Песни последних волков

      Робб Старк хотел этого больше всего на свете. Нужна на поле битвы, нужна его семье, нужна его народу, нужна в его постели.       Маргери Тирелл вообще не нуждалась в нём.       В момент, когда он увидел её на турнире в Горьком Мосту и её взгляд упал на его лицо, между ними словно образовалась какая-то хрупкая, едва ощутимая связь. В тот миг Робб ничего так не хотел, как преклонить колено… только ради неё.       Маргери была добра и вежлива, и Робб знал, что людям свойственно притворство, но она была настоящей, он чувствовал это каждой клеточкой своего тела.       В тот же вечер на празднике владыка Севера сидел по правую руку от короля и всю ночь пытался налюбоваться ею. Мелкие лордишки думали, что он внимает каждому слову короля, но на самом деле, он не мог отвести глаз от Маргери: от того, как по её нежным рукам скользили шелка, как она заливалась смехом, как её кудри спадали по спине.       Когда её муж поднялся, чтобы поговорить с одним из своих лордов, близость с ней опьянила его и заставила ощутить себя обнажённым. Слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать. Он попросил её о том, с чем никогда бы не обратился к её мужу.       — …и я понимаю, что король, возможно, не захочет выделить нам… — говорил он, но Маргери вдруг положила руку на его колено, и Робб позабыл как дышать.       Девушка улыбнулась.       — Предоставьте это мне.       Король предложил Роббу проводить время с ним и его королевой каждый вечер после ужина, чтобы они могли обсудить все условия мира, и Старк задумался: неужели он желает Маргери так отчаянно сильно и явно, что Ренли специально придумал эту пытку?       Они сказали, что заключённый альянс между Королём Железного Трона и Королём Севера был выгоден всем, однако королева Маргери диктовала свои условия откровеннее и напористее, чем короли. Возможно, она соблазнила своего мужа теми же чарами, что теперь применяла и к Роббу. Старк задумывался об этом, и если уж она действительно наложила на него заклинание, то ему не было до этого никакого дела. Ведьмой звалась Красная Женщина, но Королева из Хайгардена могла наложить заклинание одной лишь улыбкой.       Робб последовал за ними на юг, словно железо за магнитом, и стоял пред толпой, когда Маргери и её мужа короновали. Они оба сияли в солнечных лучах перед септой Бейлора. Робб полагал, что эта история — отличный сюжет для печальной песни, и сердце его болезненно сжималось, когда он вспоминал, что скоро должен отбыть в Винтерфелл.       Когда народ увидел Робба посреди толпы, лорды и дамы принялись перешёптываться о том, что он и Ренли в точности такие же, как Нед и Роберт когда-то, однако Робб плохо знал Ренли, и Ренли, похоже, вообще не хотел, чтобы его узнавали. И к тому же Нед Старк никогда не грезил о том, чтобы завладеть Серсеей.       Шлейф платья Маргери, вышитый золотыми бусинами и всевозможными цветами, заполнил центральный проход в Септу. Она следовала за своим мужем, и за ними шествовал сам Великий Септон. Край шлейфа коснулся сапог Робба, и на мгновение Маргери взглянула в его сторону.       Он знал, что должен уйти. Ради себя, если не ради кого-то другого. Ему больше не удавалось превратить отчаяние в радость без блеска её глаз.       У Робба не было причин находиться там, пред дверью в её покои, ночью, когда свечи в большом чертоге погасли и празднование в честь коронации короля Ренли и королевы Маргери перешло в лихорадочный, утренний час. Робб даже не был уверен, что она там, с другой стороны двери.       Костяшками пальцев он постучал по тяжёлому дереву.       — Да? — послышался голос Маргери.       Робб открыл дверь, и она предстала пред его взглядом, одетая только в ночную рубашку из золотого шёлка.       Он потупил взгляд.       — Я здесь, чтобы проститься.       После долгого молчания, Маргери подала голос:       — Мне жаль, что ты уезжаешь.       Робб уже почти прикрыл за собой дверь, отчётливо понимая: если закроет её полностью, он будет окончательно потерян.       — Простите меня, — сказал Старк, встречаясь с королевой взглядом.       — Я знаю, — призналась она и лёгким движением развязала ленту своей ночной рубашки, которая жидким золотом соскользнула к её ногам.       Робб запер дверь.       Губы Маргери были на вкус как вино, и Старк позволил себе насладиться ими, теряя себя в ней.       «Быть может, этого достаточно, — подумал он, когда снова обрёл ясный разум, — одна ночь с ней дороже, чем целая жизнь с другой женщиной». Уезжая из Красного замка, Робб мог думать только о её юбках, развевающихся на ветру, пока Маргери стояла у замка и наблюдала за тем, как он уходит. У Робба не было выбора, кроме как поверить, что это была единственная причина её появления.