И желание станет явью

      Прошло три года, как в Париже появился супер-герой. Хищная Моль всегда был осторожен, зная, что люди могут сойти с ума от своих мелких желаний. Он выбирал лишь тех, чьё сердце горело пламенем настоящей мечты. Но вскоре после его дебюта на сцену вышла наглая проблема, расстраивающая все его порывы и ворующая его бабочек. Она назвалась Леди Нуар.

***

      К своему восемнадцатому Дню рождения Маринетт Дюпен-Ченг больше не ощущала себя неуклюжим неоперившимся птенцом — однако и взрослой птицей ещё не стала. Она получила общее образование с хорошими отметками. Дела в родительской пекарне шли нестабильной и ухабистой дорогой, и Маринетт очень хотела, чтобы эта дорога, наконец, пошла в гору. Совместно с родителями она решила, что, если это не помешает учёбе, будет всю себя посвящать выпечке. Маринетт всё ещё рисовала, а недавно занялась лепкой. Её комната, помимо других увлечений, была увешана рисунками её будущих съедобных шедевров; имелся также мольберт, рядом с которым на столике в виде натюрморта были расставлены слепленные булочки и тортики. К сожалению, больше она их не раскрашивала, а готовую выпечку никогда не пробовала. Рано утром, когда Маринетт оставляла тесто охлаждаться и настаиваться, она занималась пробежкой. И во время этой пробежки она забегала в пару-тройку офисов, чтобы вымыть полы и протереть столы. На каждом месте работы она получала штатную зарплату. Это была её маленькая кошачья хитрость. Кошачья? Да, всё верно. Маринетт стала Леди Нуар. Это её сокровенная тайна. Маринетт стала Леди Нуар через несколько дней, как познакомилась с Плаггом, но объявила о себе многим позже. Она не могла поверить, что сила квами поможет её телу по-особому двигаться, поэтому долгие месяцы тренировала свою настоящую форму, чтобы на утро после ночных прогулок не сходить с ума от боли во всём теле и чтобы не появлялось подозрений у родителей и людей, с кем она контактировала. В юношестве она была худой и нескладной, а потом не по возрасту быстро её тело подтягивалось и совершенствовалось, исчезли одышка и усталость — по крайней мере, на первые два часа непрерывного движения. Плагг фыркал, но не останавливал от тренировок. Когда вам говорят, что быть первым тяжело, не верьте — это невыносимо. Первые несколько дней до самой Маринетт никому не было дела, её обсуждали как побочное явление. Немногим позже, когда копилка геройств Хищной Моли перевалила за десяток, её обсуждали не просто как "первый блин комом", а как бракованный экземпляр. Маринетт потом плюнула на поступок Альи — с её лёгкой руки или как-нибудь по-другому, но к этому бы всё равно пришли. Поэтому ещё одной причиной, почему Леди Нуар долго не знакомилась с Парижем, было нестабильное эмоциональное состояние Маринетт. Она могла выдать свой секрет не только в чистом гневе. Всевозможные поведенческие барьеры в её голове ломались, стоило ей только попасть в стрессовую ситуацию. К сожалению, в первое время этого было в избытке: в своей истории она могла завести себе только врагов — всегда находилось, кому поиздеваться, пока она не взяла себя в руки. От прыжка в самобичевание её останавливала любящая семья, тусклые, но всё же цели, и Плагг. Плагг, пусть это и сказалось на личности Маринетт, заставил её вновь полюбить себя и попробовать жизнь с другой начинкой. Какими стали отношения этих двоих по прошествии трёх лет? Маринетт думала, что они стали лучшими друзьями, Плагг же вообще мало о чём думал. Он вёл себя не как существо пяти тысяч лет от роду, а как обычный котёнок, разве что был разумен и имел громоздкое самомнение. Частое воровство чего стоило, однако Маринетт безмерно обожала его. Иногда Плагг отвечал взаимностью. Маринетт нравилось, что квами ведёт себя, будто ему ничего в её жизни не интересно. Этим он и помог ей снова начать печь. Она боялась, что бабочка, которая почему-то так и не вылетела у неё из груди, поспособствует качеству её выпечки, но Плагг чётко сказал: "Всем плевать". Что ж, ей действительно стало легче. Иногда Плагг играл роль не только друга, но и наставника. Своеобразного. — На моём веку умирали от стыда только в романах, — ворчал квами. — Париж не деревня, чтобы идти и копать себе яму от любого потрясения. Сколько людей вокруг с проблемами похуже — и ничего, живут. Некоторые даже радуются. Ради себя самой же это стоит пережить. А вот забывать — не стоит… А помнила ли потом общественность о девочке, которую Хищная Моль опозорил своей неопытной рукой? Нет. Даже Маринетт порой начинала об этом забывать. Лишь изредка ей снилось, что она в кромешной тьме и невыносимо страдает, исполняя чужие приказы. Лишь изредка она натыкалась на заметки в Интернете, ещё реже — слышала обсуждения вслух, и в последнее время вся её жизнь для людей сводилась в никуда. Многое наладилось, Маринетт была счастлива.

***

      Когда Маринетт была Леди Нуар, она могла убежать от всего и ото всех. С помощью кошачьей ловкости и йо-йо она легко перемещалась по Парижу, легко ухлёстывала за бабочками, легко обводила полицейских и журналистов вокруг пальца. Если в 15 лет Маринетт стеснялась своего костюма, то сейчас он стал ей второй кожей. Она приходила в восторг от своего чёрного облика, от своих блестящих в темноте голубых глаз, от своих развивающихся на ветру волос, от ловкости и гибкости тела, от необыкновенной сноровки и догадливости… Маринетт была счастлива быть Леди Нуар. Вот! — маленький белоснежный проблеск, который легко теряется среди огней предрассветного Парижа. Нет времени отвлекаться на зевак, сворачивающих головы, лишь бы увидеть её, — инстинкты Леди Нуар не дают ей задуматься о чём-либо другом. Сквозь звон натянутой лески её йо-йо, сквозь своё дыхание и топот ног по крыше она слышала единственную свою мысль — поймать бабочку. Конец декабря, предпраздничные недели — занятое время не только для Маринетт, но и для её второй ипостаси. Столько бабочек больше ни в какое время года нельзя было увидеть. Это не нашествие, но если порой в рядовой день можно целую ночь провести в скачках по крышам и не найти ни одной, то перед праздниками можно было даже не слезать со своего балкона и ловить их голыми руками. Леди Нуар заметила, что бабочка чувствует угрозу и пытается скрыться от погони, но Хищная Моль не сможет помочь всем своим подопечным. Она возвращает йо-йо в руку и переходит на бег. Скопленные силы позволяют сократить расстояние до сладкой жертвы. Снующие вокруг горожане не являются для неё даже подобием преграды, а их заинтересованность в её очередном "преступлении" — пустой звук. Бабочка резко поднимается наверх. Леди Нуар — за ней. На одной из крыш ей, наконец, представилась долгожданная возможность. На полном ходу бросив йо-йо в цель, Леди Нуар не промахнулась. Бабочка поймана. Отныне и навсегда её поглотил Плагг. — Смотри-ка, — девушка повисла вверх ногами на йо-йо перед уличными часами, — мы успеем поймать ещё пять-шесть… Ой, — её зрачки расширились до предела. — Плагг, ты это видишь, видишь?! Что ты со мной делаешь?.. Леди Нуар прыгнула на землю и прислонилась к витрине ещё закрытого ювелирного салона. Каждый раз, как она видела украшения и драгоценные камни, ею овладевала незавидная жадность. Она была уверена, что это у неё от Плагга, но как побороть это — не знала. Поэтому вместо бесполезных терзаний она выбрала течение реки. Она любовно погладила пальцами стекло и улыбнулась. Сегодня вечером.

***

      Семья Маринетт и она сама никогда не нуждались в деньгах. Точнее, базовых денежных средств было достаточно всегда — пекарня приносила неплохую прибыль в моменты особой активности клиентов. Однако заведение работало само на себя, и весь реальный доход Маринетт получала только от уборки офисов. На учёбу тоже нужно было тратиться — платить за курсы в Кулинарной школе. Поэтому помимо приливов трудолюбия Маринетт испытывала жадность. Неважно, сколько денег она имела — много или мало, неважно, куда она их денет — потратит или сохранит. Она даже не думала, достаточно ли ей, стоит ли остановиться, хорошо это или плохо. Маринетт хотела — Леди Нуар получала.

***

      Несколькими этажами ниже кипит жизнью рядовая парижская улица. Маринетт ждала на крыше сумерек и, слушая музыку, разминалась. Она не могла себе позволить трансформироваться дома при свете дня и просто так вылететь в город с балкона. Папарацци замечали её чуть чаще, чем Хищную Моль, — она ж не героиня какая-нибудь, — но она всё равно старалась не показываться до наступления темноты, а всякого рода совпадения, как ей казалось, всегда можно было списать на случайность. Маринетт заплела высокий пучок. Назревал снегопад, подул резкий ветерок; темнело всё стремительней. — Плагг, трансформируй меня, — наконец произнесла Маринетт. Через мгновение Леди Нуар изящными кошачьими прыжками неслась по крышам, запрыгивала на фонарные столбы, пролетала прямо над головами горожан, держась за леску йо-йо. Красовалась? Несомненно. Супер-герой в Париже, конечно, Хищная Моль, который иногда и самоубийц уговаривает остаться в живых, но кто мог похвастаться, что видел его вживую хоть одну минуту? Даже Леди Нуар видела своего названного врага только в официальных репортажах. Их вражда подвергалась сомнению, ведь Леди Нуар была известна своим воровством, а Хищная Моль пока ни разу не отвечал на её выходки. Она изводилась от зависти, что человека, которого видят раз в несколько месяцев, обожают вплоть до создания журнала с его именем, изводилась от его игнорирования. И изводила своей персоной всех остальных. Красовалась? А что ей ещё оставалось? В нескором темпе Леди Нуар добежала до ювелирного салона, где ей так сильно приглянулись украшения. Салон уже был закрыт. Она перепрыгнула на крышу здания и, крадучись, залезла в вентиляционную шахту. Интуитивно добравшись до нужного места, она открыла люк и оглянула помещение. Даже если бы она уничтожила электрические щитки, сигнализация всё равно успела бы сработать, если уже не кричала в уши диспетчерам. Пусть у неё есть пара минут — Леди Нуар хотя бы повеселится. Наконец, наконец, она попала в этот храм божественного блеска и разноцветных переливов! Без всякого стеснения Леди Нуар доставала драгоценности из витрин, оглядывала их в свете уличных фонарей, примеряла и игралась с ними, словно кошка. Вокруг стояла гулкая пустая тишина, которую нарушал лёгкий топот её шагов и побрякивание изделий. Как шикарно она выглядела в своём чёрном костюме, увешанная бриллиантовыми украшениями, оставалось только королевскую корону на… Она глазом не успела моргнуть, как тело, движимое импульсами инстинктов, заставило её несметное количество раз подбросить йо-йо, а после забраться на одну из самых высоких витрин и притаиться. Леди Нуар физически напряглась, но испытывать хоть каплю страха? Уж не на обычном ограблении, увольте. Полицейские не сразу открыли двери — Леди Нуар не отключала электричества, но для них это было не единственной преградой. Их было четверо. Никто из них не терял времени, чтобы включить свет, салон теперь освещали фары машины и их карманные фонарики. Первопроходец не сразу включил свой фонарь. Под звонкий смех Леди Нуар полицейский в кровь оцарапал свои руки о натянутую паутиной леску йо-йо, которую при непрямом освещении нельзя было увидеть. — Леди Нуар! — призывно и оскорблённо воскликнул он. — Агрх, это бесполезно, опять начнутся "кошки-мышки"… Леди Нуар с удовольствием ухмыльнулась, растягивая уголки рта до ушей. Покрепче сжав йо-йо, она вцепилась в леску — из-за костюма она не боялась порезаться. Ловкими движениями рук, как всегда красуясь, она добралась по своей паутине до полицейских. Но и они были не лыком шиты — двое сразу же бросились искать места, где могла быть закреплена леска, ещё двое достали оружие и наставили на неё, пытаясь прицелиться. Пару скоб со стены удалось выбить, и Леди Нуар чуть не потеряла равновесие, а для полицейских это было шансом, чтобы выстрелить. Уж из таких пистолетов стрелять их научили отменно — первый выстрел чудом не пришёлся в корпус, второй был мимо, третий и четвёртый чуть ли не в глаза летели, но Леди Нуар уворачивалась. Посмей она этого не сделать, пострадал бы и Плагг. Послышалась ещё пара глухих ударов — выбиты ещё одни скобы; оставались верхние скобы, до которых полицейским было не добраться, но теперь не все отрезки были натянуты, а времени для отбора у неё совсем не было. Что ж, так веселее! Один из двоих, что пытались лишить Леди Нуар её паутины, вызывал подмогу по рации, второй вытащил, если ей не изменяло зрение, дымовую гранату. А она их очень любила — каждый раз кто-нибудь да забудет этот факт. Секунда, и граната использована в деле. Самый старший из квартета, который с Леди Нуар виделся чуть ли не каждый такой раз, от души чертыхнулся. В этот раз уже Леди Нуар воспользовалась их временной задержкой. Высвободив из йо-йо ещё немного лески, она отпрыгнула от стены и приземлилась позади двух стрелявших. Ловко обмотав их, она бросилась к остальным двум, слепо наставляющим фонари и биты в каждом направлении, где она могла показаться. Их тоже ждала эта участь. Натяжение — и полицейские, словно мошки, оказались в режущей ловушке. Встав ровно на ноги, Леди Нуар отпустила йо-йо. Пока сворачивалась леска, она дёрнула дверь — но та автоматически закрылась. Тогда… — Катаклизм, — шепнула Леди Нуар. В её разжавшемся кулаке чёрными бусинами скопилась энергия, и она приложила ладонь к стеклу. Оно деформировалось вдребезги. Леди Нуар поспешила скрыться, свернув налево, где за углом был неплохой путь отступления. Хотя, конечно, зря она использовала свои способности: кольцо сразу же пустило обратный отчёт до конца трансформации, лишь бы её скорости хватило добежать до укромного места. Леди Нуар всегда быстро истощалась, когда использовала магию в своих личных целях. Хотя какими они ещё могут быть, не для спасения же мира она здесь. От полицейских машин она оторвалась, но на хвосте сидел посланный вслед за ней вертолёт. Она ещё на виду, а трансформации от силы осталась пара минут! Не то чтобы в новинку, но и не часто Леди Нуар доходила до катаклизма, потому нервной выдержки ей хватило долететь только до Нотр-Дама, где она, такая маленькая по сравнению с величественными размерами собора, смогла бы скрыться среди многочисленных колонн. Но идея была вскоре отброшена — не успеет. Леди Нуар приземлилась около каменной лестницы, сразу же прижавшись к стене. Рядом с носом по лицу стекла капелька пота, и девушка опёрлась на колени, чтобы отдышаться. Чёрт возьми, Плагг забрал куда больше её «личной» энергии, чем она планировала. Тут она услышала невдалеке чьё-то шевеление. В нескольких метрах от неё молодой парень привстал с ограждения у кромки реки, весь настороженный и напряжённый. Он смотрел, не отрываясь, удивлённо, но не напугано. Леди Нуар распрямилась: отлично, свидетель, который может её выдать. Что ж не целая толпа? Юноша наконец задышал, и прозрачное облачко пара, словно в замедленной съёмке, вырвалось из его рта. Леди Нуар напряглась, словно хищник, и угрожающе двинулась в его сторону. У подъезда к мосту послышались полицейские сирены. Девушка резко развернулась, чтобы посмотреть наверх, и её длинная коса чуть полоснула усыпанную снегом землю. Надо схватить этого незнакомца и заставить молчать… Но юноша первым будто отмёрз и подбежал к ней, прижав к стене. И это он первым показал вести себя тихо, приставив палец к губам. Его зелёные глаза загорелись авантюризмом, или ей показалось? Она испытала чувство сродни мелкому страху. Умопомрачительная красота. Стоп, что? Серьёзно? Маринетт не должна вмешиваться, сейчас не её время. Среди удивительно гробовой для такого вечера тишины запищало кольцо, извещая о последних секундах в костюме чёрной кошки, и Леди Нуар машинально сжала палец, будто это хоть как-то поможет. — Не жди до последнего, — прошептал парень, — снимай костюм, притворимся просто парочкой на набережной. Леди Нуар в шоке усмехнулась: да как будто она примет помощь от первого встречного нахала! Однако весь мир кругом считал иначе: сверху затопали полицейские, заплясал свет фонарей по лестнице, и, начиная со стоп, стал исчезать костюм. Ох, она ведь об этом пожалеет!.. — В чём дело, господа? — парень спрятал лицо Маринетт в объятиях. — Вы пугаете мою девушку. Конечно же, полицейские не распространялись, может быть, чтобы не сеять панику, а может, чтобы не мешать «молодой парочке», но вскоре они ушли, осмотрев поверхность реки и под мостом. Парень отпустил Маринетт, как только опасность миновала. Она резко отвернулась, не поднимая головы, чтобы он не увидел её лица, и отошла на несколько шагов. — Я закрыл глаза, — он сел на землю, прислонившись спиной к ограждению. Маринетт напряжённо выдохнула. Всё-таки переоценивать себя пока не стоит, маловато опыта для нестандартных ситуаций… Она обернулась: парень действительно не подглядывал за ней. Даже, как только услышал с её стороны шевеление, без каких-либо вопросов закрыл глаза ещё и ладонью, а второй рукой достал из кармана её украденные побрякушки и выставил ей навстречу. Повезло или ещё рано радоваться? Плагг выпорхнул из своей прятки и уселся ей на ладонь, жестами показывая, что его надо бы накормить. Маринетт виновато повела плечами, зачем-то даже оглядываясь и пытаясь нашарить по карманам благоговейный сыр свободной рукой, но, конечно же, его с собой не было. — Ты ещё не уходишь? Маринетт вздрогнула. Ах да, есть же проблемка. Только что она с ним может сделать без трансформации? — От него приятно пахнет, — тихонько промурлыкал Плагг. — Посмотри, что у него в карманах! Маринетт в испуге посмотрела на компаньона, но парень вроде ничего не слышал. Ах, ладно, была не была, для него она всё равно человек в маске, причём репутация у неё и так «воровская». Девушка подошла к незнакомцу и перво-наперво выхватила украшения, быстренько спрятав по карманам. Парень смущённо и понимающе улыбнулся. Приказывать ему вывернуть содержимое своих карманов она то ли постеснялась, то ли побоялась, всё-таки не то у неё положение. Плагг закатил глаза и взял дело в свои руки. Молодой человек охнул от неожиданности, когда Плагг бесцеремонно лазал по его одежде, и рефлекторно потянулся к своему телу руками. Маринетт сразу схватила их в свои. — Н-не подумай ничего такого, мне нужно восстановить силы, а у тебя есть еда… — скрывая панику, проблеяла Маринетт. — О, а ты, оказывается, хищница, — лучезарно заулыбался незнакомец. Было не понять, что означала его улыбка. Гордость? Нахальство? Наглость? Он пытался флиртовать? Маринетт чуть не ударила себя по щекам: ну да, конечно, как ещё современные парни могут вести себя по отношению к девушке? Тем более, что он оказал ей помощь. «Услугу», — поправила себя Маринетт. Маленькую услугу. Через пару секунд Плагг вылетел из его одежды, победно неся в руках кусочек Камамбера. Маринетт в шоке проследила за ним. — Не самый очевидный выбор перекуса… — вырвалось у неё. И как она не учуяла этот сыр, когда они тесно обнимались? — А, ну да… — стушевался почему-то юноша, как будто её касалось, какие продукты он любит. — Просто взял по привычке. — Не смей подглядывать и вставать с места, —Маринетт разжала руки и встала, направившись за Плаггом, который в считанные секунды успел умять свой лакомый кусочек. — Не оставляй меня одного надолго! Она закатила глаза на этот восклик. Да что с этим парнем? Спустя пару минут, уже в облике Леди Нуар, она бесшумно подошла к нему вновь и присела напротив. Он, опустив голову, всё так же держа глаза закрытыми, поигрывал в лёгком нетерпении и надежде ступнями и напевал под нос какую-то песенку. Леди Нуар закусила губу. Он был полностью её типажом. Она всегда бесстыдно влюблялась в людей со светлыми волосами и светлыми глазами. "Люди-солнышки", независимо от их наполнения. Потому что сама Маринетт была бледная, с иссиня-чёрными волосами и голубыми глазами — этакая грустная пустота. Она свою внешность еле терпела после целой свалки своих фотографий в Сети, поэтому эмоциональный фон восприятия самой себя был разлажен. А у этого парня были светлые волосы и чистые зелёные глаза, цвет которых Леди Нуар заметила, когда он предлагал ей свою авантюру. Ей всегда встречались люди с болотным оттенком, поэтому у неё перехватило дыхание от появившегося шанса. Леди Нуар слегка облизала, а потом вновь прикусила губу. Ему нужно лишь приподнять голову… Нет, целовать она его не будет. Ни за что! По крайней мере, пока. Что-нибудь другое, но что может так же утешить её порыв что-нибудь сделать? Стоп, «пока»?.. Парень неторопливо поднял голову, принюхиваясь. Леди Нуар смутилась. Затем, через пару секунд, он открыл глаза. — Не удержалась? —самодовольно проговорил он. — Или, наоборот, изо всех сил сдерживаешься?