Часть 2
13 августа 2016 г., 17:00
Я очнулась в школьном медпункте. С уроков меня сняли, девушек, как по слухам, чуть ли не исключили, а со мной — все в порядке. По крайней мере, синяки на боках будут долго заживать, да и очки треснули, благо дома есть линзы. Когда я очнулась, медсестра попросила одну девочку проводить меня домой, ибо зрение мне не позволяло. Девочка хорошая, младше меня года на два-три с именем Рейчел. Робкая, аккуратная и тихая.
Сейчас мы с Рейчел стоим на крыльце моего дома. Я дала ей свою сумку, чтобы она смогла найти ключ и открыть входную дверь. Когда мы вошли, Рейчел взяла меня за руку и повела в ванную комнату, где в тумбах должны быть мои контактные линзы.
— Они должны быть на второй полке, если не ошибаюсь, — проговариваю я, следя за размытым пятном девочки.
Что-то громыхнуло и зашуршало. Рейчел стала что-то внимательно вертеть у себя в руках.
— Кажется, это оно, — промолвила девочка и дала мне.
В руках у меня оказалась маленькая коробочка, которую я научилась открывать не глядя. Тщательно мою руки перед тем, как вставить линзу в глаз. Тоже самое и со второй. Часто моргаю. В отражении зеркала я впервые увидела лицо Рейчел и улыбнулась ей.
— Спасибо тебе, — улыбаюсь я, убирая коробку линз обратно.
— Пустяки, все равно у меня была бы контрольная, — отмахивается Рейчел и я невольно засмеялась.
— Давай ты останешься у меня на чай, — предлагаю я.
***
Рейчел смеется над моими глупыми историями, играет легкая музыка, половина чая разлито на столе. Давненько такого у меня не было. Я даже не помню, когда в последний раз ко мне приходила Ди. Да что там, порой мне казалось, что Диана моя лучшая подруга только в школе. — А потом что? — спрашивает Рейчел, отпивая чай. — Я решила завернуть в салфетку и выбросить в доме, но как только я дошла до мусорного бака, оно стало вываливаться прямо на пол! Рейчел взорвалась, разбрызгивая только что отпитый чай на и без того мокрый стол. Я тоже смеялась, не смотря на то, что Рейчел задержалась на очень долгое время. Скоро придет мама с отчимом! — Слушай, Рейчел… Тебе пора уходить, — подождав, пока девочка успокоится, неуверенно говорю я. — О… Да, прости Джесси, — Рейчел заметно погрустнела. Она стала вылезать из-за стола, и я, опустив взгляд, пошла ее провожать. Внутри все опустилось, как будто я прощаюсь с человеком, с которым дружила с раннего детства. Как только Рейчел вышла на крыльцо, я окликнула ее: — Давай телефонами обменяемся что ли? — улыбнулась я, и Рейчел с радостью согласилась. — Заходи еще как-нибудь. Я закрыла дверь, вздохнула и принялась протирать стол. На кухне царил страшный кавардак, и это не после Рейчел. И как я только этот бардак не заметила утром? Немытая посуда до потолка, всюду крошки, рассыпанные крупы… Моя мама готовит вкусно, но когда она это делает, лучше не стоять рядом, иначе тебя с ног до головы обрызгают кетчупом, кремом или чем-нибудь похлеще. Я беру тряпку, протираю все полки, которые только есть. Из головы не выходит Рейчел. За такой маленький промежуток времени мы успели сильно сдружится, и я боялась, что летом она уйдет из школы или же забудет про меня. И почему я не замечала ее раньше? С занятой мыслями головой убираться незаметно. За полчаса я успела отдраить тумбы, помыть половину посуды и разложить продукты на место. После уборки я планирую подняться к себе в комнату и запереться, чтобы не слышать голос отчима. Начну делать уроки на завтра, включу музыку и никто меня не потревожит. А потом, послезавтра, начнется последний школьный день и свобода. Мне осталось домыть последние две тарелки, как в дверь постучались. Вытерев руки о полотенце, я поспешила открывать. Уже был слышен мамин смех за дверью. — Привет, Джессика, — поздоровался со мной Рассел, мой отчим, которого я проигнорировала. Мама тут же пришла в себя и прекратила смеяться. — Почему ты без очков? — спросила мама мою спину, уже направляющуюся наверх. Я ответила, что поломала свои очки, но ей уже не до меня. Раскрутив мою мать на алкоголе, Рассел, ухмыляясь, уже лез ей в трусы. Я гнусно фыркнула, закрыв нос от невыносимого запаха перегара. Было бы клево, если бы у меня появилась еще одна рука, чтобы закрыть уши. Терпеть не могу исходящих от них звуков. Закрыв тонкую дверь моей комнаты, которая кое-как приглушала их нескромные разговоры, я глубоко вздохнула, посмотрев на часы — ровно восемь часов вечера. Кто знает, насколько долгим выдастся этот вечер для меня. Я села за стол, копаясь в своей школьной сумке. Почему я все терплю и не признаюсь в этом маме? Потому что мама и так долго мечтала, чтобы в ее жизни появился еще один мужчина. "Мужчина, а не трахальщик", — говорю маме мысленно. А еще потому что у Рассела твердая рука, если мама расстроится. Я не раз получала леща или что похуже из-за своего мнения. Так что, когда херотчим дома, я должна превратится в молчаливую горничную — прибираться после них. С другой стороны Рассел молодец — может подкрутить лампочку, починить тостер, принести выпивку. А еще из него отличный эротический шутник и деньгодавалка (но только для мамы, которая отмахивается). Но когда моя семья действительно на грани финансов, то мама бежит за Расселом, который (когда как) нам все-таки дает небольшую сумму. Очень громкий мамин хохот и грохот стекла. Мой взгляд возвращался на часы каждые две минуты… К черту все. Что там у меня по плану? Надеть наушники и потеряться в науке. Одно без другого не может. Перевернув школьную сумку, я вываливаю на стол все ее содержимое, пока не замечаю черный проводок. Разгребав учебники по всему столу, я вытащила свои наушники и с нетерпением вставила их в уши. Вместо извращенных звуков снизу, голову заполнила мелодия. Я вздохнула с облегчением. Физика, информатика, история — все это я успеваю сделать за час, правда, с историей пришлось немного засидеться. Я довольно смотрю на часы — десять минут десятого — и решаюсь ненадолго отдохнуть. Я валюсь на свою кровать, которая показалась мне самой мягкой постелью в мире. Наушники все еще покоились в моих ушах, громко проигрывая любимые песни. Закрывать глаза я не решалась, потому что меня ждала тригонометрия и пара заказов от Липа… Черт. Я резко приподнялась и снова посмотрела на часы. Он уже должен прийти. Надо же, вот это я умудрилась забыть о таком почетном госте! Надо освободить гостиную… Я снимаю наушники в надежде, что в доме будет тишина. Уже две минуты я слышала только свое дыхание и уже хотела вздохнуть с облегчением, как тут громкий протяжный мамин стон. От такой досады глаза заслезились. А может позвонить Липу? Отличная идея, и что ему сказать? «Прости, отчим трахает мою мать в гостиной, так что не приходи»?. Я судорожно набираю номер Липа в надежде, что на фоне моего голоса не будут слышны вздохи. Прикладываю телефон к уху. Абонент не доступен. — Лип, я разберусь с тригонометрией сама. Можешь не приходить, — отправляю голосовое сообщение. После этого я тут же открываю учебник в искушении действительно разобраться в предмете сама. Отныне долго я сидела, испачкав гору черновых листков и потеряв много нервных клеток. Время уже вышло за пределы десяти часов, и я стала убеждаться, что Лип получил мое голосовое сообщение и не придет. Да и тригонометрию я могу у него списать, если он соизволит прийти в школу завтра. На пути к отдыху мне преграждали только несделанные заказы. Может, их тоже отдать завтра Липу? А то синяки на боках до сих пор грозно болят. Я сама по себе позволяю лениться и получать оценку ниже, чем хотелось бы. Лип зря надеется на меня, если не узнал про мое избиение. Что уж там, он достаточно слеп, раз уж не видит как много раз я могу попасть в стычку за одну лишь неделю. Я снова легла на кровать. Глаза настоятельно закрывались, серьезно настраиваясь на сон. Да и шорохи внизу стихли. Я провалилась в дрем.***
Громкий стук в дверь. Я нахожусь на втором этаже при закрытой двери, но все равно я невольно содрогнулась и уставилась в темноту, сославшись на то, что стук померещился. Но нет, раскаты об дверь послышались еще громче и настоятельнее. Я вскочила с кровати, взяла телефон, включила фонарик и стала спускаться вниз. Оказавшись у двери, я посмотрела в глазок, увидев банальное лицо. Щелкнул замок. — Я же отправила тебе голосовое смс! — Серьезно? — удивился Лип, доставая свой мобильник. Покопавшись в нем, он на полную громкость включил мой голос. — Ну извини. Лип остался стоять на пороге и пристально смотрел на меня. Я же подняла бровь: — И что ты стоишь? — Не знаю. Я думал, ты впустишь меня. Я зря прошел восемь кварталов? — Вообще-то, твой дом в трех кварталах отсюда, — говорю я, открывая дверь пошире, чтобы Лип смог войти. — Да я от Мэнди. — Что… Так ты и с Милкович трахаешься?! — ошалела я, посмотрев на Галлагера. Лип, проигнорировав, включил свет в гостиной и немного удивился, увидев обнаженных людей на полу. Внутри все скрутилось от стыда, и я дала Липу подзатыльник, чтобы он перестал пялиться и пошел наверх. — У твоей мамы не плохие титьки, — проговорил парень, усаживаясь на край кровати. — Еще что-нибудь про эту ситуацию, и я выкину тебя из окна, понял? — сказала я низким тоном. Лип всего лишь усмехнулся и подобрал с пола потрепанный учебник по тригонометрии. Открыл его и впечатлился множеству изрисованными черновыми листками. Он поднял на меня взгляд, дескать, все настолько плохо? Я смущенно закивала и села рядом с ним. — Я постараюсь объяснить тебе вкратце, — сказал Лип, не отрываясь от моих каракулей. — Ты уж извини, что я так поздно явился. Я посмотрела на время… Час ночи! — Да ладно, мне всего лишь надо понять одну теорию, — бормочу я. Рядом с Липом я чувствую себя тупой идиоткой. — Тогда мне станет проще с остальными. Мне дорого обойдется? Лип посмотрел мне в глаза. Только сейчас я поняла, как близко его лицо. Так близко, что я чувствую его дыхание на своих ключицах. Тело обдало мурашками. — А ты клево смотришься без очков. У тебя красивые глаза, — проговорил Лип и улыбнулся. Я же хотела убиться головой от смущения. — Я возьму десятку за все непонятные тебе теоремы. — А я думала, мы друзья… — надулась я. Лип дает мне возможность зарабатывать деньги и отнимает их сам же. — Раз так, то могу за бесплатно, — он очень хитро улыбнулся. — Тогда моя услуга подождет. Как всегда, до меня не сразу дошел смысл его слов, а когда дошел, я вскликнула и ударила засмеявшегося мерзавца по плечу. Липу весело, а мне хотелось расплакаться из-за своей жалкости. Но в итоге я договорилась быть его ученицей за десять баксов, тогда его лекция заняла не больше получаса. После этого я ощущала себя научным магистром. — Так ты девственница? — спросил меня Лип, когда я копалась в кошельке. — С чего ты взял? Конечно, нет, — как бы соврала я, пихая трясущимися руками деньги ему в грудь. — И с чего такие вопросы? — Просто интересно. И, кстати, врешь ты шикарно, — улыбнулся Лип. Я закатила глаза, поблагодарила его за помощь и стала всеми силами выгонять Галлагера из своего дома, но тот стал упираться. Мне ни за что не сдвинуть его с места, и тогда я невольно испугалась. Лип схватил мои малые слабые руки и зашел в мою комнату обратно. — Послушай… — посерьезнел Лип. — У меня дома… Говно. Ну ты же понимаешь меня, да? — Черт… — Дай мне у тебя перекантоваться… — Нет… — Пожалуйста! — Лип взял меня за плечи и очень… ОЧЕНЬ близко приблизился ко мне. Опять дыхание свело, чтоб его.— Мы же друзья? Я посмотрела на него и отстранилась. Отошла на два шага назад и скрестила руки, долго задумавшись. Галлагер странно себя ведет. Интересно, не означает это его «перекантоваться» как шанс изнасиловать? Задаю ему свой мысленный вопрос. — Брось, Джесси. Я что, в первый раз у тебя остаюсь? Лип жалобно и надолго смотрел мне в глаза. Потом опустил взгляд на мое предплечье, где красовался всеми цветами радугами большой синяк. Неожиданно парень заерзал в своем кармане и вытащил оттуда мои десять долларов. Протягивает мне. — Держи. Это твоя плата за эссе той суки. Я не сразу взяла деньги. Не спеша, я кладу зеленые в свой кошелек, после чего не спешу и его убрать в ящик стола, где спокойно лежали два теста по физике. Только тогда я посмотрела на Липа, покорно ждущего моего соглашения. — У меня есть только два условия, — заговорила я, вздохнув. — Первое: ты решишь мои заказы. Второе: спать будешь на полу. Галлагер постоял немного, а потом вдруг решил подойти и обнять меня, но я во время отстранилась и убежала за постельным бельем.
