Дневник младшего брата 2

Ночь выдалась бы действительно спокойной. Если бы не одно «но». Дона терзали кошмары. Ему снились смерти. И гневный голос кричал: «это всё твои штучки». Гений проснулся в холодном поту. Эти слова прочно засели в самую мозговую корку. Обладатель фиолетовой повязки докоснулся до лба. «Это просто очередной кошмар, просто сон» — он старался успокоить себя, что не очень-то хорошо получалось. Его тело пробивала мелкая дрожь, внутри поселился страх. Отчего-то ему очень захотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, успокоил своим лишь присутствием. Но он сам не стал бы кого-то звать. Зачем их беспокоить? Донателло не знал, сколько сейчас времени, да и это его не волновало. Он встал с кровати и, достав из стола дневник и ручку, принялся писать. *** Запись из дневника Донателло под номером 17Л.2К3.Д4.135 «Сегодня мне приснился кошмар. И вновь связанный со смертью братьев. Я не помню всего сна, но в самом конце они сгорали в пламени, и я чётко мог расслышать гневный крик: «это всё твои штучки». Неужели это такой вещий сон? Я очень хочу, чтобы он не был им. Хм, и почему я начал так поздно нумеровать свои записи? Вчера я сделал макет для портала. Выглядит действительно круто для просто макета. Честно говоря, не могу дождаться, когда уже совершу это грандиозное путешествие. Мне очень интересно посмотреть на всё своими глазами. Я почти закончил с диагностикой, как меня прервал Раф. Он отнёс меня в комнату и, наверно, долго сидел рядом. Я чувствовал во сне его прикосновения. Как бы мне хотелось, чтобы он как можно чаще был таким. Нет, я люблю братьев, какими они бы ни были. Каким бы порой шумным и надоедливым не был Майки, каким бы дотошно правильным и гордым не был Лео, каким бы агрессивным не был Раф. Ведь они — это всё, что у меня есть. И только вместе мы — одно целое. Мы единство. Но я всё ещё немного боюсь их реакции… Майки уже в курсе того, что я планирую создать. А точнее, уже создаю. Сегодня я должен сказать об этом старшим братьям. Я представляю их реакцию. И как бы мне не было страшно, я должен сказать, ведь страх будет жить до тех пор, пока я не посмотрю ему в глаза. Да и должен ли я бояться?» *** После фразы «да и должен ли я бояться?» Дон с тихим шелестом страниц закрывает тетрадь и убирает в стол. Он откидывает голову и прикрывает глаза. Действительно, должен ли он бояться? От мыслей его вывели громкие голоса, которые раздавались, судя по всему, из кухни. Это были очередные перебранки старших братьев. Умник не мог расслышать, из-за чего велись эти баталии. Он вздохнул и пошёл на кухню. И действительно, войдя в комнату, он увидел то, что ожидал. Раф тыкает ложкой в пластрон брата, с жаром доказывая, что тот не прав. Лео бьёт вспыльчивого братца ложкой по голове и командует усмириться. И только занятый готовкой рыжик разбавляет эту тяжкую атмосферу. Он напевает весёлый мотив и перемешивает тесто для торта. Микеланджело, как бы ему ни хотелось, не встревает в спор. Спасибо за это точно никто не скажет, скорее сделает виноватым. Или старшие на пару огреют ложками. Иногда Раф и Лео походили на мужа и жену, которые связаны узами брака лет десять и здорово надоели друг другу. И так сравнивал их не только Майки. Дон наблюдает за этим довольно долго. Он часто прикладывает ладонь к глазам. «Они прекратят когда-нибудь или нет?» Но старшие, кажется, и не думают утихомириться. Умник громко хлопает ладонью по лбу. Братья оборачиваются. — Сколько ещё можно? Голос Донателло звучит несколько надрывно и раздражённо. Он смотрит на старших братьев с немым укором. Но в его глазах больше боли. В комнате воцаряется тишина. Лео отводит взгляд и таращится куда-то в стену. Раф опускает глаза и сжимает кулаки. Стыдно. — Доброе утро, Донни! — первым тишину нарушает весельчак. Он широко улыбается и кажется, что эта улыбка, как солнце, дарит свет и тепло. — Доброе. Майки хлопочет. Он отложил миску с тестом и крутится вокруг брата. Дон оказывается засыпан вопросами. Он и сам не помнит, как уже через пару секунд оказался сидящим за столом. Ох уж этот шустрый Майк. Весельчак что-то весело болтает, наполняя форму тестом и отправляя в духовку. Атмосфера уже не кажется такой давящей. Рыжик ставит на стол две тарелки и садится за стол. Завтрак прошёл бы в немой тишине, если бы не Майки. Он много говорил. Говорил быстро и весело. Потихоньку к разговору подключился Рафаэль. Потом свои слова вставлял и Лео. На лице Дона появилась улыбка. «Какой же всё-таки Майки молодец!». — А чего ты молчишь, Донни? — весельчак с улыбкой посмотрел на брата. — Расскажи нам что-нибудь. Три пары глаз были направлены на него. Донателло докоснулся ладонью до подбородка. Задумался. Может, сейчас именно тот момент, когда стоит рассказать о новом изобретении. Ведь страх никуда не уйдёт, пока… — Я работаю над машиной времени. Дон тихо выдохнул. Произнести это самым обычным тоном было крайне трудно. Что ж, он смотрит страху в глаза и, кажется, уже готов к худшему. — Что? — первым оживляется Лео. — ты что, вздумал копаться в прошлом? Ты понимаешь, что это может обернуться чем-то ужасным? — Да, но я не… — Решил исправить ошибочки? — Рафаэль долго не заставляет себя ждать. — Так вот что я скажу тебе, братец. Просто смирись с тем, что есть. Чем тебе плохо живётся? — Исправление ошибок может привести к полному изменению настоящего, а тем более будущего! Гений прикрыл глаза ладонью. От бесконечного потока слов у него мгновенно заболела голова. Он знал, что так и будет. Но разве он мог иначе? Он не мог не сказать об этом. Конечно, сейчас он жалел о сказанном, но слово не воробей… — Да ладно вам, а по-моему, это круто! Майки посмотрел на Дона и улыбнулся. Донателло улыбнулся в ответ. Потому что ну невозможно устоять перед этой улыбкой. Плавно «лекции», обращенные в сторону Донателло, перетекли в ссору: «не перебивай меня! — А ты мне рот не затыкай!». Умника, как и весельчака, это не радовало. Дон громко ударил кулаком по столу и встал. Все притихли. — Надоело! Он ушёл прочь из комнаты, оставляя братьев в недоумении.