Мастер

- Может, Вы всё-таки примете нашу работу? Мы... - Милочка, подумайте головой, пожалуйста! Я – известный литературный критик, корректор, по праздникам даже писатель. На кой чёрт мне сдался Ваш литературный клуб?! - Поверьте, у нас есть вправду талантливые дети. Тем более, у них и так мало радостей в жизни – интернат ведь, а тут.. Они смогут пообщаться с таким человеком! Прошу Вас, не отказывайте нам! - Как это глупо – пытаться надавить на жалость! *пауза* Ладно. Так уж и быть. Я принимаю Ваше предложение. Но только из-за будущих русских поэтов и, пожалуй, за Ваши красивые глаза. - Спасибо! Спасибо огромное, Анна Михайловна!!! Вы не представляете, что это для нас значит!.. *** Для начала представлюсь. Меня зовут Анна Высоцкая, мне 26 лет, и я литературовед. Между прочим, кандидат филологических наук и известный в широких кругах критик. Работаю в издательстве «Феникс». Пару дней назад ко мне явилась некая Ольга Вячеславовна, директриса школы-интерната №3, и слёзно просила взять руководство над литературным клубом. И я почему-то согласилась. От скуки, наверно. Ну что ж, посмотрим, что из этого получится… 15:45. Через 15 минут начнётся заседание этого литературного клуба. Я ждала юных талантов и заодно читала третью главу книги одной бездарности, которая помимо этого была ещё и безграмотной. Постепенно в класс заползали дети, и все как один с выпученными глазами таращились на меня. И было на что таращиться, выгляжу я действительно весьма нестандартно. Мне говорили, что я похожа на английского джентльмена века эдак девятнадцатого. Не хватало только цилиндра, и монокль был заменён на очки с чёрной оправой. В довершение к строгому классическому стилю у стола стояла трость. Нет, я не хромаю и не пытаюсь подражать доктору Хаусу. Это дополняет имидж, плюс реакция людей на мой образ всегда очень забавна. - Ой, а Вы – наш новый руководитель? – звонкий девичий голос прозвучал над моим ухом. Я подняла голову от бумаги. На меня смотрела светловолосая хрупкая девочка лет пятнадцати и скромно улыбалась. Волосы до плеч распущены и аккуратно лежат, руки нерешительно сцеплены в замок. Какая…. милая… Белокурый ангел…. - Да-а-а-а-а, - протянула я, окидывая девчоночку прищуренным взглядом с головы до ног, - я – ваш новый руководитель. Она ещё раз мило улыбнулась и прошла за парту. Я, совершенно с пустой головой и даже парой мурашек, снова уткнулась в книгу, но не могла прочитать ни строчки. Признаться сказать, эта девочка меня весьма очаровала… Весь-ма. Тем временем стукнуло четыре часа, я, отложив книгу, вышла из-за стола и картинно встала перед ребятами. - Здравствуйте, молодые ценители прозы и поэзии! Меня зовут Анна Высоцкая, для вас Анна Михайловна. Литературный критик, корректор и писатель. Работаю в издательстве «Феникс». Я сделала паузу. По классу пронеслись тихие восхищённые возгласы. Я удовлетворённо улыбнулась. Знаю, я весьма и весьма высокомерна. Как, впрочем, и все успешные люди. - Так, что вы разбирали в прошлый раз? - Классицизм, – хором ответили ученики. - Отлично, - я села в учительское кресло. – Кто-нибудь горит желанием по-быстрому рассказать эстетические принципы? Вверх сразу же взметнулась одна смелая рука. Высокий мальчик лет шестнадцати с горящими зелёными глазами. Выбора у меня не было. - Как Вас зовут? – обратилась я к нему. - Александр, - гордо ответил тот. - Фамилия? - Барановский. - Ну, отвечайте, господин Барановский. Только длань свою опустите, а то мне кажется, что Вы меня за нос хотите схватить. Он смущённо улыбнулся, но тут же встал, расправил грудь и затараторил: - Значит, у классицистов главное разум, а не чувства, там везде пять действий. Это только в драме, да… У них всегда есть конфликт между долгом и желанием. А ещё.. - Так, стоп, стоп! Вы мысли свои вообще умеете формулировать? У кого конфликт между долгом и желанием? У писателей? - А что, может и у писателей тоже! – заспорил Саша. – Им же надо откуда-нибудь мысли брать для произведений! Ну, в смысле, идеи. Вот, из жизненного опыта! - Да что Вы? И кто же, например, брал идеи конфликта между долгом и желанием? - Да хоть Пушкин! – выпалил юноша. Класс грохнул от смеха. Я тоже не сдержала улыбки. - Да уж, Пушкин у нас всем классицистам классицист! У него прям, что ни произведение, так везде долг побеждает! – саркастично сказала я. - Побеждает! – с жаром заспорил мальчик. – Вот например… например… «Без Вас хочу сказать Вам много, При Вас я слушать Вас хочу; Но молча Вы глядите строго, И я в смущении молчу» - Вот видите, он подавляет свои чувства, значит классицизм! Я уже не могла сдерживать смех. - Господин Барановский, начнём с того, что это Лермонтов! Дети снова повалились на парты от смеха. Я продолжила: - Какой же долг Вы здесь видите? Он дал обет молчания? Мальчик закатил глаза. Честное слово, такие люди раздражают больше всего, но сейчас это было просто смешно – спорить с профессионалом! - Пушкин – не классицист, спешу Вас расстроить. - Да класси... – снова начал он, но я резко его прервала. - ТЫ СО МНОЙ СПОРИТЬ БУДЕШЬ? – холодно смотря Саше в глаза, процедила я сквозь зубы. Ему явно стало не по себе. - Сядьте, - он послушно сел. - Раз уж мы затронули эту тему, соизвольте назвать, наконец, представителей классицизма, - я вернулась к своей обычной насмешливой интонации. С третьей парты у окна вверх поднялась тонкая рука. Оу.. Это же.. то самое голубоглазое чудо, которое подходило ко мне… Скрыв мурашки, я указала на девочку. - Пожалуйста. Сначала представьтесь. - Да, конечно. Меня зовут Юля Лесных. - Хм, какая интересная фамилия… – протянула я, - ну что, лесная фея, перечисли основных классицистов. - Из иностранных это Буало – теоретик, Лафонтен – он писал басни, а из наших, русских, это Сумароков, Фонвизин, Ломоносов и, кажется, Тредиаковский, - с милой улыбкой ответила Юля. Хах, а она не только красивая, да ещё и умненькая… - Абсолютно верно, присаживайся. Сегодня рассмотрим произведение Ломоносова «Кузнечик». Соизвольте разобрать тексты. *** Остаток заседания прошёл бурно. Мы успели ещё пару раз поспорить с Барановским и даже обсудить лексические особенности у Сумарокова. Эти дети, конечно, не филологические гении, но кое-что умеют. - На сегодня, пожалуй, всё. На следующее заседание будьте добры прочитать оду Ломоносова «На день восшествия...» Ах да, и творческое задание: раз уж я готовлю из вас писателей, то попробуйте САМИ написать произведение в классицистическом методе. Стихи или прозу, мне без разницы. По классу пронёсся испуганный шёпот. - Не жду от вас шедевров, но мне интересно, каковы масштабы катастрофы вашей практики, - с присущим мне театральным драматизмом сказала я. – Более не держу. Юные литераторы, переполняемые новыми знаниями, медленно покидали класс. Я устало опустилась в кресло и прикрыла глаза. Ох уж эти дети…. - Анна Михайловна! – внезапно взволнованный высокий голос прозвенел у меня над головой. Я открыла глаза. Передо мной стояла истеричка-директриса. - Ну?? Как… как они? – с нескрываемой надеждой в глазах спросила она, судя по всему, молясь в мыслях. - Недурно, Ольга Вячеславовна, недурно. Я вполне удовлетворена, - со снисходительной усмешкой ответила я. Ольга Вячеславовна облегчённо вздохнула и нервно улыбнулась. - Ну, Слава Богу. Я безумно рада! Сердечное Вам спасибо! - Не стоит. В этот момент в кабинет постучали. - Да-да? – крикнула директриса. В класс вошла… Юля!! Я и виду не подала, что сердце в груди сладко ёкнуло. - А, Юленька, иди сюда! – позвала её директриса, - я вот что ещё хотела сказать Вам, Анна Михайловна… Точнее, не сказать, а предложить… попросить… Вы, конечно, может и откажетесь, но мы были бы сча… - Ближе к делу! – холодно прервала я. Ольга Вячеславовна нервно вздохнула, собралась с мыслями и заговорила: - Как Вы знаете, наши девятые классы в конце года сдают ГИА, и в общем… в общем… Было бы здорово, если бы Вы… Вы… – она сжала руки в кулаки и выдохнула, - помогли подготовиться желающим сдавать литературу. И снова огромные синие глаза директрисы умоляюще смотрят на меня. И Юлины тоже… - Ты, что ли, сдаёшь литературу? – спросила я девочку. - Да, - с всё прежней милой улыбкой ответила она, - и я буду.. точнее, мы все будем очень рады, если Вы будете нас готовить. Я гордо усмехнулась. Так, стоп!! Она.. сдаёт ГИА… И я могу…. Меня внезапно осенила гениальная идея. - Ну, раз Вы так настаиваете, - сузив глаза, проговорила я, - тогда я приму Ваше предложение. Сколько там вас таких героев? - Трое вроде. Или четверо, - ответила Юля. - Ну ладно, хоть не десять… Ольга Вячеславовна всплеснула руками. - Анна Михайловна, Вы… Вы просто… Спасибо огромное!!! - Не стоит, не стоит, Ольга Вячеславовна, - эта её эмоциональность настолько нелепа, что уже раздражает. - Спасибо, Анна Михайловна, - вежливо сказала осчастливевшая Юля. - Тогда до завтра, - Ольга Вячеславовна улыбнулась и направилась к двери вместе с девочкой. Я неслышно встала с кресла, дошла вместе с ними до двери и, когда Юля переступала порог, резко, но довольно аккуратно притянула её к себе. Девочка вздрогнула от неожиданности и чуть не вскрикнула. - В четверг, в пять вечера, 1-й Волошинский переулок, дом 17, квартира 10, - прошептала я ей в ухо. Юля с непониманием и даже с долей испуга посмотрела на меня. - Не опаздывай, девочка моя, - насмешливо улыбнулась я, отпустила Юлю и захлопнула дверь перед её носом. Я отошла к окну. Маленькие люди с разноцветными зонтиками куда-то спешили: с работы домой к любимым семьям, в магазин, в театр, в поликлинику… Мне спешить некуда, дома уже полгода как никто не ждёт. Но надо бы идти. Докорректировать наконец эту чёртову книгу. Юля… Настолько потрясла моё сознание… Эти тонкие несмелые губы, которые хочется целовать то страстно, то нежно. Эта тонкая фигурка, которую хочется обнять, прижать к себе и так держать всю жизнь… Эта девочка будет моей… Только моей… А я привыкла получать то, что хочу. Директрису можно не бояться, будь я хоть серийным убийцей, она бы меня не выгнала. А так всего лишь нетрадиционная ориентация, чего там. Юля…. Ты. Будешь. Моя. Ты! Будешь! Моя!