Глава 1
14 августа 2016 г., 16:06
"...Ведь мы все тут ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная… — А почему вы знаете, что я ненормальная? — спросила Алиса. — Потому что ты тут, — просто сказал Кот" Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес
— Эрик, Фор, хватит!!! Прекратите, слышите?! Да что вы делаете?! Не здесь хотя бы!!! Отчаянный женский крик, отдающийся стократным эхом в мрачных подземельях Бесстрашия, мог бы оглушить, но, сливаясь с шумом бурлящей подземной реки, становится еле слышен. Это была бы обычная для Бесстрашия драка, если бы не одно «но» — Эрик дрался с Фором. Давние непримиримые соперники, всегда свято соблюдающие вооруженный нейтралитет; злостные враги, находящиеся в постоянном состоянии холодной войны; вечные конкуренты, еще ни разу со времен инициации не переходившие к открытой вражде. Всегда подчеркнуто вежливые, под маской приличий скрывающие бушующие в душе ненависть и соперничество, сегодня они дрались не на жизнь, а на смерть. Это было самое глухое предрассветное время, «час быка», когда всему живому положено спать, но Бесстрашию закон не писан. Именно сейчас усталые, но довольные собой лихие воины возвращаются в свои квартиры и казармы с очередного праздника инициации. Сегодня их ряды пополнились двадцаткой беспомощных щенков, из которых лишь чуть больше половины доживет до следующего праздника. Это ли не повод проживать каждый день на полную катушку, ведь завтра может настать не для всех. Путь подвыпившей веселой братии всегда лежит через огромный каменный разлом, в глубокой трещине которого и течет та самая бурлящая подземная река, несущая свои темные воды в неизвестность. Шаткий навесной мост, закрепленный по обеим ее берегам, всегда был не только средством перемещения, но и местом бравады и показной храбрости. Попробуй-ка, шатаясь после тяжеленного рабочего дня, наполненного изнуряющими дежурствами, а также бессонной алкогольной ночи, пройтись по нему, не держась за жалкое подобие перил. Почти всем это удавалось. Но именно, что «почти». И вот сейчас на этом мосту, падение с которого означало мгновенную и неминуемую гибель, два сильных соперника ожесточенно дрались, не замечая ничего вокруг. Повода уже никто и не вспомнит, да и не было там ничего серьезного. Скорее - скопившееся напряжение, давняя, тщательно скрываемая неприязнь да случайность, сведшая их в одно время в одном месте. Кто кого не пропустил первым — уже не важно. Широко расставив ноги для удержания равновесия, мужчины дерутся, стараясь нанести противнику максимальные увечья, и не упасть вместе с ним в пропасть. То сцепляются, то расходятся, умудряясь невероятным образом балансировать на все сильнее раскачивающемся мосту. Лица обоих перекошены от злости, губы шевелятся, шипя взаимные угрозы и оскорбления, но их практически не слышно из-за сильного гвалта — по обоим берегам огромные толпы зрителей кричат и беснуются, наслаждаясь редчайшим зрелищем. Отчаянно хватаясь за ненадежные перила, к месту драки торопится Трис — девушка намерена, решительно вцепившись в рукав форменной куртки Фора, оттащить его с моста. Пусть делают что хотят, но лишь бы на твердой земле, без перспективы упасть в пропасть. — Фор, Фор, прекрати! Сейчас же, — кричит она срывающимся голосом, раскачиваясь вместе с ними на пляшущем бешеной пляской настиле. Худенькая рука цепляется за грубую ткань натянутого каната, а вторая до побелевших костяшек — в плечо мужчины, мешая тому сделать очередной замах. С другой стороны, со спины Лидера, осторожно ступая, идет командир отделения внешней разведки Марс, намеренный точно так же оттащить Эрика от грозящей опасности. Это нарушение всех правил, но, когда ценой их исполнения являются жизни лучшего инструктора и влиятельнейшего из Лидеров — можно и нарушить. Марс делает один шаг, второй, но вдруг, покачнувшись, лишь в последний момент умудряется схватиться за поручень. К нему тут же из толпы бросается несколько фигур помочь, но уже поздно. Сильная качка, перегруженность и ветхость переправы, построенной еще во времена основания фракции, дают о себе знать — одна из опор вырывается из камня, и ничем не удерживаемое с одного края полотно моста под одновременный испуганный вздох толпы падает вниз, увлекая за собой в темную пропасть находившихся на нем людей. Эрик с Фором, ослепленные яростью, даже не успели толком ничего понять. В последний момент Лидер, ударившийся после непродолжительного падения виском о подземные камни, успевает осознать ситуацию и даже неожиданно для себя посочувствовать всем вышвырнутым с моста неофитам, но это уже не имеет значения. Подземный водоворот влечет людей за собой, в глубину темных пещер, острых камней и океана черной воды, заполняющей легкие изнутри удушающим потоком. Шансов спастись не было ни у кого. Эрик Первое ожившее чувство — обоняние. Подобно парам нашатырного спирта, в нос бьет мгновенно приводящий в сознание едкий запах нечистот. Второе чувство — осязание — нижней частью тела я ощущаю достаточно прохладную воду и прилипшую к телу ткань форменных штанов. Пальцы скользят по мокрому песку, утопая в грязи и оставляя неглубокие борозды, но все равно цепляются за вязкую массу как за последнюю надежду. Ощущение, что песок везде — во рту, в носу, в ушах. Судорожный порыв по всему телу, и вот я уже громко откашливаю темную грязную воду. Наконец, протерев глаза от песка и ила, оглядываюсь. В полной темноте я лежу животом на песчаной полосе пляжа, в то время как ноги омывают потоки несущейся вперед реки. Превозмогая боль и слабость во всем теле, неловко поднимаюсь сначала на колени, потом, шатаясь, на ноги. Мысленно провожу стандартную проверку — вроде, все цело, по крайней мере, руки-ноги двигаются. Черная форма своим видом больше напоминает изгойские обноски — мокрая, изодранная об острые камни, загаженная речной грязью. Все это замечаю лишь краем сознания, усилием воли вспоминая предшествующие события? Набил я рожу ненавистному Фору или нет? И как я вообще здесь оказался? Сорвавшийся мост, твою мать… Всплеск воды за спиной заставляет резко обернуться. В практически полной темноте, лишь изредка освещаемой неверным светом луны, замечаю барахтающуюся по пояс в воде фигуру — на расстоянии нескольких метров от берега Фор тащит что-то, старательно придерживая над водой. Значит, рожу все же набил, ведь даже отсюда видна его разбитая бровь и начинающий заплывать глаз. — Да помоги же мне, он живой, надо вытащить!!! — орет он, напрочь, похоже, забыв о субординации. Понимаю, что в руках инструктора — находящийся без сознания Уилл, которого Фор из последних сил держит над водой. Преодолевая сопротивление темной грязной воды, иду к ним и молча перехватываю начавшего приходить в себя бойца. Прежде всего, это мои подчиненные, а потом уже — слабый никчемный первогодка и вытащивший его ненавистный Убогий. — Я… я в порядке, — хрипит окончательно пришедший в себя парень, пока мы, не церемонясь, тащим его к берегу, куда неожиданно из темноты выходят трое — мокрые насквозь, оборванные, израненные и сбитые с толку Бесстрашные. Узнаю каждого — Трис Прайор, Питер Хейес и Марс, командир отделения внешней разведки. Фор срывается с места и сгребает в охапку Прайор, быстро оглядывая ее на предмет возможных повреждений. Да цела твоя девка, что ей сделается. Вытащенный за шиворот из воды Уилл делает пару самостоятельных шагов, а потом со стоном падает на колени, не переставая отхаркивать воду из легких. — Где мы? — жалобно стонет он, — мы ведь упали с моста в реку? На несколько секунд все будто бы замирают, вспоминая предшествующие события, а затем начинают недоуменно переглядываться. Смешно, но в эту минуту растерянности я, забыв о распрях, посмотрел на Фора, а он на меня, потом оба, не сговариваясь, перевели взгляд на Марса. Кому, как не разведке знать местность вокруг? Марс, оглядев блестящую в свете луны воду, еле заметные низкие строения на другом берегу, а также хлипкие изгойские домишки на нашей стороне, лишь пожал плечами. — Я не готов пока ответить, — и, замявшись, продолжает, — нужно больше данных, разведка на местности… — Что значит — не готов ответить?! — рявкаю я, глуша поднимающие в душе растерянность и непонимание. Я и сам не узнаю этого района, хотя был везде далеко за пределами Стены. Марс не успевает ничего сказать, как буквально в сотне метров от нас раздается женский крик, больше похожий на боевой клич. Подбежав на звук, видим картину — на темной земле дерутся несколько фигур. Три или четыре человека в лохмотьях прижали к земле хрупкое тело, одетое во все черное. Темная фигурка, хрипло дыша и кашляя, отчаянно сопротивляется. Марс тут же срывается с места и бежит в ее сторону, заставив двоих в лохмотьях резко отпрянуть, а потом пуститься бежать прочь, в темноту пляжа. Теперь черная фигурка борется с последним из оставшихся нападающих — судя по грязной длинной юбке и выбившимся из-под шапки волос — изгойкой. Женщина визжит, кричит что-то невнятное, но Бесстрашная, а это оказалась одна из наших, подмяв сопротивляющуюся изгойку под себя, наконец, двумя ударами отправляет ее в нокаут. Подхожу ближе и узнаю девчонку — это Карми, одна из Марсовых подчиненных, тоже разведчица. Знаю эту девку в лицо, но не более того — в тот год, когда она перешла к нам, я подготовкой неофитов не занимался. Те несколько месяцев я провел в Эрудиции, восстанавливаясь после нескольких полученных в очередном бою ранений. Девушка нервным движением смахивает прилипшие к лицу мокрые пряди темных волос и, лихорадочно сверкая глазами, чуть ли не выкрикивает звенящим от напряжения голосом: — Я чуть не утонула, еле выбралась и, похоже, отключилась… Очнулась, когда эти, — шумно сглотнув, девушка кивает головой на неподвижно лежащую на земле изгойку, — начали с меня берцы снимать и в карманах шарить… А еще она меня ножом… На лице девушки — свежий порез, но он затерялся в огромном количестве царапин, которыми усеяно ее лицо. Форма такая же грязная и изорванная, как и у всех нас — в пропасти, куда мы все умудрились упасть, камни острые как бритва. Еще вопрос — как нам удалось выжить после падения? Несколько секунд, задумавшись, пристально смотрю в сверкающие глаза девушки, от чего она заметно теряется и опускает взгляд. Почему-то факт ее смущения неожиданно приятен, но в голове тут же появляется другая мысль — а что это за изгои такие охреневшие? Или подумали, что у лежащей без сознания Бесстрашной есть чем поживиться? — Где мы? — голос девушки звучит скорее удивленно, нежели испуганно. С каким-то непонятным сожалением вижу, как она отводит взгляд от меня, адресуя вопрос своему непосредственному командиру. Марс в ответ лишь коротко бросает: — Дождемся рассвета и сориентируемся. — То есть наша доблестная разведка потерялась в паре миль от дома?! — я даже не пытаюсь убрать из голоса раздражение. — Эрик, — Марс, вздохнув, снова оглядывается вокруг, — мы не можем быть в паре миль от дома. Тип местности, характер течения реки — все другое. Это не Дружелюбие. А где ты еще видел у нас реку? — А на какое расстояние, по-твоему, нас могло утащить течением, чтобы мы не захлебнулись?! Или ты думаешь, что мы там в бессознанке часами болтались? — Я все выясню в ближайшие часы, — спокойно отвечает мужчина, глядя на меня твердым взглядом. — Выяснишь, — угрожающе шиплю ему и тут же перевожу взгляд на начавшую приходить в себя темноволосую разведчицу. Киваю на неподвижно лежавшее на земле тело и приказываю: — Обыскать! Карми, посмотрев на хмурого Марса и полоснув меня неприязненным взглядом, поджимает губы, но, склонившись над женщиной, начинает умело и быстро обыскивать ее. Остальные Бесстрашные во главе с Фором, обнимающим свою обожаемую Прайор, молча стоят рядом, не забывая, правда, чутко следить за окружающей обстановкой. Первое, на что обращаю внимание — странный вид афракционерки. Непривычный крой грязно-серого платья, из-под подола которого выглядывают голые ноги, по щиколотку темные от засохшей грязи; на голове — что-то вроде чепца; на плечи в виду прохладной ночи наброшен серый плащ. А вот карманы женщины оказались не в пример интереснее. Завернутый в давно не знавший стирки платок кусок хлеба, несколько странных металлических пластин с каким-то изображением, и, апофеоз профессионального досмотра, — виданные мной только в книгах, поблескивающие золотом старинные часы-луковка на длинной цепочке. Сказать, что это очень странный набор вещей для изгоя — ничего не сказать. Приглядываюсь к лицу женщины и невольно брезгливо отшатываюсь — вся кожа на нем испещрена отвратительного вида рубцами и рытвинами, вызывающими какие-то далекие воспоминания. Где я такое мог видеть? — Что у нее с рожей? — вдруг очнулся обычно не затыкающийся ни на минуту Питер, и добавил с усмешкой, — попала в радиус действия гранаты с поражающими элементами? Не отрываясь смотрю на это уродливое лицо и сжимаю зубы сильнее — увиденное не укладывается в голове. А переданные мне прохладной девичьей рукой круглые металлические пластины и вовсе вводят в ступор — такого здесь быть просто не должно! Поворачиваясь к начинающей подавать признаки жизни изгойке. Очнувшаяся женщина мелко дрожит и ругается на странном наречии — понятном, но все же отличным от привычного слуху языка. Но, наткнувшись взглядом на меня, вздрагивает и резко замолкает, а затем делает невообразимое — три пальца правой руки привычно складываются вместе, чтобы затем быстро поочередно прикоснуться ко лбу, животу и обоим плечам. Этот жест поначалу заставил всех схватиться за поясные ремни в поисках оружия, а потом — застыть с открытыми от удивления ртами. Такого мы еще точно не видели… В голове сама собой начинает формироваться дурацкая по своей сути мысль. Если сделать всего одно нелепейшее допущение — всё сложится в идеальную картинку. Проблема только в том, что даже подумать об этом — означало бы признаться в собственном сумасшествии окончательно. Но с ума сходят поодиночке, а нас тут семеро… Мозг Эрудита отчаянно сопротивляется увиденному, не желая даже на минуту допускать невероятное. Но все вокруг — пугающе реально. Да и начинающее стремительно светлеть небо не добавляет ответов на массу имеющихся вопросов. — Смотрите! Там! — все как один поворачиваются на голос стоящего лицом к реке Уилла. Парень испуганно тычет пальцем куда-то вдаль, на противоположный берег, — это же... это же... — Молчать! — рявкаю на него, всеми силами стараясь спрятать свое собственное охренение от увиденного. Лучше пусть заткнется, я не хочу слышать подтверждение собственных идиотских мыслей. Остается только один вариант быстро решить все вопросы — допрос пленного. Не понадобилось практически никаких усилий — один мой вид заставил изгойку говорить, отвечая на вопросы испуганно, но быстро. Но то, что она несла, казалось бредом сумасшедшего. Я повторил вопрос о нашем местоположении один раз, второй. Не веря своим ушам, повторял его раз за разом, но даже избитая и придушенная, женщина хрипела одно и тоже: — Лондон, сир! Англия, да будет вам угодно! Пощадите! Июнь... июнь 1710 года. Видит бог — тысяча семьсот десятый год! Теперь картина сложилась полностью. Отвратительные отметины на ее лице — следы давным-давно побежденной оспы; металлические пластины — серебряные монеты с чеканным изображением королевы Анны, а внушительное строение с серыми стенами, виднеющееся за поворотом реки — башни Тауэра. Лондон, начало восемнадцатого века. Да что за необъяснимая хрень здесь творится?!
