Игрушка для дрочки

я уволок тебя за хуй; отныне ты косяк не дуй. и галстук у тебя отстой. и джер уж не такой святой.

Около недели Дайра таскали из-за судебного следствия. Помимо пакетика травки, найденной в рюкзаке, улик против него не было. Анализ не обнаружил, что он сам принимает наркотики, однако это усугубило ситуацию, и появилось предположение, что он распространитель. Но и тут было пусто: ни звонков, ни переписок, ни писем. Дело удалось замять, и Дайру было вовсе не стыдно. В конце концов, он был невиновен. И сейчас, тяня из трубочки земляничный йогурт, Дайр ласково щурился, разглядывая сквозь ресницы мягкое лицо Джера. Тот и не заметил, что тональник стерся, и мелкая россыпь веснушек бледно темнела на его щеках. Джер улыбался, приоткрывая на узенькую щелочку губы посередине, но, когда он замечал это, тут же смыкал их обратно и чуть выше приподнимал уголки рта. Дайр сидел вне зоны видимости Джера, когда тот щебетал с друзьями за обедом в этой отвратной забегаловке. Отвратной, потому что именно тут поставлены огромные столики… чтобы вмещалось больше. Да, да, Джер. Нет, конечно, он еще не опустился до быстропита, ест вилочкой, а не пихает в ротик огромный бургер. От его нелепого чистоплюйства хочется то ли смеяться, то ли сконфуженно молчать, сдерживая рвотные позывы. — Можно я к вам присяду? Бля-я, одинокая бабень не нашла более места. К злости совершенно отвлеченно примешивалась гневная мысль, что этой даме стоило бы получше выучить родной язык, прежде чем говорить незнакомым людям «присесть». Поз-зорище. — Да-да, конечно! — Дайр аж привстал, приветствуя женщину средних лет, пришедшую явно из офиса на обеденный перерыв. — Вы нисколько не помешаете! Я, наверное, вообще скоро уйду… — он глупо лепетал и улыбался. Дайру уже 17 лет, а робость перед взрослыми никуда не пропала. Дайр сел. Теперь он осознал, что она своей тушей загородила весь просмотр. Надо было сказать этой жирухе, чтобы она… она… Это был не ее столик! От собственной тупости в неплановых ситуациях трясло. Зачем ему этот сталкинг? Зачем? Он просто хотел пообщаться с Джером, заявить, что он ХОЧЕТ быть рядом. Это неприлично подсаживаться к компании, где ты никто… стыдно. Ужасно жалкий поступок, но не хуже, наверное, сталкинга в этом вонючем кафе. Женщина не смела садиться, но она плюхнулась жопой. Дайр не смеет подойти, но он уже встал. Достаточно быстро он подходит к злополучному столу на блестящей ножке. Джера снова видно, Дайр сглатывает. Джер был красив, и у него было чудное настроение. Даже каштановый локон лег, по его мнению, весьма удачно на лоб, и он нарочно его не убирал. Только вот… — Здравствуйте. Я не помешаю? — Это были не его одноклассники, и они не должны были знать о позоре. Почему Джер таскается с незнакомыми людьми? Разговор смолк, все пары глаз устремились на Дайра. — Извините еще раз, я просто друг Джера и проходил мимо. Джер, спишемся насчет встречи, да? Ломкая улыбка дрожащих губ. Без той щелки между зубами. — А, привет, Дайр! — Джер встал, но при этом как будто отстранился. — Я, конечно, напишу тебе! У нас тут встреча с друзьями из прошлой школы… — Да, спасибо! — улыбка вот только не получилась. — Я уже завтра буду в школе! Потом расскажу, ха! Странно, что Джер так аристократично держит вилку в руках. Вместо салата ему подошла бы шаурма. Улица пахнула сыростью в лицо. Голова гудела, и было жарко. Слишком. Дайр сгреб в пальцы пряди у висков и с силой сжал, отрезвляя горячую кожу физической болью. Он пошатнулся, когда на ступеньку в кафе поднялся мужчина и толкнул его плечом, и быстро сбежал вниз, набрасывая на голову капюшон. Так не поступают друзья. Блядь. Дайр почти не чувствовал, когда говорил. Лишь впитывал происходящее. И сейчас, оставшись с прошлым наедине, он горел. И стыдом, и ревностью, и страданием. Он думал, что фингал или разбитые губы больше всего подошли бы этой дряни. Он был уже ничем. Когда у друга появляются товарищи, которые смотрят на тебя с таким наглым отвращением, ты теряешь своего друга. И он становится не лучше светской шлюхи. Как-то глупо было надеяться, что недельный игнор — это невинная оплошность. Ну, друг не подумал, что Дайру было бы легче, если бы он поинтересовался. Джер просто узнал. И выбросил его из своей жизни. «Поздравляю, Дайр, твоя дружба была не дороже Джеру, чем крышка от минералки. Потому что он их коллекционирует, а ты даже не помещаешься в его френдлисте. Ты жа-лок». К вечеру Дайр остыл. После сообщения от Джера, которое было короткое и холодное, он подумал, что все же можно что-то сделать. Наверное. Он специально дождался окончания последнего урока Густы и подошел к нему. Тот не ходил на физкультуру, так как дополнительно занимался художественной гимнастикой, и спустился к учителю, чтобы обсудить свою триместровую оценку. Густа был один в подсобке. Учитель оставил его, уйдя на собрание. Дайр, на самом деле, не знал что сказать. — Тебе хоть стыдно? Густа дернул плечами и аж подпрыгнул на месте от неожиданности. Из рук его что-то выпало. Он обернулся к Дайру, пытаясь наступить на маленький бумажный сверток. Он или совсем бесстыжий, или же совсем тупой. — А, Дайр?! Ты о чем? — Так и мнет носком свои хрустящие таблеточки. — Я, кстати, жду, когда учитель освободится! Его тупость, конечно, не оставляет сомнений. Неожиданно Дайр разозлился. Густа и унять свою стремную гримасу никак не мог: глаза расширились, словно он увидел какой-то трэш; брови дергались, губы кривились, как от какой-то пугающей херни… Подбирать сравнения и метафоры этому пиздецу, что творился сейчас на сытом ебальнике, можно было бесконечно. — Из-за того, что тебе приспичило курнуть в приезд копов, мне и родителям пришлось неделю таскаться по судам. Ничего не думаешь по этому поводу?! Судя по распахнувшемуся рту, кого-то знатно подставили. — Что-о?! Это был ты?! Что… Он протестующе замахал ручками перед лицом Дайра. — Я, честно, не знал! Прости! — громко заговорил Густа. — Я просил друга помочь мне… и спрятать! А он… Боги, хочешь прямо сейчас отдам денежную компенсацию?! Но все же обошлось, да?.. Против тебя не было улик… Мне очень жаль! — Пожалуйста, скажи это Джеру. — Густа замолчал, но это придало уверенности Дайру. — Мы поссорились из-за этого. Густа, видя внешне утихший гнев этой светловолосой неприятности, шкодливо поднял сверток и запихнул его в карман брюк. — Поссорились?.. Хм, я подумаю, как уладить это. Он поджал нижнюю губу, а потом отпустил: темно-коричневая родинка, капризами генетики брошенная прямо на кожу губы, блестела от слюны. Глаза стрельнули в лицо Дайра. — Я скажу, что сам тебя утащил на вписку, а там тебе кто-то подложил эту свинью. Хорошо? Ты же понимаешь, что раскрываться мне ни в коем случае нельзя. Я иду на "все отлично" в аттестате! Выдув в зубы «с-сука», Дайр навалился своим телом на Густу и уронил его на пол. Он заблокировал коленями чужие руки и, вытащив из кармана Густы спрятанные таблетки, впихнул их ему в рот, накрыв нос и губы ладонями. Густа барахтался и делал много шума, отрезвляя Дайра сильными пинками в спину, но через минуту, закрасневшись от удушья, обмяк. Его кадык задрожал в глотке, и тогда Дайр отпустил его. Густа попытался вскочить, но лишь сел, заходясь в кашле и пытаясь выплюнуть. — Ты совсем ебанутый?! — заорал он, гневно оборачиваясь. Для Густы был несвойственен мат, он всегда такой... чистенький? — Это экстази! Ты засунул в меня недетскую дозу! Он встал на шатающихся ногах, опираясь на батарею. Лицо его покраснело, черные волосы попали на лицо. — Ты уродец... убожество... тупица... Ты хоть понимаешь, кто ты для всех?! И что будет, если я... ха!.. Ну и вляпался ты в дерьмо, Дайр! — дикие глаза вперились в лицо, губы кривились в усмешке. — Будешь землю жрать, лишь бы мои богатые родители не лишили тебя будущего! Только что ты решил насильно подсадить меня на наркотик!! Это факт!! Это поступок!! Ублю... Он нагнулся, запихивая ладонь в горло, пытаясь проблеваться и издавая квакающие звуки. Но, прежде чем желудок смог вывернуть наружу остатки воды, Дайр пресек эту попытку и толкнул Густу к полу, выкручивая его руку за спину. Так ему удалось стянуть его руки скакалкой, а после, заткнув рот отвратительным галстуком, который тот снобисто напяливал каждый день, за ноги оттащить его к двери спортзала и, чуть бережнее придерживая у головы, прокатить задницей по ступенькам в подвальный холл. Дайр сел на достаточном расстоянии от Густы, чтобы тот не мог достать его пинком. Густа через время затих, прислушиваясь к лестнице и коридору. Дайру было совсем не стыдно. Ему нужно было просто подождать, когда действие наркотика войдет в силу. Он разозлился необдуманно. Это правда. И ему нужно было что-то, что заставит Густу промолчать. Дайр уже имел представление, что нужно сделать, чтобы по-настоящему его унизить. А этого ему самому и не доставало в таком скверном раскладе вещей.