Назло богам, назло и миру

Сиф не солгала о Сурте. Она действительно знала, как найти его и как добиться встречи. В деревне помимо неё жили ещё два целителя, одного из которых Тор видел в момент первой смерти мужчины от укуса паутинной кобры. Он был наиболее известен, и к нему чаще всего обращались за помощью. Второй была Сиф. Третий целитель, которого звали Нилл, был самым скрытным и необщительным. О нём ходило множество слухов, но мастерством целительства он владел не хуже остальных. Любой, кто осмеливался к нему прийти, точно получал помощь. Сиф отправилась именно к нему и пропадала около трёх часов, а когда вернулась, то сообщила, что Нилл имел дела с Суртом. Кобру он оставлял именно у него, да и некоторые укушенные приходили именно к Ниллу. Конечно, помощь на этот раз была лишь поверхностная — целителю не потягаться в угрозах с магом. Сиф всегда оставалась упрямой и волевой несмотря на внешне скромный покладистый характер. Она умела пользоваться женской сущностью, в нужные моменты представая кроткой женщиной. Но когда требовалось показать силу и упорство, с ней порой не мог сравниться даже Тор. И лишь после того, как Сиф добилась предстоящей встречи с Суртом, Тор понял, насколько сильно недооценивал её. Он звал её «милой Сиф» и, кажется, всегда немножко свысока смотрел на женщин. Однако теперь Тор был готов признать неверность своих суждений. — Следующей ночью, когда полная луна взойдёт на небо, Сурт будет ждать на окраине деревни, неподалёку от дома Нилла. Принесёшь меч, скажешь, что готов продать его, а передумал потому, что срочно нужно уехать, начать новую жизнь. Услышав это, Тор нисколько не пожалел о том, что доверил Сиф историю о первой встрече с Суртом. Умно было предложить именно меч, который Сурт так сильно жаждал получить. Однако вопрос о смерти столь опасного и жестокого мага оставался открытым. Днём явились друзья — уставшие, потерянные, расстроенные. Сильнее всех злился Вольштагг, сетуя на то, что Тор с «тем скользким магом» не могли просто так испариться. Как только Сиф услышала их громкие разговоры с улицы, то быстро втолкнула Тора и Локи в маленькую кладовую, где и встать толком нельзя было. Забитые до самого потолка полки упирались Тору в спину, а под ногами мешались старые водоносные вёдра и кульки с тряпьём. По мнению Тора, Локи стоять было куда удобнее — он оказался прижат к его груди, а не к острым краям полок. Сквозь дощатую дверь в кладовую пробивался тусклый свет солнца. Локи тихонько завозился, стараясь поменять позу, а Тор, одной рукой придерживаясь за стену, вторую положил ему на поясницу, прижимая к себе. Нужно было оставаться незамеченными, контролируя даже дыхание. Тор впервые так близко видел глаза Локи, его лицо и сосредоточенно их рассматривал. Локи, держащийся за плечи Тора, часто отводил взгляд и облизывал сухие губы. Бушевавшего Вольштагга пытались укротить Огун и Фандрал. — Если они сбежали, то так лучше. Пусть бегут куда душе угодно, — высказал своё мнение Фандрал. — Это их решение. — Да плевал я на их решение! — кричал Вольштагг. — Я бы смирился с тем, что Тор разделил ложе с магом, с мужчиной, если бы тот не был повинен в стольких смертях людей, с которыми мы росли бок о бок! — Тор говорил, что Локи не убивал, — встрял Огун. — Но всё началось именно с него! Локи прикрыл глаза, хмуря брови. Ему было не по нраву выслушивать столько грязи и не иметь возможности защитить свою честь. — Сиф, ты точно их не видела? Они не приходили к тебе? Этот глупец Тор мог бы и до такого додуматься — обратиться за помощью к женщине, которой он никогда не сможет ответить! — Вольштагг, — грозно оборвала его Сиф. — Тор глупец, но не до такой степени. Их здесь не было, а если бы они пришли, я бы не пустила на порог отцовского дома. И позже, когда они ушли, Сиф первым делом пояснила, что в её словах не было ни капли лжи: — Я сама пришла за вами. Будь наоборот, и пальцем не пошевелила бы. Грозный вид Сиф вынудил Тора промолчать. День подошёл к концу в тишине. Сиф провела его в комнате отца, а как только стемнело, даже не вышла попрощаться. Тор долго стоял перед закрытой дверью, не решаясь постучать, пока Локи не окликнул его: — Пора. Им предстоял долгий путь. Пробираться по враждебной деревне, прятаться за каждым углом и следить за тенями было сложно. Тор никогда не увлекался охотой в отличие от друзей, никогда не выслеживал добычу. Он любил мечи и хорошо владел ими, но никогда не пускал в ход — его делом оставалось лишь ковка. — Локи, — Тор придержал его локоть, когда они почти добрались до нужного места. — Тебе нужно скрыться — Сурт не будет в восторге от твоего присутствия. Локи улыбнулся. — Я хорошо умею прятаться, забыл? Но и отпускать тебя одного не стану. — Забери кобру, пока я его отвлеку. — Заберу. И уничтожу. Тор нежно погладил его по щеке, любуясь. — А потом уходи, — добавил он. — Если Сурт тебя не почувствует, то и гнаться не станет. Зато останешься жив. Улыбка сползла с красивого лица Локи. Чуть склонив голову, он впился взглядом в Тора. — Мне было необходимо убить Сурта, забыл? Я не уйду с пустыми руками. — Твоим единственным преимуществом оставалась кобра, а иного способа подобраться к нему ты так и не придумал… что? Локи вдруг хищно ухмыльнулся, чем вверг Тора в полнейший ступор. Внезапно вся хрупкость из его образа исчезла, ладони легли на шею Тору, и он притянул его властным резким движением. Дыхание Локи коснулось губ Тора. Он зашептал: — С чего ты решил, что я ничего не придумал? Тор моргнул. — Потому что ничего не говорил. — Было рано, — Локи лизнул его губу кончиком языка, но от поцелуя увернулся. — Теперь можно, — его руки переместились на рукоять меча, которую сжимал Тор. — В твоём теле ещё осталась моя магия, кровь пропитана ею. Твой меч — величайшее творение, которое страстно желает Сурт и которое способно сразить его. Осмотрев длинное блестящее лезвие, Тор поднял на Локи взор. — Моя магия ядовита и может его убить, но кобра нужна другая. Та, которую Сурт совершенно не будет ждать, — попытался пояснить Локи и, видя, что Тор его совершенно не понимает, провёл указательным пальцем по ладони. — Ты — моя кобра, Тор. Твоя кровь теперь ядовита для Сурта. Тебе просто нужно окропить лезвие меча своей кровью, и Сурту будет достаточно одной лишь царапины.

***

Сурт уже давно убил того мага, с которым изначально должен был встретиться Локи. Тор даже не упомнил его имени, с ужасом выслушивая кровавые истории, которыми так нравилось делиться Сурту. Могущественный маг, которому было мало дарованной ему от природы силы магии. Магия, которую приходится держать взаперти, бесполезный дар. Умный, сильный, жаждущий признания за пределами родины маг. Опасный маг, именно такой, какими пугают детей в страшных сказках. Тор чувствовал, как дрожала рука, сжимающая опутанный в ткань меч, когда он представлял, насколько близок был Локи от гибели. Если бы его тогда не выбросили из таверны, если бы кобра его не укусила и Локи не пришлось бы заниматься последствиями укуса, Сурт бы добрался до него. А Локи, магия которого весьма специфична и не годится для применения в сражениях, не выстоял бы против Сурта. Но он не обладал даром предвидения или даром чтения мыслей. Он не мог обнаружить Локи, потому что тот умело скрывался, используя ту магию, которая была ему подвластна. И сейчас Сурт не чуял Локи, который в это время занимался уничтожением злосчастной кобры. Тор вынужденно слушал хвалебные речи Сурта и сдерживался до последнего, чтобы не броситься и не попытаться пронзить мечом. С магом такое не пройдёт, к нему нужно подбираться тихо, медленно. Так, чтобы он ощущал своё преимущество и не чувствовал опасности от приблизившегося Тора — обычного человека с необычным предметом в руках. — Я вижу в тебе толику здравого смысла, кузнец, — говорил Сурт, пока Тор неторопливо шёл вперёд. — Твой меч послужит мне отличным оружием. Я заплачу тебе и не трону твоих близких. Тор остановился. — А можешь пообещать оставить в покое и деревню? Улыбка расцвела на губах мага. — Ты дерзкий, не так ли? — он уже вытягивал вперёд руки, жаждая получить меч. — Всего лишь просьба. — Большая просьба. Если жители деревни преклонятся передо мной, так и быть, я сохраню им жизни. Тор изобразил почтительный кивок, поднял меч и осторожно распутал опоясывающую ткань. Глаза Сурта возбуждённо вспыхнули, и он дрожащими от нетерпения руками огладил холодную сталь. — А Локи? — задал последний вопрос Тор. — Локи? — Сурт забавно пожал плечами. — Обычный третьесортный маг. Слышал, его тоже подослали убить меня, но разве такой, как Локи, способен хотя бы подобраться ко мне? Однако нужно отдать ему должное: я так и не обнаружил эту мелкую изворотливую тварь. Но как только обнаружу, с удовольствием раздавлю ему голову. Не выпуская меч, Тор больше не смотрел на Сурта, а устремил взгляд поверх его плеча. Там, за спиной, в очертаниях ночного неба, он уже давно заметил тёмную фигуру Локи. Локи, которого Сурт считал полнейшим ничтожеством, уже долгое время преспокойно стоял позади него и мог сам нанести смертельный завершающий удар, будь у него сейчас меч. И Тор не хотел отказать себе в удовольствии, чтобы не заставить Сурта обернуться. Он хотел увидеть зарождающийся в глазах ужас от горечи внезапного поражения. Переведя взгляд на Сурта, когда тот уже готовился принять меч, он кивком указал на Локи. — Оглянись. Третьесортный маг уже дышит тебе в спину. Сурт рывком обернулся. Тор удержал меч за рукоять, сбросил ткань на землю и, резко вспоров себе ладонь остриём, вонзил его туда, где было сердце. Тело Сурта ещё долго билось в предсмертных судорогах на зелёной траве, орошая её гнилой кровью. Тор неотрывно наблюдал, как пустеет его лицо, закатываются глаза, слабеют вздрагивающие пальцы. Маг, оказавшийся бессильным перед другой, пусть и более слабой, магией и хитростью. Локи стоял по другую сторону от тела, тоже наблюдая за кончиной своего врага. В его руках покоилась мёртвая кобра: в одной — длинное гибкое тело с красивым прозрачным капюшоном, в другой — отсечённая голова. Как только Сурт замер, он бросил кобру ему на грудь и шумно выдохнул, наконец посмотрев на Тора. — Достаточно было оцарапать его, — сказал Локи. — Не смог отказать себе в удовольствии. Он ведь считал тебя никчёмным, — Тор задумчиво почесал подбородок. — Это должно задевать меня, а не тебя. — Готов поспорить, ты бы сделал то же самое. — Может быть, — слабо улыбнулся Локи. Как бы сильно ни хотелось вернуться и поблагодарить Сиф, Тор сдержался, уважая её желание расстаться без прощаний. Меч он тоже оставил рядом с телом Сурта, посчитав неверным забирать его с собой. Из деревни уходили под покровом ночи, и Тор был благодарен спящему солнцу за то, что даже оборачиваясь, он не видел полные очертания родных домов, среди которых вырос и провёл всю жизнь. Он сожалел о друзьях и больше всех — о Вольштагге, с которым никогда не выпьет вновь виноградного пива и который не хлопнет его по плечу, сказав: «Тор, тебе уже хватит, ты слишком пьян». Что касается Сиф, то он был уверен, что она уже отпустила его. Не простила, но отпустила, иначе не стала бы нарушать решение никогда отныне не помогать Тору. Он более не существовал для неё, исчез в тот миг, как только признал любовь к Локи. А Локи шёл чуть впереди, ступая практически неслышно, в то время как сам Тор то и дело шкрябал подошвами башмаков по земле и запинался за корни деревьев. Они остановились у границы Тёмного леса. Локи дождался Тора, устало спросил: — Уверен? — У меня нет права оставаться — я здесь теперь никто. — До Туманной долины долгий путь. Не могу обещать, что тебя там примут с распростёртыми объятиями. — То есть с собой ты меня не зовёшь? — уточнил Тор. — Почему же, — Локи повёл плечом, — зову. Но лишь в том случае, если позволишь завершить извлечение магии. Сейчас. Деваться было некуда. Локи упёрся и не желал двигаться с места, пока Тор не даст согласия. Горизонт уже превратился в светлеющую оранжево-золотую линию, напоминая о скором утре. Сдавшись, Тор отдался на милость Локи: — Делай, как считаешь нужным. И Локи сделал. Усадил их обоих под кроны старого ветвистого дуба, прижал Тора спиной к его стволу, удержал холодные ладони на шее, как в самый первый раз. Тор слышал, как сильно билось собственное сердце. Страх сковал горло, волнение стало неописуемым. В теле появился знакомый жар, вспыхнувший так резко и так сильно, что он невольно вскрикнул и дёрнулся. Он не успел понять, что почувствовал в этот момент, но после тело стало неестественно лёгким, почти невесомым. Он откинул голову на ствол дуба, позволив Локи уткнуться лбом себе в грудь. Оба тяжело дышали и ничего не произносили вслух. Тор прислушивался к себе. Что-то изменилось? Какие мысли теперь его мучили? Хотел ли он, как и прежде, прикоснуться к Локи, поцеловать его? Хотел ли клясться в вечной любви?.. — Локи… — позвал он, вынуждая того приподнять голову. Взгляд Локи оставался мутным, но взволнованным. Он боялся всех тех слов, которые собирался сказать Тор, но был готов выслушать. — Ты дрожишь, — Тор поймал его руку, крепко сжал и поднёс к губам. Противно? Нет, вовсе нет… Это же Локи. Его Локи. — Пойдёшь со мной? — озвучил обещанное предложение Локи. Тор пробежался пальцами по его щеке. — Конечно, — выдохнул он. — Я ведь так тебя люблю. Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя люблю. Ты точно забрал свою магию или обманывать вздумал? Локи с облегчением хохотнул и шутливо ткнул его под рёбра. — А я уж надеялся, что мне не придётся слушать твои признания, мой глупый-глупый любимый Тор.