Бремя

      — Да, веселая же у нас компания! Даэдра подери этого мага, который не придумал ничего лучше, чем забраться на гору и жить там, — выругалась красивая высокая женщина с резкими чертами лица, раскосыми глазами цвета чистого льда и тонкими недовольно изогнутыми губами, кутающаяся в лисьи меха, которыми был оторочен доспех из кожи превосходной выделки — типичная представительница своей расы.       Белокурая нордка явно не получала удовольствия от соприкосновения с суровым скайримским ветром, проникавшим даже сюда, в пещеру, слегка подогретую магическим огоньком.       — Он рассчитывал спрятаться от убийц, — высказалось еще одно порождение магии — необычный призрак, куда более спокойный, чем типичные призванные колдунами души, готовые разорвать в клочья всякого смертного, кроме своего повелителя.       — А в итоге что? Ни себе, ни людям, — буркнула Хельга, так звали эту женщину.       — Далеко зашел дурак, все равно попал впросак! — хихикнул второй ее провожатый.       Шут уже перестал раздражать Слышащую, она смирилась с его своеобразным даром, служившим одновременно и проклятием. К сожалению, выполнения своих собственных обязанностей Хельге было мало. Братство переживало кризис, еще более тяжелый, чем до ее появления, и она самостоятельно бралась за контракты, но теперь уже не в одиночку, хотя это и было немного против правил.       Хельга предпочитала не подвергать свою шкуру излишнему риску в угоду пустому честолюбию. Ценя множественные таланты Цицерона, как ассасина, она охотно брала его с собой, но по-настоящему бесценным спутником являлся неуязвимый и грозный дух Люсьена Лашанса, легендарного уведомителя Темного Братства.       Неизвестно как, но события времен Кризиса Обливиона, потрясшие культ наемных убийц, стали достоянием довольно узкого, но все же круга читателей. Да, анонимный автор написал книгу, послужившую причиной возросшего интереса обыкновенных людей к Братству. Подумать только, по мотивам этой драматичной истории даже ставили пьесы!       С одной стороны, Братство получало больше рекрутов, убивавших ради того, чтобы попасть в знаменитый секретный орден, с другой стороны, власти стали гораздо бдительнее следить за деятельностью преступников куда более опасных, чем какая-нибудь Гильдия Воров.       Хельга, нордка по крови, родилась и выросла в Сиродиле, в семье магов, по неведомой ей причине бежавших из Скайрима. Ее образование было гораздо шире, чем следовало бы ожидать. Благодаря отцу девушка познала азы некромантии и влюбилась в историю культизма.       Кто бы мог представить, что, впервые оказавшись по воле случая здесь, на заснеженной родине, она попадет в само Темное Братство. Но Братство под руководством Астрид серьезно разочаровало Хельгу.       Она без жалости рассталась с главой местного отделения, ревниво воткнувшей ей нож в спину, и некоторыми другими обитателями Убежища. К счастью, Бабетта и Назир выжили. И обновленное Братство расцвело черным цветом под началом Слышащей, в отличие от предшественницы уважавшей вековые традиции.       Люсьен Лашанс однажды поведал ей историю, похожую на ту, что приключилась в Скайриме. Как выяснилось, автор скандальной книги немало приврал, но суть оставалась все той же — ужасной.       Верные делу братья и сестры пали от руки коварного предателя. Среди них был и Люсьен, жестоко растерзанный своими же, жертва ложного обвинения. В конце концов юная Слышащая смогла навести порядок, но не выдержала, сломалась под гнетом совести, разочарованная в идеалах Братства, в решениях самой Темной Матери.       Хельга с гордостью признавала, что ее так просто не вывести из строя. Но ей казалось, призрачный ассасин что-то недоговаривал. Когда он вспоминал Слышащую, его фантом как-то странно вибрировал.       Будучи достаточно проницательной, она предположила, что уведомитель любил свою ученицу гораздо крепче, чем следовало бы, и открыто сочувствовал ее участи несмотря на неуважение, которое напоследок выказала Слышащая, отрекшись от клятв и догматов.       Однако, на ее взгляд, Люсьен был достоин сочувствия не меньшего. Пустота — не то место, в котором хочется оказаться после смерти… Но сама Хельга уже была готова к холодным объятиям Ситиса и вообще всему, что иной мир мог предложить ей.       Маг, цель контракта, не доставил им троим никаких хлопот. Только возвращаться сейчас было нельзя. Природа, похоже, объявила войну Темному Братству. Попытайся они спуститься сейчас, двое живых, вероятно, так и остались бы здесь, навеки погребенные под снегом сошедшей лавины.       Так что пришлось осесть в какой-то пещере, подозрительно милой и чистой. Здесь не было даже следов хищников. Хельга, конечно, обрадовалась такому везению, но оставалась настороже и Цицерону велела быть внимательным. Они прятались в укрытии уже полные сутки.       — Цицерон голоден! Хватит сидеть у входа. Цицерон пойдет на разведку, может, найдет спящего мишку. Вот будет пир!       — Я же сказала, не соваться вглубь пещеры… — беззлобно, но устало вздохнула нордка.       — Полно, Слышащая. Сопроводим шута. Если там не легион мертвых имперцев, мы справимся, — улыбнулся дух уведомителя.       Удивительным казалось Хельге, как он, неупокоенный, сохранял способность шутить и не впадал в отчаяние от своего долга, которым якобы наградила его Мать Ночи за хорошую службу. Хельга с омерзением вспомнила Астрид и ее мужа оборотня.       Если эта женщина даровала ей заклятье вызова, значит, и она могла им пользоваться. Но, видно, они с призрачным ассасином не сработались. Помогать таким людям — печальная доля. Им, по скромному мнению Слышащей, мог помочь только клинок в печенке.       — Хорошо. Я доверяю твоему чутью, Люсьен, только вот не разумнее ли отправить вперед бессмертного?       — Ты забываешь, Слышащая. Заклинание привязывает меня к его владельцу.       — И правда… Прости, я ведь всегда знала. Почему-то это место кажется мне подозрительным, да еще и мысли путаются.       — Неудивительно, я тоже чувствую странную энергию. Но она не кажется мне враждебной. Вероятно, здесь наследил кто-то из даэдра… — задумчиво произнес уведомитель.       — Даэдра?! Ситис! И после этого вы хотите, чтобы я пошла туда? — всплеснула руками волшебница, обновив потухший огонек.       — Именно, Слышащая.       — Да! Да! И еще раз да! — запрыгал Хранитель, ободренный поддержкой.       — Что ж, хорошо. Я подсвечу путь. Идем, Цицерон. И если мы не найдем ничего путного — будешь неделю ходить без дурацкого колпака.       — Ура-ура! Мудрая слышащая, Мать Ночи не ошибается, когда выбирает! Цицерону нравится пещера. Славная пещера! — шут поспешил обследовать кромешную тьму, не дожидаясь остальных.       — Если ты доверяешь моей интуиции, то я доверяю его интуиции, — отметил призрак.       — Это повод перестать прислушиваться к твоим советам, — насмешливо хмыкнула Хельга.       Пещера оказалась очень уж протяженной. Они шли, наверное, полчаса прежде, чем набрели на тупик.       — Сити-ис! И ради этого мы стаптывали свои сапоги, Цицерон? Где ж твое чутье? — вспылила нордка, уставшая от необходимости постоянно поддерживать огонь ценой собственных сил.       — Чутье… Ах, чутье. Да-да, Цицерону все еще нравится пещера. Пещера с секретиками, хи-хи, — шут принялся беспорядочно шарить руками по голому камню.       Слышащая нахмурилась. Ей уж начали надоедать выходки подопечного. Но Люсьен все так же не подавал никаких признаков недовольства. «А, что ему… Человеческих потребностей как не бывало», — не без зависти рассудила она.       Хельга развернулась, чтобы пойти обратно, ближе к выходу, где было пусть и прохладно, но более уютно и светло, как вдруг раздался оглушительный треск. Камень пришел в движение, стена каким-то таинственным образом сдвигалась в сторону. Похоже, без магии не обошлось. Ликующий Цицерон взглядом, полным сознания триумфа и собственного достоинства, одарил обомлевшую Слышащую:       — Цицерон говорил! Да-а, Цицерон говорил!       — Хм, — буркнул Люсьен. Выходит, даже он несколько растерялся.       Хельга нехотя вошла в помещение, которое открылось им. Это тоже был тупик. Однако, посреди каменной комнаты красовалась тонкой работы скульптура, изображавшая пожилого мужчину с острой бородкой, опирающегося на причудливого вида трость.       — У меня есть подарок! У меня осталось чуть-чуть сыра! — шарил по карманам шут.       — Сыра?! Цицерон, это наша последняя еда! Ты хочешь отдать его какой-то статуе?       — Статуя? Статуя?! Ха-ха, Слышащая, смотри!       И с видом человека, прекрасно знающего свое дело, Цицерон вытащил-таки крупный ломоть сыра и положил его на пьедестал, после чего завопил:       — О, принц Безумия! Мы просим… мы умоляем! Явись нам!       «Неужто и впрямь святилище Шеогората… В таком странном месте?» — с запозданием догадалась Слышащая. Несколько минут ничего не происходило. Цицерон не менял своей позы. Хельга на пару с призраком тоже ожидала чуда. Но чудо все никак не хотело являться.       Нордку что-то больно ударило по голове. Затем Цицерон тоже ойкнул, несвоевременно пригнувшись. На них прямо с потолка посыпались огромные головки сыра. Пещера наполнилась оглушительным хохотом. Перед путниками возникло нечто. Некто. Девушка с неестественно желтыми глазами в ярком наряде, чем-то напоминавшем шутовской, но более изысканном, богатом. Посох в руках пришелицы указывал на то, что перед ними — один из аватаров Безумного Бога.       — Шеогорат! Сам Шеогорат явился к нам! — упал ниц Цицерон.       — Чемпионка… Чемпионка Сиродила?.. — оцепенев от ужаса, промямлила Хельга, сотню раз видевшая портрет Героини, взявшейся изниоткуда и исчезнувшей вникуда, как только миновал Кризис.       Чемпионка была фигурой не менее загадочной, чем сам Мартин Септим, последний из Драконорожденных императоров. Ученые со всего Тамриэля продали бы души, чтобы вынюхать что-то, кроме и без того известных фактов: Чемпионка была заключенной, Мартин был монахом. Да даже ее имя не дошло до потомков!       — Мишель… — неожиданно выдохнул призрак и смело приблизился к принцу даэдра, с недоверием оглядывая его. Или ее.       — Люсьен! — глаза цвета жидкого золота потухли, открыв взору обычные человеческие — светлые, серо-голубые. — Люсьен… Я так долго искала твою душу. Даже я была не в силах отнять ее у Пустоты. Но теперь! Я не знаю, как это возможно… но ты будешь моим. Я больше никогда тебя не брошу! — задыхаясь от видимого волнения, говорило существо, обращаясь только к одному, совершенно не обращая внимания на других.       — Люсьен? — окончательно утратив связь с реальностью, обратилась к духу Слышащая, когда сумасбродные догадки начали беспорядочно метаться в ее голове.       — Да, Хельга! — впервые обратился он к ней по имени. — И я думал, что она мертва… Я ведь сам видел, как она испустила последний вздох… И не чувствовал ее в мире живых. Должно быть, Боги наконец вмешались в естественный ход событий. Ты говоришь, Чемпионка Сиродила?       — Была ей, — ответила за нее Мишель. — До тех пор, пока случайно не вспомнила свое прошлое, наткнувшись на Эпплвотч. Правда, годы дали мне понять — случайности не случайны. Мерунес Дагон уже был повержен. Боги наигрались, ко мне вернулась вся боль первой жизни. Судьба привела меня, растерянную, раздавленную к лорду Шеогорату. Судьба же изволила прибрать Шеогората и водрузить его лавры на мою бедную голову…       — Я скучал, — прервал ее тягостные воспоминания Лашанс.       — И я не могла жить без тебя. Все мое естество тянулось к воссоединению. Наивная! Я лишила себя жизни, надеясь, что найду тебя Там! Но в Пустоте есть только Пустота!.. — Чемпионка в скорбном жесте опустила голову и тут же подняла, заговорив воодушевленно. — То ли дело мой замок! Он тебе понравится, обещаю. Мы будем веселиться! А если не будешь веселиться — заставлю. Вот что, у меня есть предложение — как раз освободилось место герцога Деменции. Вернее, я его освободила… Но! Это ненужные детали.       — С тобой — хоть на край света.       — Туда мы и направимся! Раз уж твоя душа тут, я ее захватываю, хватит торчать в Нирне между живым и мертвым, — Мишель стукнула по полу тростью-посохом, вызвав мощную вспышку магической энергии, на секунду ослепившую Хельгу, невольную свидетельницу исторического события. — Но это ненадолго. Я не буду злоупотреблять властью, мой дорогой.       — Повелевай и властвуй. Не возражаю. Я давно мечтал вкусить немного безумия. А уж из этих рук?       — Хо-хо! — пестро разодетый даэдрический лорд, вернув привычную помпезность и одновременно устрашающий вид, двойственность мании и деменции, наконец обратил внимание на Слышащую и Хранителя. — Так, а вы, дети мои… Так-так… Вы здесь застряли? Ну, что за ирония? Похоже, принц Безумия вам кое-что должен. Ладно уж. Ты мне нравишься, мой милый шут, ты — мое творение. Глядя на тебя, понимаю — не зря помогла Темному Братству в этой дыре. Видимо… именно то, что было нужно, ведь ты привел ко мне моего Люсьена. Двести лет! Двести! Двести лет! С ума можно сойти, мои дорогие! Тебе, — даэдра снисходительно положила ладонь на голову Цицерона, — я дарую свое благословение, а заодно — путевку в ваше Убежище. Приземление не обещает быть мягким, не надейтесь. Прощайте, славные темные дети, слушайтесь матушку, не будьте, как я. А нас с герцогом ждут Дрожащие Острова! Ждем в гости!       В один миг пещера опустела. Осталась только статуя… и сыр.