18:00-18:00

После разговора с Тао я еще долго осматривался тут. И понял, что каждый месяц выявляют самую дорогую шлюху клуба. На данный момент это Ким Минхёк, омега. Интересно, однако. — Бён Бэкхён, — позвал меня один из сотрудников, — у вас шестая комната, можете работать там, когда не сможете ехать. Каждый день максимум три вызова, но если вы захотите, можно и больше. Насколько я знаю, никому этого еще не удавалось. Директор сказал мне, что ты довольно-таки дорогой. Ну да, видно же, ты красивый омега. Срубай побольше денег с альф, — он посмеялся. — Меня зовут Ким Минхёк, я омега. — Так это ты на стенде? — почесав затылок, я указал пальцем на стену. — Так и есть, но сейчас не занимаюсь этим. Я сейчас вроде как помощника директора. Наш директор, — он задумался, смотря наверх, — просто превосходный альфа! — А-альфа? — я был в недоумении. — В смысле альфа? Он же омега. — Его глаза округлились, как яблочки, видимо, я ляпнул что-то нехорошее. — Ч-что-о-о? Наш директор альфа! — завопил он. — Да омега он, я-то знаю его со средней школы. Но и у тебя есть доля правды: он всегда вел себя как альфа, да и лицо у него не омежье, — задумчиво произнес я. — Т-ты же не спал с ним? — теперь мои глаза стали как у него: такого я уж никак не ожидал. — Бэкхён! — вякнул Тао, появившийся сзади Минхёка. — Молчи в тряпочку! — С чего это? — сказал я, скрестив руки на груди. — Зачем скрывать истинную правду? Стыдишься того, что не родился альфой? — Я — альфа. — Ты — омега. — Докажи, — ухмыльнулся он. — Забыл, что у тебя есть парень по имени Крис, в которого ты поуши влюблен? — я увидел, как он напрягся. — Думаешь, я не знаю этого? Вау, да ты еще и ему изменяешь. Интересно, что будет, если он узнает? — смотря на свои ногти, ехидно сказал я. — Заткнись тварь! — он приблизился и чуть ли не ударил меня, но чья-то рука схватила его запястье. — Как ты смеешь с ним так разговаривать? — сзади меня послышался сильный бас, проводящий по телу тысячу мурашек. — Повторю: как ты смеешь с ним так разговаривать? Какого хуя ты собрался его бить? — Да кто ты такой? — они сверлили друг друга взглядом, казалось, что они скоро насмерть подерутся. — Больше не смей его трогать, понял? Он никогда не будет тут работать! — кинув его руку, он взял мое запястье и увел от этого помещения.       По дороге я успел вынуть свою руку и ударить по жесткому кирпичу, так, что рука стала кровоточить. Меня бесила вся эта ситуация: то, что я еще больше поругался с Тао, то, что этот дылда помешал нам подраться. Будто ничего и не было, Пак подошел ко мне, взял обратно мою ладонь, и мы пошли дальше.        — Может, отпустишь уже? — сказал я, когда мы дошли до почти безлюдного парка, освященного лишь уличными фонарями. Чанёль мне не ответил и пошел дальше. Я же шел за ним, осматриваясь вокруг; из моих рук текла кровь, но она почти засохла, превращаясь в рану. Минут через десять мы уже стояли у огромного дома Пак Чанёля. И он наконец отпустил мою руку, чтобы открыть дверь. Она распахнулась, окутывая прихожую прохладным ветром, а меня знакомым запахом этого дома. Обернувшись, я посмотрел на него взглядом «зачем?», но он снова не ответил и прошел внутрь, снимая свою обувь. Что-то молчаливый он сегодня. Я прошел за ним, прикрывая за собой дверь. — Проходи в гостиную, — послышалось где-то с района кухни.       Я прошел мимо той самой комнаты, где мы с ним занимались сексом. Я считаю, что он был лучшим в моей жизни… Пройдя в нужное мне место, я сел на мягкий диван, ожидая прихода альфы. Он долго не задержался: пришел через пять минут. Поставив на журнальный столик аптечку, он сказал то, чего я не ожидал: — Дай мне свою руку, — он протянул свою, чтобы я дал ему свою. Он был как магнит, магнит, который притягивал к себе все и вся. В непонятках я дал ему свою ладонь и только потом понял, почему он принес аптечку. Моя рука все еще чуть-чуть кровоточила, но я не чувствовал боли вообще. Моя маленькая ладонь изящно смотрелась в его мужской, сильной руке. Хотелось, чтобы я любовался этим моментом вечно, позабыв обо всем. Обработав рану и завязав ее эластичным бинтом, он коротко сказал: — Готово. Я встал первее его и направился к двери. — Пошли со мной. — Зачем? — Хочу отблагодарить тебя.

***

POV Автор       Омега прижимал к стене альфу, одной рукой закрывая дверь, а другой ласкал чужой пах через джинсы. Звякнула пряжка ремня, затем и ширинка. Ловкие руки сняли джинсы с боксерами; оторвавшись от губ, Бэкхён оставил смачный засос на шее альфы. Он опустился вниз и сел на корточки, смотря прямо на возбуждающийся член. Омега обхватил ладонью ствол и скользнул по нему несколько раз; альфа застонал, когда головку обхватили жарким, влажным ртом. Бэкхён ласкал головку, проводил языком по выступающим венкам и старался не задеть зубами — как и учили. Расслабив горло, омега взял глубже, чуть ли не до основания. Пак надавил на макушку, направляя на нужный темп.       Отстранившись, Бэкхен встал и собирался пойти в ванную. Да, возбуждение брало вверх, но не мог же он с ним целоваться после такого. — Ты куда? — неожиданно спросил альфа, когда Бен хотел направиться в сторону двери. — Помыть рот. — Бля, Бэкхён, я не брезгyю, — он потянул его к себе и сладко прижался к ванильным губам.       Омега сделал пару шагов назад и лег на кровать; каштановые волосы развились по постели, изображая непонятные узоры. Чанёль в миг оказался рядом и навис над ним, смотря прямо в глаза. Их губы слились в нежном, мягком поцелуе, казалось, что они извинялись друг перед другом за сделанное все это время. Альфа достал из-под подушки смазку и выдавил немного на свою руку, затем смазал колом стоящий член. Он снял с омеги штаны с боксерами и откинул к вещам, которые давно валялись на полу. Пока Пак разбирался с ними, Бэкхён умело растягивал себя двумя пальцами. От такой картины перед лицом альфа возбуждался еще больше: он хотел поиметь его как можно скорее. — Сука! У меня нет презервативов, — сказал занервничавший Пак. — Господи, ну и хрен с ними, давай так. — Нельзя. — Блять, можно! Я уже не могу терпеть, — сказал Бён, указывая пальцем на свой член. Тот весь сочился смазкой, а сам он весь тек. Пак ловкими движениями завел свой член наполовину, и оба ритмично застонали, а по дому эхом прошлись их голоса. Он раздвинул ноги омеги шире, сам устраиваясь поудобнее между его ног. Бэкхён впервые чувствовал в себе горячий, иногда пульсирующий ствол, не обтянутый латексным презервативом. Для Чанёля это тоже было по-новому: он никогда не занимался ни с кем без презерватива, так сказать, для безопастности, да и после того раза с Бэком у него еще не было секса. Омега ощущал в себе горячий член, а альфа – как его ствол обтягивают влажные стенки. И никто из них не понимал, почему раньше так не делал.       Бэкхён пальцами сжимал простынь, в то время как его тело вбивали в уже скрипящий матрац. Головка попадала по простате, вызывая у омеги черезвычайшее удовольствие. Длинные пальцы омеги оставляли красные царапины на спине, а влажные губы альфы – алые засосы на шее. По комнате раздавались стоны, тяжелые, частые дыхания и шлепки тел друг о друга.       Оба были на пределе; Бён прогнулся в спине, тем самым говоря, чтобы тот кончил внутри него. Он хотел ощутить это чувство, чувство, которое ощущают не все. После пары резких движений Пак все же кончил в нем; внутри омеги стекала чужая, вязкая сперма. Оба застонали, нет, прорычали от такого напора ощущений. Бэкхён кончил следом, пачкая живот партнера и светло-синюю простынь. — Ты теперь согласен на мое предложение? — Согласен. — Я люблю тебя, Пак Чанёль, — сказал омега, когда тот уснул. «Я тоже тебя люблю», — подумал Пак, который притворялся спящим.

***

      Я не помню, сколько прошло уже времени, но с тех пор я сплю только с Чанёлем. Секс с ним — это лучшее, что происходит в моей жизни. Я думаю, что у нас не просто секс, а нечто большее, чем он. И я хочу знать, чувствует ли он то, что чувствую я. Ведь он до сих пор не понял, что я его истинная омега.       Чанёль дал мне ровно два миллиона вон, так как у меня был уже миллион. И вот я стою на ресепшене больницы, оплачивая операцию. Маме пришлось соврать: сказать, что я очень много работал. Хотя так и есть: я много работал, но с удовольствием.       Сейчас я сижу в месте ожиданий для опекунов пациентов. Мне плохо, я нервничаю, мне страшно. В голову приходят разные мысли, от которых я не могу избавиться, даже если стараюсь. Я снова посмотрел на дверь операционной: Идет операция. Пациент: Бён Миньён. Время: 18:00. Складовалось такое ощущение, что оттуда больше никто не выйдет, ведь операция длится так долго… В операционной.       Вокруг все было бело-синим. Над пациентом стоял главный оперирующий и его ассистент. А рядом медсестры и анестезиолог. Холодный скальпель коснулся тела, намазанного йодом. Постепенно начала появляться кровь, которую протирали в мгновение. Операция должна была длиться ровно шесть часов, из которых прошло всего три. Но что-то пошло не так… — Доктор, давление падает! — крикнула анестезиолог. — Кровотечение, похоже, вы задели два сосуда, — сказала ассестирующая. — Нужна кровь. — Живо несите кровь! «Мама, с тобой же все будет хорошо?» — подумал ждущий Бэкхён.