Приз без памяти

                    Дэн отстранился так же внезапно, как и поцеловал, и повернул голову в сторону выхода. Заподозрив неладное, я тоже оглянулся и даже подпрыгнул на месте, сердце бухнулось куда-то глубоко вниз, оставив мне неприятное чувство неловкости. В дверях стоял Ким, и, судя по выражению лица, то, что мы только что вытворяли с Денисом, он видел. Не обронив ни слова, Небеснов-младший развернулся и бросился наутёк сломя голову.       — Ким! — приподнялся со скамьи я, но тот, кажется, даже не услышал меня. А вот Дэн и не дёрнулся, наблюдая за убежавшим братом с полным безразличием. — Дэн, надо его остановить! Он же твой брат.       Денис перевёл голубые глаза на меня, ничуть не изменившись в лице, и меня вдруг осенило.       — Дэн… Ты это специально?!       — Сухой расчёт, — согласился блондин. — Ким всегда приходит сюда в это время.       Поджав от обиды губы и не желая верить в происходящее, я с трудом удержался, чтобы не врезать ему. В душе поселилось разочарование. Денис мне правда нравился, я был уже почти уверен, что именно он и был моим парнем до того, как я потерял память. Но сейчас, после случившегося, я с огорчением признавал, что не мог полюбить такого человека. Спрятав глаза под чёлкой, я под удивлённым взглядом Дэна поднялся и поспешил догнать Кима. Если он ещё не успел убежать туда, где я его найти не смогу.       Мне повезло, Ким далеко не убежал. Лишь спрятался за кирпичным забором, я быстро нашёл его. Подавленного, будто у него отняли последнее. Мне даже стало стыдно за то, что поцелуй Дэна мне понравился. Я подошёл к неформалу и, сконфуженный ситуацией, остановился рядом. Казалось, меня и впрямь застали за изменой. Я не знал, что ему сказать. Каждое произнесённое мной слово звучало бы как нелепое и никому не нужное оправдание. И после недолгого молчания первым заговорил Ким:       — Дэн тебя заставил? — Я посмотрел на грустную мордашку, Ким сейчас снова напоминал мне ангелочка. Почему-то захотелось прижать его и утешить. — Если ты это скажешь, я тебе поверю.       И он выжидающе посмотрел на меня. Ну, подтвердить его слова я не мог. Зато мог успокоить хоть немного:       — Это была просто неожиданность… Ты тоже пытался зажать меня у меня дома.       — Потому что я твой парень! — мигом разозлился Ким, успев лишь на секунду загореться надеждой.       — Дэн то же самое говорит, — отрезал я, вздёрнув нос. — А я этого не знаю. И ни один из вас не хочет рассказать мне, что произошло до того, как я потерял память.       Ким тут же осёкся и замолчал. Я буквально ощущал, как его что-то сильно тревожит, но неизвестные мне обстоятельства по-прежнему заставляли его держать рот на замке. Ну криминальный детектив, ей-богу. Может, меня похитили и долго били дубиной по голове, а Небесновых теперь шантажируют какими-то особенно значимыми для них вещами, что они так усердно отмалчиваются. В голову уже стали закрадываться мысли прекратить общение с ними обоими и зажить новой жизнью на всю катушку? И пусть разбираются между собой сколько хотят.       — Мы с тобой лет пять знакомы, — наконец, я услышал чудесный глас Кима, историю творящий! — Я случайно увидел тебя… на крыше.       Пока он рассказывал, я вспоминал всё, до последней детальки. Я так живо видел картинки прошлого, что и сомнения не оставалось — это было на самом деле.       Мне было тринадцать, когда я уже попытался разобраться в смысле жизни. Я стоял на краю школьной крыши, прогуливал урок и, закрыв глаза, подставлял лицо тёплому весеннему ветерку, наслаждаясь тем, как он ласково треплет мои волосы. Раскинув руки в стороны, я ощущал себя птицей, вдыхал запах свободы, чувствовал, как нутро наполняется жаждой устремиться вверх. Прыгать я не собирался, но, увлёкшийся, оторвал одну ногу от тверди и занёс над манящей пустотой. И шагнул бы, если бы не отвлёкший меня от моих мыслей голос.       — Ты его уже видишь?       Оцепенев, я пошатнулся и вернул ногу на поверхность крыши, установив равновесие. Рядом со мной, опираясь локтями на ограду, стоял маленький Ким и с живым интересом в глазах смотрел наверх, на меня. На мой удивлённый взгляд он пояснил:       — Свет в конце тоннеля.       Я сразу обратил внимание, как его взлохмаченные волосы плавно колышутся на ветру и будто светятся изнутри. Как и он сам. Невинный, жизнерадостный, до того уютно-притягательный. Такой же тёплый, как чистое, солнечное небо. Ослепительный образ ангела. В тот момент моё сердце сильно колыхнулось, ударившись о грудную клетку, срикошетив и отскочив от позвоночника. В тот момент я понял, что мне нравятся мальчики и, вероятно, мой смысл жизни в нём.       — Я даже и не думал прыгать! — в запале воскликнул я, краснея и пытаясь оправдаться. Такие, как он… такие, как он — детишки, светлые и счастливые, у которых всё есть, — они никогда не понимали таких, как я. Тыкали пальцем и смеялись.       — А я и не сомневался, что не прыгнешь, — очаровательно улыбнулся мне Ким. — Птицы не прыгают. Они летают.       Я помню, Ким всегда был для меня родственной душой. С того самого мига. Так почему сейчас… я его совсем не чувствую?