Dust and Secrets

Молодая девушка, кутавшаяся в синее кашемировое пальто, шла по улицам пустого парка, то и дело боязливо оглядываясь по сторонам. Каждый преодолённый шаг всё приближал её к заветной цели — безопасность. Панический страх подгонял, заставляя идти быстрее и быстрее, хотя уставший и истощённый организм безумно протестовал: больше всего на свете ей хотелось сейчас присесть где-нибудь хотя бы на одну минуточку, перевести дух, унять сбившееся дыхание и хорошенько подумать. Однако преследователь был где-то совсем близко, он мог нанести очередной удар в любое мгновение, а оттого нужно было быть предельно осторожной. Глаза Петры слипались, страна Морфея манила своей приятной негой, но спать было решительно и категорически запрещено. Стоило сомкнуть глаза лишь на мгновение — и битва проиграна окончательно. Она знала это, как никто другой, но больше двух суток бодрствования не могли пройти совершенно незамеченными, не оставив от себя и следа. Она держалась в сознании только на чистом адреналине, который, казалось, вместе кровью разливался по венам, бежал по всему телу от макушки до пальцев ног. Со страхом Петра думала о том моменте, когда момент крайнего напряжения пройдёт. Она до красных бороздок сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, надеясь, что боль не позволит ей свалиться прямо посреди узенькой тропки городского парка. До конечного пункта назначения оставалось немногим меньше сотни метров. И уже в тот момент, когда она окончательно уверилась в успехе своей миссии, странный звук, прозвучавший откуда-то слева, со стороны неработающего фонтана, вынудил её развернуться. Девушка застыла на месте, оглядывая совершенно пустую улицу перед собой: в темноте ночи ей почудились какие-то мерцающие тени. Нельзя было точно сказать, были ли это происки её собственного разыгравшегося на почве страха воображения или же просто блики фонарей. Ясно было одно: бежать, и как можно скорее. Однако она не смогла сделать и шага, чувствуя, как тело свело ставшей уже привычной судорогой. Последнее, что девушка помнила, прежде чем её глаза закрылись, погружая всё вокруг в беспросветную черноту: чей-то громкий, тягучий, совершенно безумный смех. Вспышка белоснежного света мелькнула, сиюминутно погасая. Она протянула руку, хватаясь за гладкую на ощупь ткань, и потянула её на себя, теряя равновесие и всякую опору под ногами. А затем мрак овладел ею.

***

Прю покосилась на лежавшую на диване девушку и невольно поморщилась. Неужели она какое-то время провела в этом теле? Одна только мысль казалась ей совершенно нереальной, будто бы инородной. Прю до сих пор не могла поверить, что всё происходило с ней на самом деле. Поначалу она постоянно с силой щипала себя за руки, попеременно касаясь то собственной щеки, то тёплых пальцев Энди — всё только для того, чтобы до конца убедиться. Не очередной сон. Не чья-то дурная фантазия. Не магия, не действие неудачного заклятия Фиби, не неверно сваренное Пайпер зелье, не её собственная осечка астральной проекции. Всего лишь реальность. Энди, молча сидевший в довольно старом, с потрёпанной обивкой, кресле, вдруг поднял взгляд от изучения узоров на подлокотнике и посмотрел на Прю с явной тревогой. — И долго она будет… вот так? — спросил он, по-прежнему не до конца уверенный, что понимает хотя бы тысячную долю «ведьмовских штучек». Прю ответила ему неуверенным взглядом и закусила губу. — Не знаю. Энди только пожал плечами, но спорить с не удовлетворившим его ответом не стал. Потому что он тоже всё понимал. Едва только они смогли оторваться друг от друга в ту самую ночь своего возвращения — всего лишь несколько часов назад? — Прю поняла, что оттягивать и дальше столь необходимый разговор не сможет ни она сама, ни уж тем более Энди. Ему хотелось узнать ответы на интересующие его вопросы, и Прю признала: если она хочет, чтобы в этот раз всё вышло правильно — ей придётся отвечать. Однако Энди и здесь удивил её. Казалось, он не перестанет делать это никогда. — Значит, мы с тобой оба умерли, но теперь живы? — полувопросительным тоном произнёс он, будто бы пробуя фразу на вкус. По чуть нахмуренным бровям Энди, почти сошедшимся у переносицы, Прю поняла, что сказанное внушает ему настоящий испуг. Однако только кивнула. — Да. Энди несколько мучительно долгих секунд раздумывал над её ответом. — Если честно, я не помню почти ничего. То есть, после… — он изобразил жест руками, неопределённо кивая куда-то себе за спину, явно не в силах выговорить слово «смерть» вслух. — А ты?.. Прю открыла было рот, чтобы что-то ответить, но не успела. — Постой, постой, — вдруг быстро проговорил Энди, будто бы принимая какое-то решение. — Не нужно. Не говори мне ничего. По совершенно растерянному выражению его лица Прю поняла, что сейчас, и правда, лучше не объяснять. Поэтому она приняла единственное верное, в сложившейся ситуации, решение, когда снова подошла к нему ближе и, обняв за плечи, ласково коснулась своими губами его губ. А затем, прикрыв глаза, полностью растворилась в очередном поцелуе. Однако Энди вдруг отстранился первым и, отступив на шаг назад, сконфуженно отвёл взгляд. — Прю, я не… Понимаешь, это всё… Мне сейчас нужно… — начал он, однако так и не смог закончить ни одного предложения. Прю понимающе кивнула. Она привыкла к подобным виражам: жизнь с сёстрами, Сила Трёх, постоянное вмешательство в жизнь разномастных демонов и потусторонних существ приучили ей не терять здравый рассудок даже в самых критических ситуациях. Но Энди был обычным человеком, и она могла только догадываться, какое смятение сейчас овладело его мыслями, сколько доселе неизвестных тревог поселилось в его мыслях. Одно дело — знать о существовании магии, другое же — стать непосредственным участником секретного таинства. Комната, в которой они находились, была почти пустой: никакой мебели за исключение дивана, древнейшего кресла и пары книжных шкафов: абсолютно пустых. Очевидно — квартира в одном из заброшенных домов, которые уже вышли из эксплуатации, решила Прю при первом же более подробном осмотре: значит, Ангел Смерти позаботился об их убежище на первое время. Три двери располагались друг напротив друга: главный выход, ванная комната и, скорее всего, спальня. Прю осторожно, вкладывая в своё прикосновение как можно больше нежности, провела подушечками пальцев по щеке Энди. — Я всё понимаю, — прошептала она, поцеловав его в щёку, а затем без лишних слов скрылась в соседней комнате: и правда, спальне. Обстановка там была почти такая же, спартанская. Кровать, застеленная постельным бельём серого цвета, от которого едва уловимо исходил запах сырости и времени. Небольшое окно, занавешенное плотными шторами в тон кровати. Низенький журнальный столик у стены с засохшим антуриумом в цветочном горшке и телефонной трубкой, прислонённой к подставке: провода её были перерезаны и небрежно сброшены на пол. Электричества в доме не было. Прю чувствовала, как к горлу подступает предательский ком, а слёзы, которые она с таким успехом сдерживала, готовы были вот-вот брызнуть из глаз. Она зажмурилась, стараясь не думать ни о чём, хотя выходило это из рук вон плохо, а затем легла на кровать, не расстилая постель, даже не пытаясь раздеться: сил не осталось ни на что. Тихо всхлипнула, чувствуя совершенную растерянность. Что, если Энди не захочет быть с ней теперь, после всего, через что по её вине прошёл? Что, если он не захочет больше связываться с магией, тем более — с ведьмой, и будет миллион раз прав?! Что, если она не сможет дать ему той любви и заботы, которой он заслуживал, а только испортит всё снова? Что, если она не сможет снова его защитить? Что, если она потеряет его — на этот раз, навсегда? Эти вопросы вытеснили из головы все остальные, заставляя беззвучно плакать от осознания собственного бессилия. И что ей делать теперь? Впервые в жизни Прю чувствовала себя настолько одинокой, настолько бесполезной. Она совершенно не заметила, как за спиной тихонько скрипнула дверь: плохо, да и давно, смазанные петли издали протяжный неприятный звук. Не заметила она и того, что Энди медленно подошёл к кровати, сел на самый её край. Она догадалась о его присутствии, только когда он обнял её за плечи, притягивая к себе. А затем, склонившись над самым ухом, прошептал: — Прости, — и бережно сел в кровати, спиной прислоняясь к стене, заключая Прю в свои заботливые руки. Они сидели так, обнявшись — даже не зная, сколько прошло времени: несколько секунд, минут, а может и часов. Прю, положив голову Энди на плечо, вслушивалась в его мерное дыхание. По расслабившемуся телу Трюдо Пруденс поняла, что он уснул. Уснул! Эта мысль обожгла сознание Прю, будто раскалённое железо. «Вы вернётесь в тот самый день, что и попали в новое тело, мисс Холливелл — вот то, о чем вам нужно сейчас тревожиться в первую очередь», — слова Ангела набатом забились в её голове. — Петра, — одними губами прошептала она, вспоминая и мгновенно леденея. Прю осторожно высвободилась из объятий Энди. Конечно, было бы лучше разбудить его сейчас, всё объяснить, да хотя бы написать записку — но времени на это не оставалось. При одной только мысли, что за своими глупыми душевными терзаниями она могла опоздать, а невинная лишилась жизни, Прю хотелось себя ударить, да как можно быстрее. Она ещё не до конца понимала, что именно собирается делать и как именно будет спасать Петру, однако понимала, что должна была хотя бы попытаться. Именно поэтому Прю выскочила из дому, в абсолютной темноте наощупь пробираясь к выходу, а затем покинула комнату: к её искреннему удивлению, дом был очень даже жилой: в соседний окнах трёхэтажного здания светился лимонно-жёлтый свет. Прю попыталась мысленно восстановить подробности тех воспоминаний, которые положили начало её долгой дороге к настоящей жизни. Искренне надеясь, что ещё не слишком поздно, она за кратчайшее время преодолела разделявшее её от Городского парка расстояние, а затем попыталась сосредоточиться на внутренних ведьмовских ощущениях: интуиция прежде не обманывала, позволяя делать наиболее верные выводы при минимальном количестве имеющихся фактов и информации. Однако это даже не понадобилось, так как в то же мгновение прозвучал выстрел, за которым последовал женский вскрик. Когда Прю выбежала на уже знакомую площадь, мужчина — Роджер Лейни, теперь она точно вспомнила — уже лежал на асфальте без сознания: из рассечённой на затылке раны медленной струйкой вытекала кровь. Однако, несмотря на это, создавалось впечатление, что красно-багровая жидкость была повсюду. Прю заставила себя вспомнить, что этого парня спасут, и он будет в полном порядке, а вот Петре, напротив, грозила смертельная опасность: вот о ком ей нужно было беспокоиться в первую очередь. Прю огляделась, прекрасно понимая, что опоздала на каких-то несколько минут. Демон уже сбежал, как и в тот, прошлый, раз. Петра лежала в паре шагов от Роджера, сжимая бледными пальцах шёлковый чёрный платок, который, кажется, успела сорвать с демона: всё-таки, появление Прю внесло одну важную коррективу: теперь они наверняка смогут найти убийцу. Где-то вдалеке завыли сирены, и Прю будто бы опомнилась, заставляя себя отбросить сковавшую всё тело судорогу. Она подошла к Петре, приподняв её над землёй — удивительно, но она оказалась совершенно лёгкой, — и меньше чем за минуту смогла скрыться вместе с ней за одной из стен. Что делать дальше, Пруденс не имела ни малейшего понятия. Однако затем вдруг вспомнила. Она же ведьма, в конце-концов! Нужное заклинание вспомнилось ещё парой секунд спустя: вот бы сейчас пригодилась Книга Теней. Так она за мгновение вновь вернулась в ту самую квартирку. Энди больше не спал. Увидев Петру, он тут же вспомнил почти всё, что произошло с ними за те дни пребывания в чужих телах, но не сказал ничего, а только помог уложить бессознательную девушку на диван. Она по-прежнему лежала, не двигаясь: дыхание было замедленным, однако пульс — чётким и уверенным: Прю проверила это в первую очередь. Значит, оставалось только ждать. А затем, совершенно неожиданно, Петра вдруг хрипло вздохнула, резко пробуждаясь. И открыла глаза.