Любви все возрасты покорны

       Восемнадцать лет всего. Девчонка же ещё совсем. Ну хорошо она, восемнадцать лет - ума нет, но я-то чем думаю? И что вообще себе позволяю? Ну неужели чувствам поддался? А подумать? О будущем, например. Я ведь семью хочу, ребёнка хочу, а она явно ещё не нагулялась. И что? Быть вместе, позволить ей влюбиться окончательно, а потом сказать: «Прости, но всё это неправильно»? Ну и кто так поступает? Идиот, предатель, свинья, ваш вариант. Не дело это всё. Самое-то главное то, что я это понимаю, но ничего не делаю, ситуацию только усугубляю своими поцелуями. Чувствуя мягкую подушку под щекой, я открыл один глаз, тут же поймав им яркий свет от ночника. В комнате кроме него ничего не горело, а на улице ещё довольно темно. Я пробудился полностью, быстро поморгав и поднявшись с подушки, усевшись на краю кровати, потерев заспанные глаза. Пелагея, что лежала напротив меня, немного поморщилась, непроизвольно дёрнулась и свернулась небольшим комочком. Четвёртый час ночи. В комнате дубак. Ну, правильно, балкон-то я не закрыл после того, как выходил курить. Я быстро исправил это, набросив на девушку одеяло и ещё поверх плед. Она улыбнулась, обняв его краешек. Вроде спит, а может показалось. Ладно, неважно. Я опять же вышел на балкон, закрывая за собой дверь плотнее. Каждый раз закуривая сигарету, я обещаю сам себе, что брошу. Каждый раз. И каждый раз я этого сделать не могу. Это некая зависимость. Расстаться с сигаретой в два раза сложнее, чем с девушкой. Не могу перебороть себя, как бы и кто бы меня не упрекал в этом. Я потушил окурок и вышел, закрывая за собой дверь, чтобы не заморозить... а где она? На кровати блондинки не было, одеяло отброшено в сторону, а дверь из спальни чуть приоткрыта. Выскочила уже, успела. Блондинка, что перед сном нарядилась в мою белую, длинную(с учётом её невысокого роста)рубаху, стояла посреди кухни, допивая что-то из чашки. - Ты почему не спишь? - я протяжно зевнул, заваливаясь вглубь кухни и падая за стол. - Услышала тебя, проснулась. Пить захотелось, - она сделала ещё глоток и показала мне пустую чашку, закинув её в раковину. Улыбаясь уголками губ и подпирая голову руками, я наблюдал за девушкой. Красивая. Кошечка домашняя. Волосы потрепались, рубашка немного задралась, глаза сонные.. девочка..хорошая. - Что-о-о? - протянула она, подходя к столу с моей стороны, - Почему ты так смотришь? - Красивая ты очень, Поль, вот и смотрю, - ну вот опять. Вместо того, чтобы перестать себя вести как пятнадцатилетний влюблённый подросток, я улыбаюсь льстивой улыбкой и обнимаю её. - Серьёзно что ли? - поиграв со мной взглядом, блондинка шустро перекинула одну ногу и оказалась у меня на коленях, чего я никак не ожидал от неё. Поля зачесала рукой вылезшие пряди волос и провела рукой мне по щеке, очень пристально всматриваясь в глаза. Очень пристально. Очень... С одной стороны меня смущало её поведение, но я сам это допускаю. О чем может идти речь? Виноват только я. - Мы спать-то пойдём? Ещё как бы ночь, - с неким намеком произнёс я. Не знаю, что творится в моей голове. Мне приятна эта девушка, приятны её прикосновения и поцелуй. И большего не хочется, как обычно это бывает. Но здравый смысл, а точнее небольшой оставшийся его процент, твердит мне обратное. - Пойдём, пойдём, - Поля улыбнулась, но с колен не слезла. Только шаловливо пощекотала мне пальчиками по щеке и прищурилась, улыбаясь широко как маленькая девочка.

***

- Да не было ничего, господи, Рудковская, успокойся, она мне в дочери годится!, - не стоило наверное заводить этого разговора, но так уж вышло, что случайно проболтался. Ну кто опять за язык-то потянул? Надо было молчать и ничего бы этого не было. - А, то есть, вы просто вместе полежали? - усмехнулась Яна и присела рядом со мной. - Представляешь, - хмыкнул. - У неё общага до одиннадцати, а она на репетиции задержалась, не на улицу же её гнать? - хорошо, что про поцелуй ничего не сказал. Иначе устроили бы мне тут Третью Мировую. Вот то самое чувство, когда ты относишься к человеку с благими намерениями, а тебя обвиняют во всех смертных грехах. - Господи, Билан, когда повзрослеешь? - возмутилась подруга, поднимаясь на ноги, - Ладно, я погнала забирать Сашку от бабушки, - Яна подняла сумку, складывая свои вещи, оглядываясь по сторонам, чтобы ничего не оставить. - Ты сегодня дома будешь? - Планов нет, поэтому дома. Если, конечно, не возникнет ничего непредвиденного. Как бывает в большинстве случаев на моих выходных, - пожал плечами. После того, как Яна задела эту тему, я задумался. Действительно задумался о том, что я вообще такое делаю? Так нельзя. Она ребёнок. Пусть и взрослый, но относительно меня совсем маленький. Наконец-то дошло, что пора завязывать с этими играми. Потом будет сложно.

***

Я обернулся, когда услышал знакомый голос. Полинка. Почему в её голосе я слышу твой? Шизофрения, здравствуй!? Серьёзно, её голос напоминает мне твой. Как бы похоже на мысли шизофреника, но нет. Наверное, страдать по не сложившимся отношениям немного не в моём стиле, да и ничего страшного не произошло. Быть друзьями плохо что ли? На часах уже за двенадцать, а твоя подруга, как ни странно, сейчас стоит передо мной и улыбается во все тридцать два. Откуда такая счастливая? - Полин, всё хорошо? - я улыбнулся девушке, которая, прижав голову к плечам и стиснув зубы, продолжала сиять. - Да-а-а-а, - наконец протянула она, поведя плечом, - Здесь так здорово! - она медленно повернулась на триста шестьдесят градусов, обнимая себя за плечи, - Меня сюда так долго не пускали, я решила пойти на крайние меры! - Охранникам заплатила что ли? - собирая по всей комнате свои вещи, я выпрямился в спине и негромко посмеялся. - Нет, с Сашей прошла, он сказал, что я с ним, - вернувшись в обычное положение, Полина посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Стоит ли спрашивать её о Пелагее? Успела она рассказать подругам о том, что случилось. Два дня всё-таки прошло, а она кроме как на смски короткими "ок" да "ага" ничего и не отвечает. Даже если бы она что-то рассказала Полине, Гагарина бы сейчас не улыбалась мне голливудской улыбкой. Не успела ещё, видимо. - Ты посмотрела? - усмехнулся, - Мне просто ехать надо. - Ну, а в чем проблемы? Поезжайте, а я потом уйду. - Ну каждый сам закрывает свою комнату, поэтому... - Я поняла, поняла, - кивнула Гагарина, собравшись уже выйти за дверь. Черт бы побрал того, кто названивает ей сейчас. Полина остановилась в дверях, повернулась ко мне попой и ответила на звонок. Я пытался сохранять спокойствие, томно вздыхая. Кинув ключи на стол, я оперся поясницей на подоконник. - Да, хорошо, я сейчас приеду! - она развернулась ко мне, чуть приоткрыв рот. Не поверите, но настолько испуганных глаз я ещё никогда не видел. Не при каких обстоятельствах. Полина сглотнула, опустив руку вместе с телефоном и очень устрашающе замолчала. Мне стало жутко не по себе, я оттолкнулся от окна, с ещё большим ужасом взглянув на твою подругу. Дыхание Гагариной участилось в два раза, взгляд забегал из стороны в сторону, а на глазах, как мне показалось, блеснули слезы. Появилось ощущение того, что она не знает, куда себя девать. Девушка рукой зачесала волосы, сглотнула ещё раз и подняла голову, с каким-то упрёком на меня посмотрев. - Что? Полина, что?! - Гагарина попыталась мне что-то сказать, её губы дрогнули, но никаких звуков она не издала. Также продолжала стоять каменной статуей напротив и пугать одним только видом. - Ну! - Поля таблеток наглоталась, - конечно, сначала я не поверил. Ну, знаете, как бывает обычно: «Быть такого не может», «Да бред, она не могла», «Она испугается»... Но глаза Полины подтвердили её слова. Полностью. Я поверил ей. Мне стало дико страшно. Ещё чуть-чуть и сердечко перестанет выполнять свои основные функции. Девочка моя, зачем? Ты совсем что ли? Да действительно быть такого не может. Ты же так любишь свою жизнь, свой голос, твои мечты сбываются одна за одной, ты же сама говорила мне об этом, Поля! И ты просто так от всего отказалась? - Куда её повезли? - я быстро пришёл в себя, в отличии от Гагариной. Она в полном шоке. - Полина, куда!? - буквально встряхивая девчонку, я вернул её обратно. Она дёрнулась, схватив меня за плечи. - Я не знаю.. Я не знаю! - Кто тебе звонил? - Катя.. Она дома.. Её не взяли. - Поехали! Знаете это чувство, когда страшно? И нет, это не тот страх, когда ты с огромной скоростью летишь вниз на американской горке. И даже не тот, когда перед тобой огромный ротвейлер, а бежать тебе некуда. Этот страх до боли в сердце, до тряски рук, до нервного срыва... Всю дорогу от Останкино до общаги я боялся, потом мысленно молился. Только бы всё обошлось. Уверен, что придётся пересмотреть планы на будущее. - Полин, она что-нибудь говорила вам? - на доли секунды повернув голову к блондинке, я снова устремил взгляд на дорогу, ибо из-за этих проклятых пробок сигналили нам буквально со всех сторон. Гагарина, подперев голову рукой, очень внимательно разглядывала окно, не произнеся ни слова, а про то, чтобы ответить на мой вопрос не могло идти и речи. - Полина! - Ничего она не говорила, - наконец отозвалась девушка, убрав голову от руки и откинувшись на спинку сидения. - Мне показалось, что она какая-то странная, как будто сама не своя, но, черт возьми, я думала, что мне просто показалось! - Поля снова согнулась, нервно ударив ладонью по панели. - Ничего не происходило, понимаете? Она ходила в универ, кушала, общалась с нами, всё же было хорошо, у неё не было причин этого делать. Не было! - Гагарина своей истерикой доводила меня, но если я сейчас сорвусь, это её раздавит окончательно. Для себя я сделал только один вывод: даже подругам она ничего не сказала. Ну и два дня делала вид, что всё у неё хорошо. Да какое это имеет значение сейчас? После драки кулаками не машут. Полина через время успокоилась и в буквальном смысле замкнулась в себе. Не сказала больше ни слова, уставилась в одну точку на уровне глаз и закусила кончик указательного пальца. Путь до общаги ещё больше заставил поволноваться, когда один за другим мы вставали в пробке и ехали метров по пять каждые пятнадцать минут. Наше счастье - доехали. Ничего и никого не замечая, игнорируя все просьбы о том, чтобы оставить на вахте паспорт, я очень быстро поднялся на этаж и влетел в их комнату, замечая у окна ещё одну твою горе-подругу. Глаза её покраснели, по щекам одна за другой скатывались слёзы. Девушка обернулась на шум и как будто поняла меня без слов: - Она в третьей Центральной. - Ты с нами? - я ответил сразу и за Полину, зная, что она по-любому поедет со мной. - Да, конечно, - вытерев щеки, Катя всхлипнула и резко двинулась в другую часть комнаты. - Быстрее, мы ждём в машине. С огромным страхом я ехал туда. Со страхом потерять тебя. Зачем ты это сделала, Поль? Ну зачем? Остаётся только молиться. Молиться, чтобы всё это обошлось и твой организм выдержал это испытание. До общежития я ехал только с одной молчаливой и постоянно дёргающейся блондинкой, а сейчас присоединилась ещё одна такая же. Гробовая тишина повисла в машине, я не решился её нарушить, поэтому не включил ни радио, ничего. Изредка поглядывая в зеркало на Катю, она тоже бросала на меня взгляд, но тут же резко уводила его. Про Полину, наверное, я вообще промолчу. Девушка совсем отвернула голову и прижалась щекой к холодному стеклу, иногда что-то рисуя пальчиком на нём. Холодно на улице. Совсем холодно. Скоро зима, это ощущается, когда из тёплой машины выходишь на холодную улицу. Больница... Ненавижу это место, с детства ненавижу. Но выхода нет. Девчонки, не дожидаясь меня уже убежали к лифту, а я догнал их позже, закрыв автомобиль. По-прежнему страшно. Идти туда, подниматься, спешить по этим белым коридорам, видеть врача и слышать какую-либо информацию, как будто приговора. Не спокойно на душе, чувство какое-то нехорошее. По телу мурашки, руки такие холодные, как холодно на улице. Только бы всё обошлось... - Девушка! - перехватив какую-то медсестру, совсем не зная кто она и откуда, я резко дернул её за руку на себя. Та от испуга распахнула глаза и также одернула свою руку. - Мужчина, вы чего кричите, это больница, а не стадион. - К вам девушку привезли... - Фамилия? - она перебивает меня и тут я просто теряюсь. Забываю на секунду твою фамилию и мысленно краснею за это. - Ханова. - А, суицид.. - одно только слово в дрожь бросает. Я заметно начинаю нервничать ещё больше и чувствую, как участилось сердцебиение. Опять этот страх. - Доставили минут десять назад, сейчас я позову её врача. По-моему, там что-то серьёзное, а может я ошибаюсь и это вовсе не она... - медсестра рванула в противоположную сторону, а меня оставила наедине с пожирающими меня мыслями, страхами и чувствами. Откуда такой страх. Я никогда ничего подобного не испытывал, а сейчас готов встать на колени перед Богом, только бы ты была жива. Услышь меня, родная. Ты очень мне нужна. Вопросом «А где Полина и Катя?» я задался чуть позже, когда через десять минут ожидания не обнаружил их рядом. Это ожидание меня убивало, изнутри поедало. Девчонки так и не появились и я уже начал задумываться о том, в правильном ли месте я сижу и жду... - Дмитрий Николаевич, - Полина положила мне руку на плечо, от чего я немного дёрнулся. Точнее, от неожиданности, - Как Вы? - Не очень, а вы? Где Катя? - Катя плохо себя чувствует. Я уговорила её домой поехать. - Так, насчёт Хановой.. кто? Мы с Полиной одновременно подскочили с места. Мужчина в белом халате, с какими-то бумагами в руках, выглядел слишком напряжённым. От этого я напрягался ещё сильнее. Ну, неужели всё так плохо... - Крепитесь. Девушка в реанимации, состояние крайне тяжелое. Доза, которую она приняла, практически несовместима с жизнью. Если она выживет, можете считать, что свершилось чудо. Больше он нам ничего не сказал. А больше тут нечего говорить, я считаю. Полина держалась до последнего, потерянно опустив глаза в пол. Я прижал её к себе. Такой же ребёнок. Внутри всё задрожало, я чувствую, как бьется её сердечко. Страшно. Очень страшно. Я не знаю, что будет, если ты не справишься. Борись за свою жизнь, ты поняла меня? Борись, Поль! Изменится всё, я обещаю тебе. Детёныш, ты только живи. Двумя днями ранее. Я ехал с чувством подлости к тебе. Нужно было решить эту проблему, чтобы ничего не повторилось больше. Нельзя так, дорогая, нельзя. Я хочу сохранить отношения наставника и подчиненной. Максимум, друзей. Не больше. Ты совсем молода для меня. Занятия в университете вот-вот и закончатся, я как раз рассчитывал на это. - Дим!, - счастливая блондинка выскочила из здания, заметив мою машину сразу, - Привет! А ты чего тут? - заглянула она в окно. - Привет, привет, - потянулся, чтобы открыть дверь, - Как дела? Отвезти тебя? - Ты приехал, чтобы меня отвезти? - она усмехнулась и положила свою сумку на колени, - Репетиции же нет сегодня. - Я знаю, Поль, - я знаю. - Я с тобой поговорить хотел... - О чем? - подняла голову и снова улыбнулась. Прости меня. У тебя очень красивая улыбка... Я заглушил машину и убрал руки от руля, поворачивая голову в твою сторону. - Поля, ты же понимаешь, что мы с тобой поступаем неправильно?, - набравшись смелости и воздуха в легкие, проторил всё как под одно, ожидая уже чего угодно. - Да, конечно, - девушка опустила глаза. Я не сомневался в том, что ты поймёшь. Я ведь даже ничего не уточнил... - Я всё понимаю, Дим, - резко поднимает взгляд и смотрит на меня, приподнимая уголки губ, сжимая пальцами сумку. - Мы поступаем неправильно, - как будто на автомате повторяет все мои фразы. - Знаешь, я тут вспомнила, - на глазах слёзы, чего я боялся больше всего. Но пытается скрыть их, как будто бы и получается, - Я забыла папку в кабинете. Пойду заберу, ты поезжай, я задержусь. Потом приеду на такси, - выскакивает из машины и быстро удаляется, прижимая к себе сумку. Я вижу только спину и удаляющийся силуэт, что с каждым шагом становится только меньше...