Игрушка для дрочки

драй задыхался в смарде клуба, а, как итог, с жевачкой бубба засел он в ИВС уныло, как в своё время чикатило.

— … в этот момент меня так бомбануло от его поведения! Во мне все просто горело, пойми… его пафос, вычурность, ненатуральность… фальшивая игра на публику… — Я сегодня решил попробовать себя в кулинарии… Ахах!.. Смешное слово… И как сказать, Дайр… Я решил сделать домашние суши как раз для нашей встречи. «Бляяяяяяять». Дайр словно получил еще один удар по голове. Легкомысленность Джера просто была подчас невыносима. Честно говоря, Дайр считал его глуповатым, несмотря на то что в рейтинге лицея Джер стоял выше его. — Домашние суши?.. Прости, Джер, но я не люблю рис. Карие глаза Джера округлились и застыли. Он неловко улыбнулся, прикрывая их, чтобы не выдать раздражение и злость. — Хорошо… Я… попробую их сам. Сегодня просто день обоюдных триггеров. В принципе, они ладили даже очень хорошо: Дайр уж точно ни с кем другим сойтись не мог. А Джер был социоблядью в его понимании, поэтому ежевечерний сталкинг его странички со всевозможными блевотными комментиками и лайками приносили огромную боль. И сколько бы Джер не заливал о том, что виртуальная жизнь для опущенцев и хикк, сколько бы не говорил, что нет времени ответить всем, но вел записи на своей странице бережно и с пристрастием. Классической ситуацией было добавление фотографий своего смазливого ебальника с последующим незамедлительным удалением (из-за разных причин, точнее, комплексов Джера). Дайра вгоняло это в смех и тоску, и он молчаливо ставил лайки на уцелевший контент. Дайр учился с Джером со старшего курса, то есть в первый раз они увиделись в 15 лет. У Дайра был всегда непростой характер. Он искренне старался ладить с людьми, шел с ними на компромиссы не в свою пользу, ради хорошего отношения к себе давал списывать, помогал и даже брал несколько раз чужую вину на себя. Но эти поблажки сочетались с внутренним страхом и неприязнью перед людьми. Из-за этого он и оставался слабовольным и угрюмым одиночкой. Он прекрасно это осознавал, но не мог побороть в себе параноидальную мысль о том, что все эти люди поверхностны, жалки, ничтожны и развратны. Девушки казались течными самками, парни — похотливыми и смрадными самцами. Душа компании нес на себе ярлык социальной бляди, а в скромном тихоне просачивалось склизкое ничтожество, мечтающее перестать одиноко дрочить по ночам. С переносицы Дайра не сходила складка отвращения, губы имели привычное кривящееся выражение, а глаза были просто убийственны. Когда он перешел на старший курс… Он готов был поспорить, что такой моральной шлюхи, как Джер, он еще не встречал. Он был слишком хорош, нет он был просто потрясающий! Талантливый, красивый, обаятельный. Дайра пожирали ненависть и восхищение; при виде Джера внутри что-то падало. Он мог запросто целое занятие протыкать его взглядом, ведь он всегда сидел на предпоследней парте у стены, а он — на первой у окна. Джер на фоне цветущего школьного сада был просто отвратителен каждый университетский час занятий. Он изредка оборачивался и кивал Дайру. Это было ужасно. Джер слишком хорошо относился к Дайру и в конце концов тесно с ним сошелся по природной своей коммуникобельности. «Блядь, блядь, просто не подходи ко мне». Но он подошел и остался. Точнее, Дайр не отходил от него. Это было сложно и подчас позорно, ведь у социобляди всегда вонючая куча приятелей… или друзей? А кто тогда Дайр? Один из них? Эти сомнения были невыносимы, но мимолетны, потому что Дайр знал и был уверен: для Джера он — лучший друг. Джер проглотил, следя за возбужденным лицом Дайра. — И что? — Я сказал, что из-за него дым… Ну. Нет! Я не помню что именно я сказал, но я сказал, что все равно воняет гарью, когда он курит, хотя они и электронные. Я переволновался и не сказал «дым». А он мне сказал: «Ты идиот?! Какая гарь, это пар!» Я не знал, что сказать! Но это же не пар, оно воняло! — Пар — это же испарившаяся вода… Он курил пар, хах?.. Но, вообще, я не знаю, хотя… — Точно!.. Точно!!! Эта мысль выстрелила в мозгу Дайра, и он уже не мог успокоиться. В запале он прямо руками начал отрывать от филадельфии рыбу, брезгливо счищая крупинки риса. Лицо Джера перекосило. — Знаешь… — Джер забрал у Дайра контейнер с суши и выбросил их в помойное ведро. — Мне надо идти. Пока! — Но как же… Мы же хотели посидеть до четырех… — Дайр с выражением беспомощности жалобно поджал губу, удерживая в себе обидные слова. — Ладно. Пока. Когда Джер пропал из его поля зрения и даже не обернулся, Дайр сжал в комок пустой пакетик сока. Стало как-то гадко. Наверное, он выглядел сейчас слишком тупо с отвисшей челюстью и псиной преданностью в глазах. Дайр выхватил из кармана телефон и набрал номер Густы, уже почти забыв эту историю с сигаретами. Дайр приложился к решетке лбом. Наверное, когда мама увидит его сейчас, то вряд ли будет ругать за столь невинный контакт с грязным предметом, который бог знает кто лапал. Час в ИВС (в простонародье — в обезьяннике) ввел его в чувства, хотя спиртные пары все еще кружили голову. Когда родители наконец приехали в участок, Дайр вышел, усиленно пряча взгляд. Он, на самом деле, подозревал, чем грозит лично ему «приобретение наркотических средств». Хотя совершенно не помнил, когда успел прошвырнуться подобным за вечер. Он же не был пьян н а с т о л ь к о, чтобы взять это и бережно спрятать под заплату в рюкзаке. Дайр подозревал, но не мог понять вполне. Поэтому, когда в пропущенный в лицее день он, позавтракав с непривычно, но терпимо молчаливыми родителями, отправился в тот самый клуб за оставленными вещами, Дайр был очень спокоен. Наверное, нет смысла злиться. Это была случайность. Он был одной из многих жертв, которой бы подкинули наркотики, когда по клубу разнесся шепоток о приезжих копах. Кто-то посмотрел на него искоса, а потом глухо нашептал своему собеседнику, из-за чего Дайр застыл и напряженно прислушался. — Это он прикрыл Густу, да?