Tale as old as time

Never felt like this before Are we friends or are we more? As I’m walking towards the door I’m not sure...

Никогда не чувствовал такого раньше, Мы друзья или же что-то большее? Я не был уверен уже тогда, Когда подходил к двери...*

Утро выдалось пасмурным и Фред даже радовался этому, потому что оно как никогда соответствовало его настроению. Он и Гермиона провели в своём домике уже почти две недели и, если честно, сумели в какой-то степени адаптироваться к своей новой жизни. "Жить по ситуации", как однажды выразился Джордж, без предупреждения зайдя в их гостиную и обнаружив Фреда сидящим на его любимом месте на ковре рядом с креслом Гермионы и читающим ей какую-то книгу. Он был удивлён, но изо всех сил старался не подать виду, потому что это был первый раз за три недели, когда на Фреде не было надвинутого до самого носа капюшона, который стал его своеобразным щитом, преградой между ним и миром вокруг. Волей неволей ему приходилось сталкиваться с ним почти каждый день хотя бы потому, что отпустить Гермиону на улицу одну он не мог, а оставаться взаперти весь день она категорически отказывалась. И если первое время близнец постоянно бубнил о её беспросветной эгоистичности в этом вопросе, вскоре он свыкся с мыслью, что они нужны друг другу, чтобы не сойти с ума в одиночестве. Вот и сейчас, покончив с завтраком, который у Фреда уже почти не пригорал, парень раздумывал над тем, чтобы отправиться на прогулку. Он поднял взгляд на Гермиону, которая теперь постоянно казалась немного отстранённой, и чуть не засмеялся, заметив, что её нижняя губа была немного испачкана шоколадом. И если вы спросите старшего близнеца, почему он решил перегнуться через стол и чуть подрагивающими пальцами осторожно стереть шоколад с лица подруги, при этом жутко краснея, вместо того, чтобы просто сказать ей об этом, он со всей присущей ему невозмутимой честностью ответит, что подобное решение ему в голову не приходило. И то, что он при этом сильно слукавит, стараясь выровнять от чего-то сорвавшееся сердцебиение, не имеет абсолютно никакого значения. Гермиона смутилась от столь близкого контакта, это было непривычно, пусть они и стали гораздо ближе за время, проведённое здесь. Если честно, то гриффиндорец ожидал, что девушка попросит к себе не прикасаться или что-то вроде того, однако с её стороны ничего не последовало. - Может, сегодня сходим в парк вместо того, чтобы гулять вокруг дома? Это уже порядком надоедает, - спросил Фред как ни в чём не бывало, стараясь не придавать никакого значения собственному смущению. Мерлин, Дред, хватит вести себя как школьник! В этом нет ничего особенного. - Было бы здорово! - радостно воскликнула Гермиона, но вдруг осеклась, поворачивая голову в сторону, где стоял Фред. И как она так точно угадывает? - Фред, ты уверен, что стоит идти в столь людное место? - тихо спросила она, словно боясь его обидеть. - Я имею ввиду... - Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но думаю, я готов. Просто надвину капюшон пониже и завяжу шарф повыше, - стараясь придать голосу больше уверенности, заявил Уизли. Они были уже на крыльце, когда Фред помог Гермионе обхватить своё предплечье, направляя её руку. - А дорогу видеть в такой экипировке ты сможешь, умник? Или мы оба будем идти наугад? - засмеялась девушка, и Фред неожиданно замер, потому что он об этом ещё не думал, а ещё он не помнит, когда последний раз слышал её смех и это как-то сбивает с толку, потому что Гермиона Грейнджер, несмотря на всю свою напускную строгость, была настоящей хохотушкой, что в своё время сильно удивило Фреда. Что ж, сегодняшний день однозначно складывался лучше ожидаемого, и это не могло не радовать. Прогулка проходила неожиданно хорошо, вероятнее всего потому, что в парке было не так многолюдно. Гермиона осторожно опустилась на небольшую скамейку, к которой её подвёл Фред после того, как они обогнули парк по периметру. Её всегда успокаивала эта свойственная только природе наполненная тишина, сопровождаемая тихим шелестом листьев и пением птиц. Прохладный ветер крепчал, и девушка обхватила себя руками, вновь задумываясь о том, каким же заклятием могли быть вызваны татуировки и шрамы Фреда. Если честно, то после его рассказа она постоянно думала об этом, но как бы ни старалась, ничего похожего в памяти не всплывало. И это удивляло не только её, потому что близнец был уверен, что нет такого заклинания, которого бы мисс Грейнджер не знала (нет, это, конечно, преувеличение, но услышать подобное мнение было приятно). Сам же Фред медленно вышагивал позади скамейки подруги, хрустя прошлогодними опавшими жёлто-коричневыми листьями. Пару дней назад он всё же набрался смелости поговорить с Джорджем о той ночи, но младший близнец ничего не помнил. Фред не хотел бы этого признавать, но он уже чувствовал неминуемо подступающее чувство отчаяния, потому что зацепок не было никаких. И что самое страшное, по Гермионе их тоже не было. Он всё же присел, поворачивая голову в сторону ушедшей далеко в свои мысли шатенки: - Миона, а ты помнишь тот момент на битве? - тихо спросил парень, виновато прикусывая губу. Напоминать ей об этом не хотелось, но кроме неё никто не мог ему рассказать о произошедшем. - Эмм, да. Немного, но помню. А что? - гриффиндорка чуть повернулась к нему, и Уизли почти мог видеть, как её глаза прищуриваются от любопытсва, оттого становясь ещё более искрящимися. Он покачал головой, словно отгоняя наваждение и устремляя взгляд на раскинувшееся за её спиной дерево. - Просто интересно, если честно. Я ничего не помню, кроме того, что ты меня оттолкнула и стена тут же рухнула на нас. - Это было что-то вроде волны, которая обволокла мою голову, и всё вокруг потемнело. Я не ожидала, что будет ещё и взрыв, но вдруг услышала, как падает стена, - спокойно начала Гермиона, но вдруг нахмурилась, продолжив. - Он целился именно в меня. Это я могу сказать точно. Не знаю, чем я ему так приглянулась или же что это было за заклинание, но цвет был такой тёмно-тёмно фиолетовый. - Фиолетовый? - Фред замер, перед взглядом его мелькали смутно знакомые картинки, окрашенные в сознании именно этим цветом. Вот они с Джорджем и какой-то незнакомой группой людей вываливаются из паба. Причём именно вываливаются, так как они слишком громко кричали, и их не очень-то вежливо попросили покинуть заведение. А вот они уже сидят на тротуаре напротив своего магазина, но кто-то из компании предлагает отправиться на магическую ярмарку в Гайд-парке, и все, не раздумывая, соглашаются. Затем следует немного неровная трансгрессия и Фред помнит, что его рвёт где-то в кустах, пока Джордж бегает за водой, потому что, чёрт, нельзя трансгрессировать в состоянии скотского опьяния, так ведь и расщепить может. А дальше они прогуливаются между установленными ровными рядами шатрами, и он сам не понимает, как после небольшого спора оказывается в шатре "гадалки", которую, естественно (кто бы сомневался, да, Дред?), называет шарлатанкой. Он помнит, что она злится, но когда это останавливало близнецов Уизли, правда? Хотя Джордж, кажется, пытается вытянуть его с собой наружу, говоря что-то о том, что не стоит обижать её. Но Фред уже разогнался, его не остановить, и тогда Джордж покидает шатёр. В ту же минуту помещение начинает вращаться, а гадалка что-то говорит, но он не может расслышать. Всё, что он помнит дальше, это горящие яростью и почему-то отдающие фиолетовым глаза цыганки и раздающийся в голове хриплый голос: - Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Фредерик Уизли. Ты самоуверен, дерзок и невоспитан, юноша. В тебе нет ни капли благодарности или уважения. Эта бедная девочка спасла тебя, и чем ты ей отплатил? Ты даже ни разу не появился в её палате. Она пострадала из-за тебя, и теперь её жизнь никогда не будет прежней. - Вы о Гермионе? Я не знаю, откуда вы узнали про меня и про неё, но вы ошибаетесь, потому что она очнулась, и с ней всё в порядке! - он расслышал свой голос и если быть честным, то да, его поведение в тот вечер отличалось особой наглостью. Зачем вообще было вваливаться в её шатёр? А то, что он сделал дальше, оправдать не получалось даже алкоголем. Он перевернул её стол, свалив на пол горящие свечи и разбив хрустальный шар, из которого тут же повалил тёмно-фиолетовый, почти чернильный дым, заполняя всё помещение шатра. - Ты всё ещё смеешь сомневаться, мальчик? Тогда мне придётся доказать тебе, - она мерзко засмеялась, Фреду стало не по себе, но он старался не подавать виду. Судя по взгляду, цыганка видела его насквозь. - За то, что ты так высокомерен и не ценишь других, твоя жизнь тоже больше не будет прежней.Всё, что в тебе есть - одна лишь внешность. Твоя душа черна и отвратительна. О, да. Да! Именно этим я тебя и прокляну. Если ни одна девушка не полюбит тебя за твоё уродливое сердце и безобразную душу до тех пор, пока тебе не исполнится 21 год, ты никогда не сможешь избавиться от этого проклятия! Ты никогда не сможешь вернуться к своей привычной жизни. Никогда! И запомни, тебя прокляла не я. Ты сам себя проклял, зайдя в этот шатёр. А теперь прощай, Фредерик Уизли. Вспомнишь меня утром. Вокруг Фреда всё потемнело, он словно проваливался в эту разливающуюся вокруг дымчатую тьму, пока не понял, что кто-то бьёт его по щекам и зовёт, захлёбываясь слезами. Осознав, что это голос Гермионы, и что они, вообще-то, были в парке, Фред резко сел, столкнувшись лбами с девушкой. - Я здесь, Гермиона, всё в порядке. Прости, - гриффиндорка зашлась рыданиями, и близнец обнял её, соображая, как сильно она должна была испугаться, когда он вдруг отключился, перестав отвечать, а она не могла даже увидеть, что произошло. - Прости. Прости меня. Всё хорошо. Когда гриффиндорка более-менее успокоилась и перестала плакать, Фред поднялся, помогая и ей. - Пойдём, я, кажется, должен очень многое тебе рассказать.

***

Ей было холодно. Холодно до ужаса, хотя в доме всегда горел камин, а сама она не расставалась с пледом, словно он был частью её укрытия от мира, частью которого она больше не могла являться. Она сжимала лежащую на её коленях книгу ледяными пальцами, и это, наверное, уже стало привычкой. Бесполезной привычкой, если учесть, что в магическом мире о шрифте Брайля ничего не было известно. Ей не хотелось просить об этом Фреда, хотя он бы нашёл способ найти для неё что угодно, предварительно повозмущавшись, потому что "Я же сказал, что буду тебе читать, зачем тебе читать самой?". Но разве ему объяснишь, что она скучает по тихим вечерам в гостиной факультета, когда можно было спокойно (насколько это возможно в присутствии близнецов Уизли) почитать, не заботясь ни о чём, потому что несмотря на всю затаённую опасность магического мира, гриффиндорская башня всегда внушала ощущение безоговорочной безопасности. Сейчас бояться было нечего, всё самое страшное было позади, но ощущение постоянной тревоги девушку никак не покидало. И если первое время это можно было списывать на поствоенный синдром, то сейчас уже становилось ясно, что он либо слишком затянулся, либо гриффиндорка очень хорошо себя обманывает, не желая признавать, что прежней жизни настал конец, притом задолго до того, как война началась. И это поселившееся в душе бескрайнее беспокойство всего лишь один из признаков перемен, которые в их с Фредом случае ещё в процессе своего протекания. Слишком ко многому им нужно привыкнуть, слишком много изменилось для них. Фред, конечно, пытался храбриться, но не учитывал того, что его напускная улыбка не в состоянии обмануть ослепшую девушку. А вот врать голосом он так и не научился. Это Гермиона поняла уже давно, потому как обычно глубокий голос близнеца становился напорядок выше, когда он пытался соврать или нервничал. А за продолжительное проживание бок о бок мисс Грейнджер научилась различать все тональности и особенности его голоса. Он бывал испуганным и взволнованным каждый раз, когда Гермионе снились кошмары, из-за которых она кричала во сне и просыпалась только когда Фред забегал к ней в комнату, обнимая, гладя её волосы и болтая какую-нибудь чепуху, пока она не успокоится и не уснёт вновь. Он был весёлым, когда они пытались готовить на прошлой неделе, и Гермиона восседала на столешнице, отдавая команды и строя из себя зазнайку, пока Фред не измазал её лицо каким-то вареньем. Правда, после этого его голос стал каким-то хрипловатым и растерянным. А по вечерам, которые они проводили за всеможными книгами или просто беседами, в голосе парня почему-то сквозила какая-то горечь. Гермиона долго думала над тем, что же так расстраивает близнеца, пока не пришла к единственно разумному, на её взгляд, выводу. Он, должно быть, очень скучал по Джорджу. С тех пор, как Фред рассказал, что именно стало причиной его проклятья, гриффиндорке хотелось помочь ему, но она не имела представления, как это сделать. Им нужно было найти эту чёртову гадалку. - Герм, в чём дело? Ты выглядишь расстроенной, - осторожно произнёс Джордж, заходя в комнату и одним своим появлением вызывая улыбку на лице девушки. - И где этот идиот, который вообще-то обещал не отходить от тебя ни на шаг. - Привет, Джорджи. Всё в порядке, я просто думала. И я не знаю, где Фред. Он не обязан нянчиться со мной или сидеть возле меня всё время, - ответила гриффиндорка, с точностью угадывая, где он стоит. - Не то чтобы это была обязанность для него... - Джордж! Чем обязаны? - Гермиона почувствовала, как диван прогнулся по обе стороны от неё. Ох уж эта дурацкая привычка близнецов! - Да так, проходил мимо, решил заглянуть. Или я разрушил вашу семейную идиллию? - усмешка в его голосе заставила гриффиндорку легонько улыбнуться. Чего она не могла знать, так это того, как насмешливо Джордж смотрел на брата и как тот сощурил глаза в ответ, одним взглядом давая понять, что готов сейчас его задушить за чрезмерно длинный язык. - У тебя язык стал длиннее, я смотрю? - голос Фреда переходил на ядовитые нотки, что было странно, потому что Гермионе казалось, что он слишком скучает по брату, чтобы так говорить. - О, за длиной твоего языка мне не угнаться, - Джордж жестом указал на лицо брата, немного усмехаясь, но прежде чем тот смог бы что-то ответить, поднялся, добавляя. - Я пойду, мне ещё нужно забежать в "Придиру". - В "Придиру"? Это ещё зачем? - удивлённо протянул старший близнец, поднимаясь вслед за братом. - Передавай привет Луне, Джордж, - Гермиона хитро улыбнулась. - Ой, и спроси у неё про ярмарку, она может что-то знать. - Обязательно. До встречи, - Джордж расстворился в воздухе, а Фред всё ещё ошарашенно смотрел на место, где только что стоял его близнец: - Грейнджер, я чего-то не знаю, о чём известно тебе? - гриффиндорка лишь расхохоталась, отчётливо понимая, как сильно будет беситься Джордж из-за того, что она рассказала Фреду о его ненаглядной, но предстоящий Фреду шок того стоил.