. Оба предпочитают скрываться за свободными одеждами. У обоих была непослушная прядка волос, которая постоянно падала им на глаза, и которую они совершено одинаковым жестом заправляли за ухо. Оба обожали сгущёнку. И это вызывало иррациональное чувство глухого раздражения.       Дэн чувствовал, что капитан раздражён и бросал на него вопросительные взгляды, не понимая, чем именно вызвана такая реакция. Ведь они же сами говорят, что ему нужно учиться общаться с людьми. И к тому же он очень осторожен и не выдаст себя. Просто этот омлет был действительно очень вкусным, ни Тэд, ни Полина не умели так готовить, и ему очень захотелось самому научиться, только и всего. Станислав от этих взглядов только отмахивался — мол, не обращай внимания все в порядке.       Полина же, наблюдая, как Дэн с крайне сосредоточенным выражением лица слушал Соню, рассуждала на тему, что как бы много не развивалась наука и техника в мире, а поговорка «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок» все так же была актуальной. И шёпотом на ухо Тэду добавляла, что и к сердцу сорванного боевого киборга тоже.       Капитан попытался представить себя на месте Дэна, точнее себя рядом с Софьей. И результат его не особо порадовал. Она — вся такая молодая, красивая, веселая и он — наполовину седой, с начинающимся ревматизмом (правда, справедливости ради, стоит заметить, что это была его единственная болячка), да и особо позитивным его не назовешь. Вон, Венька постоянно говорит, что он все слишком драматизирует и пессимистично смотрит на жизнь. Хотя сам Венька оптимист, каких ещё поискать. Ну и зачем ей такой мужчина? А еще он, всегда привыкший решать проблемы, а не бегать от них, никогда не пасовавший перед трудностями чувствовал себя жутко неуверенно рядом с ней. Сразу начинали появляться какие-то комплексы неполноценности, которых и в помине раньше не было. И как от этого избавиться он не знал.       Вот уже три вечера подряд, когда все расходились спать, они сидели на кухне, пили чай и разговаривали, словно им не хватило дня. Но эти разговоры были совсем другими. Никто не вмешивался, не пробегал мимо, не утаскивал Софью поиграть в очередную игру. Это было только их время.       Свет горит лишь над столом. На нём две кружки горячего чая с ароматом вишни и мёда. Сладости в вазочке ровно посередине. На коленях у Станислава лежит Котька и тихо мурлычет. Софья сидит, подогнув одну ногу под себя и обхватив руками вторую, согнутую в колене. Неторопливый, тихий разговор позволяет расслабиться, забыть о проблемах. И уже совершенно не важно было, что днем Тэд и Дэн, маясь от скуки, в очередной раз попытались настроить синтезатор, но опять что-то напортачили и залили всю кухню вишневым джемом.       …        — Я бы вряд ли смогла работать как Вы. Это же нужно найти клиентов, а потом еще и уговорить их нанять вас. Не моё это.        — Я тоже не люблю уговаривать людей, что я именно тот, кто им нужен. Но тут другого выхода нет.        — Мне кажется, у Вас это очень хорошо получается. Но я бы так не смогла не потому, что не люблю, а потому что не умею уговаривать. Мне гораздо проще с бумагами, чем с людьми. Я поэтому и профессию себе такую выбрала.        — А так и не скажешь, с Вами очень легко общаться.       …       Ее негромкий, приятный смех хотелось слушать и слушать. Ему нравилось смотреть на то, как она, улыбаясь, склоняет голову к правому плечу. Или в задумчивости покусывает нижнюю губу. Как иронично приподнимает левую бровь. Он мог часами так сидеть и любоваться ей.       …        — А вы когда-нибудь пробовали кофе по-центавриански?        — Я — нет, а вот Вениамин себе как-то раз заказал, — припомнил Станислав их поход в кафе на Земле.        — И как? — лукаво улыбаясь, и явно зная, как этот самый кофе выглядит.        — Даже пробовать не стал.       …       Софье нравилось видеть улыбку на его суровом лице. Тем более она была явлением не столь уж частым, что придавало ей еще большую ценность. Нравилось смотреть как он, задумавшись, хмурит брови и постукивает пальцами по столу в такт одной похабной военной песенке. Почему-то это казалось ей очень забавным.       …        — Вы любите кошек?        — Если честно — терпеть не могу.        — Как же она тогда у вас появилась?        — Мы на Земле тогда заказ забирали, и она залезла под наш корабль. Защитники животных хотели вырезать дыру в днище нашего корабля, чтобы ее достать. Но пока они собирались, кошка успела проскользнуть в открытый шлюз и до того как они успели предложить содрать всю внутреннюю обшивку, чтобы вытащить ее, мне пришлось сказать, что это наша кошка.        — Как удачно она залезла под ваш корабль.        — Да уж, для неё — так точно.       …       И можно было представить, что их связывают немного более теплые отношения, чем есть на самом деле. И обоим было невдомёк, что это желание обоюдное. Но оба молчали, считая, что такие отношения не нужны его собеседнику. И просто наслаждались этими моментами наедине, стараясь запомнить все как можно лучше, ведь у них не так много времени на общение. А потом, уже далеко за полночь, пожелав, наконец, друг другу спокойной ночи расходились.       И стояли каждый в своей каюте, прижимаясь спиной к двери. Станислав думал о том, что он для нее слишком стар и почему бы ему не быть моложе лет хотя бы на десять. Она же думала, что он не воспринимает ее всерьез и почему бы ей не быть постарше лет так на пять-семь.       Когда Полина в очередной раз утащила Софью поболтать о своем, о женском. Вениамин под благовидным предлогом заманил Станислава к себе в медотсек.        — Стасик, ты ничего не хочешь мне рассказать? — выставляя на стол кружки с чаем и добавляя в него коньяк.        — Ты о чем? — почти правдоподобно удивился друг.        — Стас. Ты, конечно, очень хорошо умеешь скрывать свои эмоции, но я-то тебя знаю очччень давно. Что происходит? Дело в нашей пассажирке? Ты ее в чем-то подозреваешь? Неужели считаешь, что она киборг? Ты же вроде уже излечился от этой фобии, — в шутку спросил он.        — Хуже, — тяжело вздыхает Стас.        — В смысле?        — Я подозреваю, что она мне нравится.        — Да, Софья довольно милая девушка и серьезная такая, в отличие от наших оболтусов.        — Она мне нравится — как женщина, — терпеливо поясняет.        — Так в чем проблема? Или ты не хочешь нарушать негласное правило, что интрижки на борту корабля заводить нельзя?        — Венька! Да она меня в два раза младше!        — Ну и что? Ты еще мужчина хоть куда. Да и если посмотреть на это с другой стороны — перед молодыми парнями у тебя заметное преимущество.        — Это какое же? — подозрительно смотрит на Вениамина и как оказывается не зря.        — У тебя в этих делах опыт ого-го какой, — посмеиваясь, отвечает этот вечный оптимист.        — Венька!        — Стасик, — устало вздыхает, — вот тебе сколько лет? — но увидев, как друг нахмурился поспешил исправиться. — Я к тому, что ты уже взрослый мужчина, а ведешь себя как неуверенный в себе подросток. Пойди и прямо спроси. Может, ты ей нравишься, не зря же вы так много общаетесь. А даже если она откажет тебе — переживешь. Зато хоть будешь знать, как она на самом деле к тебе относиться.        — Не хочу я ничего узнавать. Я и так знаю, как она ко мне относится.        — Да как ты можешь это знать? Ты, что мысли читать умеешь?        — Не умею. Но боюсь, что после этого она уже не будет так легко со мной общаться. Будет чувствовать себя неловко.        — Ну почему ты даже не хочешь допустить мысли, что ты ее привлекаешь, как мужчина? Между прочим, ты еще очень даже хорошо выглядишь. А здоровье у тебя как у двадцатилетнего. Уж я-то знаю.        — Двадцать лет, Венька.        — Вот заладил — двадцать лет, двадцать лет. Ну и что с того? Ей уже не восемнадцать, а двадцать восемь. Девушки в этом возрасте предпочитают мужчин постарше, а не своих ровесников.        — Но не настолько же старше!        — Стасик, я тебя не узнаю. Где бравый космодесантник одним выстрелом, отправляющим на свалку киборгов?        — Да уж лучше бы я против киборгов вышел! Я никогда не боялся получить отказ. Но не в этот раз, Венька, не в этот раз.       Вениамин только вздыхал, не зная, чем тут можно помочь. Начать расспрашивать Соню о ее личной жизни, каких мужчин она предпочитает, осторожно вывести разговор на Станислава? Так для этой роли больше бы подошла Полина. Но он ни разу не слышал, чтобы девушки касались этой темы. А если попросить Полли специально узнать об этом, то она чего доброго решить, что Вениамин заинтересован в Софье и обязательно захочет поспособствовать их сближению. Еще и ребят к этому делу подключит. Из самых лучших побуждений, конечно же. Но только все испортит окончательно.       Вот и выходило, что остается ему только молча смотреть на то, как его друг мучается.