Буря перед бурей

Азагхал прислонился к стене рядом с Маэдросом и созерцал ручейки восторженных абитуриентов, заполонивших кампус в экскурсионный день. — С каждым годом они всё моложе, а? — он хмыкнул и прикурил сигарету. — М-м-м, — отозвался Маэдрос, внимательно всматриваясь в толпу. — Я только что отвязался от сопровождения одного такого. Притворился, что у меня экзамен и мне не до приготовишки, — Азагхал усмехнулся и выдохнул дым. — Вот если бы мне заплатили за такой эскорт некоторые старшеклассники и… — МАЭ! — толпа вытолкнула из себя фигурку, помахавшую Маэдросу и улыбнувшуюся так ярко, что глаза улыбавшегося будто вспыхнули изнутри светом. В горле у Маэдроса пересохло — как и всегда, когда он видел Фингона. Тугие кудри Фингона стали короче, чем раньше, и он выглядел старше — возможно, оттого, как новая стрижка подчёркивала его волевой подбородок. — Эй, ты! Ты что, не знаешь, как сложно найти хозяина комнаты, когда он не в общаге? Ни один из координаторов мне не мог сказать, где тебя искать, это мне ещё повезло, что у меня внутренний самонаводящийся Майтимо-маячок! Ну что, готов устроить мне экскурсию? Он подошёл и толкнул Маэдроса в плечо так, что было совершенно ясно, что он предпочёл бы поприветствовать того куда более бурно. — Рыжий… — задумчиво произнёс Азагхал, пока Фингон рылся в рюкзаке в поисках карты кампуса, — ты мне явно что-то забыл рассказать… — О, — слабым голосом отозвался Маэдрос, — Я не говорил тебе о моём ку… друге… Фингоне? Он как раз поступил в Белерианд. — Неа, — ответил Азахгал. — Что ещё за Фингон? Фингон пнул виновато выглядящего Маэдроса в лодыжку. — Ну ты и задница. Фингон — это я. А ты его сосед, да? Я остаюсь у вас на этот уик-энд, парни… хотя, раз Маэ не потрудился тебя предупредить, может, он-то будет спать на улице. *** Гораздо позже, уже вечером, когда они шли из столовой и Фингон всё ещё бурно восхищался «безлимитным пищевым планом», Маэдрос поскрёб в затылке и сказал: — Ну, я думаю, я тебе всё основное уже показал. Прости, что дневная лекция была такая скучная. Обычно они получше, но профессор Браун сейчас в отъезде, потому читал его ассистент. Ну, теперь… — А теперь, — воскликнул Фингон, провожая глазами группу студентов, с гиканьем несущихся по тротуару, — я думаю, ты должен сводить меня на какую-нибудь университетскую вечеринку. — Ты несовершеннолетний, — автоматически отозвался Маэдрос, и Азагхал закатил глаза. — Сделаем вид, что его тут нет — ты ж знаешь, что Рыжий — жуткий зануда? — О да, — ухмыльнулся Фингон. Он скользнул ладонью в ладонь Маэдроса так, будто это было самым естественным жестом в мире, — и все возражения улетучились у Маэдроса из головы, и он расплылся в глупой улыбке, пялясь на Фингона. — Одну такую вечеринку сегодня я знаю, — Азагхал достал из кармана телефон и открыл его, чтобы кому-то написать. — Мы с тобой можем пойти вдвоём, если Рыжий так не одобряет вечеринки. — Нет, — тут же сказал Маэдрос, — нет, я пойду. *** В подвале было душно и многолюдно, ритмичная музыка била по барабанным перепонкам, клубился жар от тел людей, толпящихся вокруг. На голый бетонный пол рядом с ними кто-то бросил бутылку, и Маэдрос быстро ухватил Фингона за талию, чтоб оттащить его. Но даже когда они вырвались из этой ужасной давки, Маэдрос не отпустил его, позволив рукам задержаться на спине Фингона. Тот взглянул на него, и Маэдрос заметил, что на его лице промелькнуло смущение. — Ты в порядке? — тихо спросил Маэдрос, всё ещё удерживая его. — Я знаю, что водка и Ред Булл — плохое… — Да нет, — ответил Фингон, и голос его был совершенно трезвым и внятным. — Нет, я в порядке. Он осторожно обнял Маэдроса за шею, и они как-то спонтанно начали покачиваться вместе музыке в такт. Словно замечтавшись, Маэдрос скользнул рукой вверх по спине Фингона, задержав ладонь между лопаток, и притянул его ближе… и почувствовал, как Фингон вздрогнул. Он был такой тёплый… Маэдрос повёл ладонь выше, на затылок Фингона, и пальцы слегка запутались в его волосах. Фингон чуть отклонил голову, его губы приоткрылись, и он ошеломлённо глядел на Маэдроса. — Финьо… — мягко произнёс Маэдрос и почувствовал, как Фингон вздрогнул опять. Бёдра Фингона были вплотную к его бёдрам, и Маэдрос сам едва смог сдержать дрожь, ощутив, как Фингон прижался к нему так тесно, что стало очевидно, что Фингон возбуждён. Теперь они развернулись так, что спиной Фингон практически был притиснут к стене подвала, и Маэдрос напрочь забыл об окружающей их толпе. Музыка пульсировала в его теле, и под его кожей всё будто гудело — от дешёвой ли водки, от близости ли Фингона, сказать он бы не смог. Фингон крепче обнял его за шею, и в следующий момент Маэдрос уже целовал его. Губы Фингона были такими упругими, тёплыми, соблазнительными, что Маэдросу захотелось вонзить в них зубы. Он сдержался и вместо этого втянул между зубов нижнюю губу Фингона, и тот простонал в ответ — вибрация, которую Маэдрос, скорее, ощутил, чем услышал, — и разомкнул губы навстречу языку Маэдроса. Маэдрос потянул Фингона за волосы, и тот теснее прижался бёдрами к нему, одной рукой вцепившись Маэдросу в рубашку, а другой — в его волосы. Маэдроса накрыло внезапное неудержимое желание взять Фингона за бёдра, приподнять его, прижать к стене и… Он отстранился, переводя дыхание. — Майтимо. — Я не могу встречаться с тобой, — пролепетал Маэдрос, и сразу ощутил опустошение от того, как потускнели яркие глаза Фингона, но тот притянул его к себе. — Мне плевать, — прошептал он, и Маэдрос знал, что это ложь. — Я не прошу тебя встречаться со мной прямо сейчас. Просто заткнись и продолжай меня целовать. Маэдрос заткнулся. Фингон на вкус был как алкоголь и Ред Булл…, но имел ещё какой-то свой собственный вкус, который действовал на Маэдроса, как ослепляющий дурман. «Это противозаконно, — думал он, — так хорошо просто не бывает», — и в нём колыхнулось смутное беспокойство, что он ведь никогда так не сможет остановиться. И они так и не отлипли от стены, пока губы обоих не превратились в сплошной синяк, и Азагхал, посмеиваясь, не потянул Маэдроса за рубашку со словами: — Вечеринка закрывается, вы, двое, нам пора. Они выскользнули через заднюю дверь и покинули дом, и Фингон хохотал над этой спешкой, и Азагхал подначивал Маэдроса намёками, пока Маэдрос наконец не заставил соседа заткнуться. Когда они вернулись домой, Маглор ещё не спал, и хотя он высоко поднял брови, глядя на то, как Фингон, всё ещё смеясь, цепляется за плечо Маэдроса, он ничего не сказал. Маэдрос принудил себя спать в эту ночь на диване, а Фингон занял кровать; и Маэдрос притворился, что разочарование в глазах Фингона не так важно, как требования его совести. Он знал, что только так сможет продержаться ещё.