18:00-18:00

      Что-то, не прекращая, текло из носа, дышать стало довольно трудно. Перевернувшись на другой бок, я включил настольную лампу, вытер тыльной стороной ладони нос и посмотрел на него: густая, красная кровь, переливающаяся в бордовый цвет. Достав из тумбочки пару сухих салфеток, накрыв нос пальцами, я встал с кровати, как на глазах появились маленькие черные точки, и зрение не сфокусировалось, казалось, что все в тумане. Как-то восстановив зрение, я пошел в сторону ванной комнаты; кровь все капала и капала, пачкая пижамную одежду.       По дороге я посмотрел время на часах: три часа утра. «И с чего это так внезапно?» — подумал я. На дырках на носу были свернутые в спираль салфетки, из которых немного показывались красные пятна.

***

— Ниель, смотри: там единорог, — я указал ложкой в стену в столовой школы. — С дуба рухнулся? Как еще, нахрен, единорог? — Единорог, говорю, не видишь, что ли? — С тобой все в порядке? — судорожно спросил Юн, беспокоясь насчет бреда своего друга. И в этот момент я понял, что там не было никакого единорога, о котором я так реалистично говорил. — Скажи свой адрес, я тебе вечером таблетки принесу. — Долго думая, я все же не вспомнил свой адрес дома, что показалось мне очень странным. — Я не помню. — Слава Богу, прозвенел звонок, и я быстро встал со стула, направляясь в сторону кабинета.       Казалось, что я вполне в порядке, но весь день у меня кружилась голова, было такое ощущение, что почва уходит из-под ног. Я должен был сегодня пойти в больницу на проверку, иначе все может осложниться. Да и к маме зайду, сегодня же меня никто не вызывал.

***

— Господин Бён, давайте сделаем вам КТ и МРТ, — сказал врач нейрохирургического отдела. Спустя некоторое время — Что у меня, доктор? — осторожно спросил я. — У вас начальная стадия опухоли головного мозга, — сказал доктор Ким, рассматривая мой снимок черепа. — На данный момент операция не нужна, но надо срочно провести химиотерапию. Если ее не провести, боюсь, что нужна будет очень сложная операция, ведь опухоль находится в опасной части мозга. — Я не мог поверить своим ушам, как так? — С-сколько это будет стоить? — как можно спокойнее сказал я, но голос все равно предательский задрожал. — Миллион вон. Но у вас тут ваша мама лежит, не так ли? — Я кивнул. — тогда вам будет скидка. Будет около восемьсот тысяч вон. — И это со скидкой? — К сожалению, да. Наша больница не может дать больше скидку. — Хорошо, спасибо, — поклонившись, я встал со стула и вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.       Все мои мысли занимала моя болезнь. Я не понимал, почему так произошло, почему именно со мной. Разве мне не хватило мамы? По глазам текли соленые слезы, обжигая молочную кожу. Я закрылся в одной из кабинок туалета, опустив крышку унитаза, я уселся туда, придерживая голову на локтях, и дал эмоциям всю волю. «Почему? За что?» — продолжал спрашивать я самого себя, тихо всхлипывая в ворот свитера. Я решил, что не могу вот с таким опухшим лицом пойти к маме, и в дом идти я не могу: там Дио, а ему я точно не хочу говорить. Осталось одно: идти к Ниелю. У меня больше нет выбора.

***

      Стоя у двери, я очень долго думал, рассказывать или нет. Было такое ощущение, что ангел говорил: «скажи, он тебе поможет», а демон: «не говори, лучше умри, так будет лучше». К счастью, ангел победил демона, и моя рука тянулась к дверному звонку, чтобы нажать на звонок, но внезапно сзади появился знакомый запах альфы. — Бэкхён? Что ты здесь делаешь? — передо мной стоял обычный, домашний Ниель, укутанный в теплый пуховик, а руки были засунуты в карман. — Ние-е-ель, — я подбежал к нему, крепко обнимая за талию. — У меня плохие новости… — Давай зайдем домой, и ты мне все расскажешь. — Хорошо.       Поставив на столешницу две кружки, Ниель присел рядом со мной, протягивая тарелку с печеньем. — Что у тебя случилось? — спросил меня он. — Маме плохо стало? — Нет… Проблема со мной… — Что? — его глаза округлились, как два шарика. — У меня начальная стадия опухоли мозга, — заявил я, протирая горячую кружку ладонями. — Мне нужна химиотерапия, которая стоит миллион вон, — я вытер мизинцем скапливающиеся слезы на глазах. — Я дам тебе деньги, — заявил Ниель. — Если не ты, то кто будет заботиться о твоей маме? — Не надо, я не хочу быть в должниках. Я не умру скоро, года два точно продержусь. — Издеваешься? — Вообще-то, нет, как я могу шутить в такой момент? — Отплатишь потом, я тебе одолжу. — Нет. Я найду работу… — Тогда устраивайся работать мальчиком по вызову. Не по школе, а вообще, в компанию такую иди. Хоть мне и не хочется тебе этого советовать, но все же там платят большие деньги. — И откуда ты это все знаешь? — А откуда, ты думаешь, я беру омег? — Ну, ладно, что за компания? — Называется «HuZi». Я тебе пришлю его адрес, — он глотнул чай. — Я подумаю. Если честно, мне уже фиолетово на мою работу и все такое. Мне иногда даже нравится… — Придурок.

***

POV Автор       Была обычная школьная перемена: все мотались туда-сюда, кто-то обедал, а кто-то зубрил математику. Бэкхён же сидел на школьной скамейке в холле, рассматривая свои ноги. Из его головы не выходил тот факт, что он болен. Как бы мальчик ни хотел об этом не думать, это никак не получалось. Из-за этого омега не мог сосредоточиться на уроках, да вообще ни на чем. «Что будет с мамой, если я умру?» — все продолжал думать Бён. — Как дела у мамы? — неожиданно спросил его подошедший Кёнсу. — Не знаю, я к ней не ходил после того раза, — немного прокашлявшись, выдавил из себя Бэкхён. — Что с тобой сегодня такое? Сам не свой. — Я просто устал, — омега солгал, не желая говорить своему другу правду. — Сколько у тебя денег сейчас? Ты же прекратишь заниматься этим после того, как соберешь деньги для лечения мамы? — неожиданно спросил Дио. — Ну да, зачем мне заниматься после этого? — раздраженно ответил Бэк. — Почему ты такой раздраженный? Бесишь, — после этого он встал и ушел в класс, а Бён так и остался сидеть на своем месте.

***

      Чанёль стал чаще замечать Бэкхёна в школе: как часто он подвергается насилю, как флиртует взглядом с альфами, как он занимался сексом в школьном туалете. Последнее взбесило его больше всего: он хотел сделать омегу своим, поставив красную метку, но как жаль, что он не может… Его разрывало изнутри от того, что сделал его отец, он не понимал, почему именно он из всех его братьев. Четыре года назад       Семейство Пак занимается очень крупным бизнесом в Корее, который занимает третье место. У них очень влиятельные коллеги и друзья, а у одного из друзей есть лишь единственная омега, которая на год младше его. Эти друзья не были богатыми, как все, а лишь обычными жителями среднего дохода, но эта связь дружбы никогда не утихали, даже если они были не на ровне. Однажды глава семьи Пак решил, что будет лучше, если они соединят узы и промолвят их сыновей. Те, конечно же, дали свое согласие, но не сказали своей омеге, говоря, что это будет «сюрприз». А Чанёль все знал, он взбесился, узнав об этом, и долго был зол на своих родителей. Он никогда не видел своего мужа, но все твердили, что они парные. — Откуда вы можете знать, парные мы или нет?! — кричал на своих родителей Чанёль. — Вы испортили мне всю молодость! Не хочу вас видеть! После этого Чанёль занимался, чем хотел, спал, с кем хотел, и не слушался родителей вообще, говоря, что те угробили его молодость.       Они должны были пожениться после окончания школы, и вот Пак уже заканчивает школу, и это бесило его еще больше. Он нашел свою истинную омегу, но не может быть с ним? Смешно.

***

      Я шёл по узкому коридору школы, направляясь к выходу. Кёнсу ушел гулять с Чонином, значит, я иду домой один. Засидевшись в библиотеке, читая анатомию, я даже не заметил, как в школе никого, кроме меня и охранника, не осталось. Ну, и пара учителей. — Бэкхён, — неожиданно сзади меня позвали, обернувшись, я увидел Чанёля, прожигающего меня взглядом. — Чего тебе? — я крепко сжал лямку сумки, чтобы не выдавать страх. Я и сам не понимал, почему боюсь его. — Почему ты не сказал, что занимаешься этим из-за больной мамы? — А должен был? Думаю, мы не в таких отношениях, — я сказал это настолько раздраженно, насколько это вообще возможно? «И что со мной сегодня случилось?» — подумал я про себя. — Давай так: я тебе дам всю сумму денег, а ты спишь только со мной. Как тебе? — Пошел ты нахуй, Пак Чанёль. Не желаю тебя видеть, — я люблю его как своего альфу, но одновременно ненавижу.       Холодный ветер дул в лицо, создавая по всему телу мурашки. Я, укутанный в шарф, шел в сторону компании, которую мне посоветовал Ниель. В руке красовалась бумажка с его адресом. Я заметил, как еще со школы за мной ходит Чанёль, но я будто бы не заметил его и продолжал ходить, думая о своем. Через двадцать минут ходьбы я уже стоял около этого трехэтажного здания. Открыв дверь, я вошел внутрь, а по всему зданию раздался звон колокольчиков. — Здравствуйте, — ко мне подошла девушка-бета, которая была одета весьма откровенно: черная мини юбка и белая полупрозрачная рубашка, у которой не были застегнуты верхние три пуговицы. — Вы Бён Бэкхён? — затараторила она, смотря на блокнот в своих руках. — Да, я Бён Бэкхён. Я могу пройти к директору? — Конечно, он вас уже ждет. Я вас провожу, — она начала направляться в сторону длинного коридора, а я последовал за ней. Из разных комнат слышались глухие стоны, на что я кривлялся. — Мы что, занимаемся этим здесь? — неловко спросил я. — Нет, тут только те, кто попросил. А так вас вызывают на дом. Мы пришли, можете входить, — она указала рукой на высокую деревянную дверь. Осторожно открыв дверь, я вошел внутрь: директор сидел на развернутом к окну кресле. Я присел напротив него, он повернулся, и мне открылась неожиданная картина. — Мм, Бён Бэкхён, друг мой, что тебя привело сюда? — сложив руки на столе, сказал Тао. Я не мог поверить своим глазам: как он может управлять такой компанией? — Ты? — Я. — Но как? — Все просто, Бекоша, все просто. Слышал, ты хочешь устроиться работать у меня. Что, надоели школьные альфы? — Ты ничего не знаешь, так что прошу, заткни свой рот. — Как хочешь. Что ж, ты принят, надеюсь, не разочаруешь. — Пф, — после этого я демонстрированно встал и вышел из кабинета, а внутри него послышалось глухое «сука» и удар об стол.