Они

      Стайлзу пятнадцать. Он все еще ходит в школу, все еще дружит со Скоттом, и все еще понятия не имеет о том, что же случилось с младшими Хейлами после пожара. Последнее и не должно его интересовать, но, призраки прошлого не желают отступать, а «Они» молчат так долго, что юноша корит себя еще больше прежнего.       — Эй, бро, все в порядке? — спрашивает Скотт, хлопнув его по плечу.       Их мерный гул уже настолько привычен, что он даже не обращает на «них» внимания, и это хорошо. Это правда, хорошо, потому что будь иначе, парень уже сошел бы с ума. Но, есть кое-что, что его беспокоит. Стайлзу не удалось разобрать ни одного слова с того дня. Словно кто-то там решил, что он больше не достоин, и все же, парню удавалось быть на этой волне, только толку от нее уже не было.       — Да, чувак, все супер, — улыбается тот в ответ, выныривая из своих мыслей и оглядываясь на закрытые двери ветеринарной клиники.       Здесь они оказались, потому что младший МакКол решил устроиться на подработку, чтобы помогать матери и иметь карманные деньги. Точнее, они здесь оказались, потому что Мелиса, мама Скотта, договорилась с мистером Дитоном о том, что ее сын будет помогать ему в работе.        — Пошли, собачки и кошечки заждались тебя дружище, — улыбается Стилински, слезая с велосипеда, и идя к дверям и не веря, тормозит у самого порога, слыша отдаленно, словно приближающийся рой ос:       «Он тоже знает, Стайлз… Он знает кто ты. Он поможет, иди к нему Стайлз, иди к нему. Он поможет».        — Ты, наверное, Скотт? — раздается из-за стойки мужской приятный тембр.       — Да, здравствуйте мистер Дитон, — здоровается его друг, пихая в плечо и тем самым фокусируя внимания на хозяине вет-клиники. — Это мой друг, Стайлз, — представляет он и его следом.       «Скажи ему, он поможет понять нас, расскажет, кто мы, спроси у него» — твердят «они» и он не уверен, что больше ввергает его в шок в данном случае.        — З-здравствуйте, — совладав со своим голосом, отзывается Стилински, не решаясь подойти и пытаясь разобраться в том, что ему говорят.       — Стайлз? Ты сын шерифа, да? — улыбается ему темнокожий мужчина с добрым лицом и протягивает руку сначала Скотту, а потом и Стайлзу.       — Ага, он самый, — кивает парнишка, глянув на своего лучшего друга.        — Итак, я покажу тебе фронт работ на завтра, и объясню, в сколько приходить и когда, а Стайлз пока может подождать тебя здесь, — указал он на вполне удобный с виду диванчик.       — О, спасибо, — кивает Стилински, плюхнувшись на диванчик, потирая виски.       — Мы постараемся быстро, — улыбается мужчина и ведет его друга в кабинет, расположенный за стойкой.       «Скажи ему. Ты должен рассказать о нас!» — настолько настойчиво, что подросток ударяет пару раз по голове, пытаясь унять боль и сворачиваясь на диване калачиком, поджав ноги под себя и уткнувшись лицом в колени. « Стайлз, ты должен!»       — Хватит, — хрипит он, чувствуя, как щеки становятся влажными. — Не надо так громко, пожалуйста, — просит он как и сотни раз до этого, но это не изменяет того факта, что у него очередной приступ. — Пожалуйста, хватит, — чувствуя, как тело содрогается крупной дрожью. Он почти успел забыть какого это, когда Они чего-то хотят. Что же изменилось?!       «Ты должен сказать ему! Ты не умеешь слушать Стайлз! Ты должен рассказать ему о нас! Ты должен! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ НАС, НЕ УМЕЕШЬ ПОНИМАТЬ. НАУЧИСЬ. ТЫ ДОЛЖЕН СТАЙЛЗ. ТЫ ДОЛЖЕН» — настолько громко, что Стайлз не сдерживает всхлипов.       — Хватит, пожалуйста, перестаньте, хватит, я не могу, не могу так больше, пожалуйста, — уже плачет он, зная, что те все равно не прекратят и боль в голове настолько сильная, что мешает думать.       Алан Дитон, обеспокоенный тем, что, что-то не дает ему покоя, словно зовет его обратно к худощавому мальчишке, невольно хмурится.       — Скотт, побудь здесь немного, я сейчас вернусь, — улыбается он мальчишке.       — Конечно, доктор Дитон, — даже не думая спорить, отзывается МакКол, припадая к клетке со спаниелем.       Алан уже почти готов передумать, и вернуться обратно к клеткам, когда его буквально толкает открыть дверь и первое что он видит — это Стайлза в полуобморочном состоянии.       — Стайлз? Стайлз, что с тобой? У тебя что-то болит?! — кидается он к мальчишке, пытаясь разжать его руки обхватившие голову с такой силой, словно грозясь проломить череп. — Стайлз?! — настойчиво зовет он его.       — Пожалуйста, я больше не могу, — еле выдавливает тот глядя в карие глаза напротив. — Они… «они» говорят, что я не умею слушать, но я слышу их, постоянно, — всхлипывая на каждом слове и начиная снова бить себя по голове. — Они говорят, говорят, говорят. Они постоянно что-то говорят, и я не могу, не могу больше так, — раскачиваясь, словно болванчик шепчет Стилински.       Дитон в шоке смотрит на мальчика перед собой и, наконец, начинает осознавать, кто сидит перед ним.        — Стайлз, посмотри на меня, — просит он твердо, крепко обхватывая его голову руками так, чтобы его большие пальцы располагались напротив висков. — В глаза, смотри мне в глаза! — просит он и, поймав расфокусированный взгляд подростка, с расширившимися зрачками начинает что-то шептать.       Стайлз еще больше распахивает свои и без того огромные глазища, чувствуя как голоса отступают, словно успокаиваясь, замолкая вовсе. И он больше не слышит ничего. Это не похоже на тот гул, что он привык слышать постоянно, это похоже на волшебство. Он не слышит ничего вообще и это удивительно прекрасно, потому что Стилински не помнит, когда слышал абсолютную тишину. Возможно в детстве, еще, когда был совсем маленьким.       — «Они» замолчали, — выдыхает неверяще. — «Они» замолчали, — чуть более уверенно и уже более осмысленно глядя в глаза напротив.       — Ненадолго, — печально улыбается доктор Дитон, поднимаясь с коленей, и с грустью глядя на маленького мальчишку которого постигло такое проклятье.       Потому что даром это не было никогда, а вот проклятьем для тех, кто им обладал было всегда. И Алан знал это не понаслышке. И он также знал, на что обречен этот мальчишка, потому что судьба его была предопределенна задолго до их рождения. ***       Подросток приходит на следующий день, как и договорился. Несомненно, раньше, чем МакКол младший явится на свою подработку, чтобы не быть застуканным.       «Он здесь, он поможет» — звучит в голове, но вполне терпимо, не причиняя боли и тот почти не обращает на них внимания.       — Проходи, — приглашает его ветеринар, открывая перед ним стойку и давая пройти в кабинет.       Парень останавливается напротив металлического смотрового стола, как бы строя преграду между ними заранее.       — Итак, Стайлз, — улыбается ему мужчина своей теплой улыбкой. — Как давно ты их слышишь?       — С детства, — пожимает тот плечами, равнодушно осматривая интерьер, чтобы занять себя хоть чем-то.        «Правду Стайлз, он научит тебя. Говори ему правду!» — слишком наставительно произносят «они».       — Со смерти Клаудии я полагаю? — еще один вопрос бьет под дых, заставляя закусить губу. — Прости, — извиняется доктор Дитон.       — Ничего, я привык, — сглатывая ком в горле, натягивает улыбку парень. — Раньше немного если честно, — признается Стилински, поняв, что увиливать в данной ситуации не лучшая перспектива, особенно когда тебе твердят на периферии, что лучше быть четным. — Кажется, мне было семь, когда я начал слышать просто шум, — с чуть более искренней улыбкой вспоминает он. — Сначала шум волн, потом дождь, потом лес, — перечислил шатен, взглянув, наконец, на мужчину перед собой.       Тот кивнул все с той же улыбкой, сложив руку перед грудью и начав постукивать по своей нижней губе указательным пальцем.       — А незадолго до смерти мамы «они» сказали, что ей пора, — не совладав все же с голосом, закончил Стайлз, заморгав часто, дабы смахнуть слезы.        — Они говорят только о смерти? — задал еще один вопрос Алан, изучая парня перед собой.       — Преимущественно, — хмыкает тот в ответ, и мужчина видит перед собой не подростка, а взрослого парня, который вырос слишком рано. — Мистер Дитон, позволите задать вопрос? — спросил он вдруг и, дождавшись кивка, продолжил. — Хейлы были волками? В том смысле что, они ведь оборотни? Ведь так?!        Да, он успел перешерстить интернет и найти пару интересных фактов и, сложив два и два, смог сделать определенные выводы.       — Я думаю, ты и сам знаешь ответ на свой вопрос Стайлз, — качает головой Дитон, так как скрыть от Стайлза что-либо в принципе не возможно, будет по крайне мере, когда он научится пользоваться своими силами.       Стилински кивнул, ничуть не удивленный. Так как в глубине души уже смирился с этим. Смирился с тем, что люди, не самые разумные существа на этой планете и не самые сильные как вид.        — «Они» говорили тебе о том, что должно было, случится с ними? — сощурив карие глаза, спросил вдруг мужчина, поняв, почему именно тот спросил про Хейлов.       Стайлз кивнул, отвернувшись к окну.       — Просили предупредить Дерека, он подвозил Кору в школу и мы пару раз сталкивались в коридоре,«они» просто с ума сходили, но я еще плохо разбирал то, что они пытались мне сказать, и.… Не успел.       Сейчас, практически пять лет спустя, вспоминая тот леденящий душу голос, его все еще пробирает дрожь, и он все еще чувствует свою вину за то, что не успел, не услышал, не понял.       — В этом нет твоей вины, ты не умел слушать, — вздохнул ветеринар, глянув на время и развернувшись, достал из шкафа склянку с какой-то травой и старую обветшалую книгу.       «Он друид, советник стаи. Друид умеет слушать лес, он помогает таким…»       — Эта трава поможет очистить твое силовое поле, а здесь, ты найдешь, кем ты являешься, кем являюсь я, и кем были Хейлы.       — Друид, — хмыкнул Стайлз и, поймав удивленный и в то же время уважительный взгляд, добавил, коснувшись края своего уха. — Я не совсем глухой!       — Что ж, я буду ждать тебя завтра в это же время, — улыбнулся ему доктор Дитон. ***       На улице идет холодный осенний дождь, что совсем не удивительно, так как небо было затянуто тучами еще с раннего утра. Стайлз останавливает джип где-то на подъездной дорожке, которой не пользовались пять лет. Заглушив двигатель, он вздыхает, прикрывая глаза, ощущая запах леса и мерный гул в голове, на котором изредка появляются помехи. Выдохнув, парень раскрывает свои карамельные глаза и, не забыв взять большой букет белых лилий, выходит из машины, чтобы проделать оставшийся путь пешком.       «Слишком много, ты чувствуешь? Слишком много смерти здесь» — раздается в его голове.       В этом месте до сих пор витает запах гари, не смотря на то, что дом находится метрах в пятистах и его даже не видно сквозь густой лес.       «Мы не выдержим долго. ТЫ — не выдержишь!» — бьет по ушам, но Стилински все равно игнорирует их.       — Я пришел, — улыбается он, завидев на половину сгоревший особняк, в котором раньше жило довольно много народу.       — Эй! Это частная территория! — раздается вдруг и парень, невольно вздрогнув, оборачивается на женский голос. — Что ты тут делаешь? — интересуется она, оторвавшись от дерева и направляясь к нему.       « Она! Это она! Она вернулась. Вернулась обратно, к ним. Из-за них. Она вернулась!» — тут же оглушает Стайлза.       Ее лицо кажется ему смутно знакомым. Длинные черные пряди, острый прищур темно зеленых, словно болотная топь глаз.       — Эм, я каждый год приезжаю, обычно тут никого, — пожимает он плечами, разводя руки, как бы показывая, что у него нет оружия, и одна его рука действительно пуста, так как во второй он все еще сжимает букет лилий.       «Ты не узнаешь ее Стайлз?» — интересуются «они». «Это ведь она. Ты должен знать ее. Должен был почувствовать, что она вернулась домой» — и только тут он понимает, сопоставляя слова «вернулась» и «дом» вместе.       Девушка цепляется за букет взглядом, и вся ее поза выражает гнев, слово она кинется на него немедленно, это вырывает его из мыслей.       — Я учился с Корой в одном классе, — спешит пояснить Стайлз. — Ты ведь Лора?        — Я не помню тебя, — незаметно принюхавшись, отзывается девушка, на мгновение, блеснув красной радужкой.       «Альфа!» — слышится голос одновременно гордый и грустный, и парень помнит, он читал, как младшие принимают силу. Лора получилаее после смерти матери, являясь старшей в семье.       — Мы сдружились незадолго до … — он неопределенно машет в сторону дома, не желая произносить этих слов вслух, так как воспоминания угнетают не только ее.       Хейл, наконец, кивает и, сунув руки в карманы кожанки, идет к дому, Стилински посчитав это приглашением, спешит за ней.       — Я кстати Стайлз. Стайлз Стилински, — представляется он.       — Лора Хейл, — кивает та, останавливаясь в нескольких метрах от дома, словно не решаясь зайти.       Стайлз тоже останавливается и смотрит с грустной улыбкой на полусгнившие доски и медленно опускается на корточки, поднявшись по ступенькам, игнорируя нарастающую боль.       «Ты не выдержишь Стайлз, нам пора! Нам уже пора уходить. Давай уйдем» — просят «они».        — Я всегда буду помнить, — произносит он едва слышно, касаясь нежных лепестков губами, прежде чем положить их перед закрытой дверью.       Вздохнув, парень сбегает вниз и останавливается рядом с Хейл.       — Зачем ты приходишь? — спрашивает его девушка, пытливо всматриваясь в глаза.       И Стилински бы мог сказать ей, что чувствует себя виноватым. Мог бы сказать, что знал заранее. Признаться, что не успел предупредить, но, разве это вернет ей семью. Поэтому, он выбирает золотую середину. Он говорит правду, ту правду, что поймет лишь сам парень, но не поймет Лора.       — Как напоминание о том, что я не сделал, — качает тот головой, и они оба молчат.       «Достаточно, мы не выдержим больше, ты не выдержишь, давай уйдем Стайлз. Мы замолчим, как только ты уйдешь отсюда. Давай же» — просят его голоса и парень поддается.       Он кивает сам себе, прежде чем так же молча направится обратно к джипу, так как он исчерпал свой лимит пребывания здесь и головная боль, пульсирующая в висках, грозится взломать его черепную коробку. ***       «Стайлз проснись! Проснись! Проснись, Стайлз!» - раздается слишком громко, и парень падает с постели, не успев толком и проснуться.       - Что? Что случилось? – спрашивает он, недовольно потирая ушибленный локоть, пытаясь разобрать хор голосов в своей голове.       «Ты должен ей помочь… лес... альфа… опасность…» - с трудом разбирает Стайлз из того гомона, что может слышать и тут же лихорадочно соображая набирает номер доктора Дитона.       Часы на полке показывают полтретьего утра, а значит, отец еще на дежурстве и проблем не возникнет, как и лишних вопросов.       «Поторопись... мало времени… скорее…» - разбирает он, натягивая одежду и удерживая свой мобильник между плечом и ухом.        - Стайлз? – раздается немного сонный голос на том конце.       - Лоре нужна помощь. Она в лесу. Нужно торопиться. – Отрывисто выдыхает Стилински, хватая ключи и сбегая вниз.       - Узнай где именно, я выезжаю, - отвечает Алан, прежде чем отключиться.       - Где? Мне нужно место! – спрашивает парень, садясь в машину и заводя мотор, пытаясь разобрать слова и не обращать внимания на боль в голове.       «Дом… альфа… лес… опасность…»       - Заповедник? Она в заповеднике Хейлов? – выезжая, спрашивает он, давя по газам.       «Торопись» - отчетливо разбирает в гуле и Стайлз старается изо всех сил успеть спасти Лору, успеть спасти одну из Хейлов хотя бы в этот раз. Он должен успеть. ***       На губах Алана Дитона нет улыбки, в глазах нет той теплоты, что присутствует в них постоянно. На лице Стайлза застыла одна маска – отрешенность и шок в одном флаконе.       Они стоят посреди леса, недалеко от дома Хейлов и смотрят на Лору. На ту часть ее, что у них под ногами. На то, что от нее осталось. Рядом с ними стоит Скотт, который понятия не имеет, что делает ночью в лесу и держится за бок, еще недавно прокушенный чьими-то острыми клыками.       - Ты не виноват, - произносит Дитон, даже не взглянув на Стилински.       Парень просто кивает в ответ и молча развернувшись, уходит. В голове опять пустота, лишь легкие помехи похожие на испорченное радио, которые стали до боли привычными. И Стилински понимает, что в следующем году в букете лилий, что он приносит каждый год к крыльцу, прибавится еще один цветок. Только в отличие от них он будет кроваво красным, таким же, как взгляд Лоры Хейл пока она была еще жива. ***       А потом, в Бейкон Хиллс случилось столько всего, что всем досталось. И дело было, даже не в том, что вернулся Дерек Хейл, что убил своего дядю Питера, который оказался убийцей Лоры. И даже не в том, что этот же Хейл обратил Лейхи, Рейес и Бойда. Даже не в стае альф, что пришли после за Дереком и Скоттом, который к слову стал оборотнем. Даже не в смерти бет Хейлов и не в воскрешении дяди Питера. Не в каниме Джексоне. Не в семействе охотников. Не в банши Лидии Мартин, которая, тоже, оказалась втянута в сверхъявственный мир Бейкон. И не в потере альфа сил Дерека. И даже не в его бывшей подружке, что оказалась Дараком, не в жертвоприношении и ни в чем том, что случилось после этого. Единственное, что до сих пор знали лишь Стайлз и Алан, вот что было важно. То, что Стайлз до сих пор слышал и каждый год, как и обещал, он приносил букет белых лилий с одной кроваво красной и клал их у дверей, прося прощения и буквально умирая, чувствуя всю ту боль, что впиталась в эту землю.       Вот какова была правда Стайлза Стилински. Одаренный ребенок, которого выбрали сами боги и прокляли слышать то, что обычным людям слышать не надо. Даже Лидия, что могла предсказать смерть, не могла слышать «их».       «Они» всегда были в его жизни, столько, сколько он себя помнил, и от этого не было спасения. Голоса всегда говорили ему немного больше, и он научился их понимать, научился говорить с ними, научился скрывать от оборотней то, что скрыть было практически невозможно. Вот какова была его правда. Быть незаменимой частью стаи – мозговым центром, и быть тем, кто он есть на самом деле, скрывая это от других.